Мой первый формальный тренинг по гипнозу произошёл почти тридцать лет назад. На протяжении многих лет я не только искала возможности получить дополнительные знания, но также много раз применяла свои способности для решения проблем нуждающихся в этом людей. До 1994 года мне ни разу не встречался, как их обычно называют, «похищенный», то есть человек, утверждающий, что его похищали якобы существующие инопланетяне. Должна признаться, что когда это произошло, передо мной встал ряд проблем технического (как работать с таким человеком) и личного (верить в это или нет) характера.
Часто полушутя я говорю: среди всех людей, которые никогда не хотели ничего знать о пришельцах и НЛО, я заслуживаю почётное первое место. Очень немногие действительно понимают, насколько серьёзны эти слова. Когда я только сделала допущение о возможности существования гостей из «других миров», моя прежняя жизнь закончилась. Это случилось тринадцать лет назад. И затем из праха прежней родилась совершенно новая жизнь. И вот теперь я пишу книгу о НЛО и пришельцах. Путь из той точки в эту был, мягко говоря, трудным и отягощён всей той высокой странностью, присущей этой теме.
Термин «высокая странность» принадлежит доктору Дж. Аллену Хайнеку, который обратился к ООН с темой НЛО 27 ноября 1978 года с такими словами:
Г-н Председатель, сегодня существует феномен всемирного масштаба… Если бы он не носил глобального характера, я не должен был бы обращаться к вам и всем этим представителям со всего мира. Существует глобальный феномен, масштаб и границы которого, как правило, недооцениваются. Этот феномен настолько странный и чуждый нашему земного образу мысли, что зачастую он высмеивается и воспринимается как нелепость людьми и организациями, незнакомыми с фактами…Разумеется, я говорю о феномене НЛО… неопознанных летающих объектах… которые я просто определю тут как «любые воздушные, наземные или зафиксированные приборами наблюдения (радары, фотографии и пр.), которые остаются необъяснёнными обычными методами после тщательного исследования квалифицированными специалистами». Г-н Председатель, как вы можете заметить, это определение ничего не говорит о маленьких зелёных человечках из далёкого космоса, проявлениях мира духов или каких-либо психических феноменах. Это просто рабочее определение. Главной ошибкой, а также источником полной сумятицы стала практически универсальная подмена интерпретации феномена НЛО самим феноменом. Это всё равно что приписывать полярное сияние общению ангелов, когда мы не понимаем физические свойства солнечного ветра. Тем не менее у обывателя феномен НЛО ассоциируется с понятием внеземного разума, и это может ещё оказаться в некотором смысле правдой…У нас есть записи десятков тысяч свидетельств НЛО… среди них есть крайне интересные и дающие пищу для размышлений случаи необъяснимых событий, испытанных заслуживающих доверия людьми… событий, бросающих вызов нашему нынешнему представлению о мире, о нас, что действительно может быть сигналом к тому, что некоторые из этих представлений нуждаются в пересмотре…Г-н Председатель, любой феномен, затрагивающий жизни такого количества людей, сеющий замешательство и даже страх среди них, обладает не только возможным научным интересом и важностью, но также социологической и политической важностью, особенно, когда он несёт с собой такие последствия возможности существования разума, отличного от нашего… Говоря как астроном, и я полагаю, что многие мои коллеги согласятся со мной, я считаю, что вопрос о важности этой темы уже не стоит… Г-н Председатель, я не всегда думал, что НЛО были достойны серьёзного научного внимания. Я начал свою работу в качестве научного консультанта ВВС США как скептик, не сомневаясь, что мы имели дело с буйными фантазиями и общественным беспокойством. Только перед лицом неопровержимых фактов и данных, похожих на те, что изучала французская комиссия… я был вынужден изменить свою точку зрения…Изучаемый моими коллегами и мной феномен НЛО свидетельствует об активности некой формы разума… однако откуда берёт начало этот разум, является ли он действительно внеземным или относится к более тонкой реальности, ещё не обнаруженной наукой, или даже в той или иной форме представляет собой психическое отражение нашего собственного разума, остаётся под большим вопросом. Г-н Председатель, мы обращаемся к вам за помощью в содействии учёным, в частности тем, кто уже состоит во множестве формальных и неформальных исследовательских организациях по всему миру, чтобы вы заложили основу для объединения работ в этом направлении, представляющем собой наиболее сложную задачу в современной науке. (Выделено мной.)
Я хочу обратить ваше внимание на некоторые замечания, сделанные доктором Хайнеком в вышеприведённой цитате:
Глобальный феномен… настолько странный и чуждый нашему земного образу мысли… он несёт с собой такие последствия возможности существования разума отличного от нашего… [Он] свидетельствует об активности некой формы разума… однако откуда берёт начало этот разум, является ли он действительно внеземным или относится к более тонкой реальности, ещё не обнаруженной наукой, или даже в той или иной форме представляет собой психическое отражение нашего собственного разума, остаётся под большим вопросом…
Эти замечания описывают фактор высокой странности. Высокая странность говорит, что эти свидетельства НЛО не только необычны, но часто просто абсурдны. Некоторым случаям до, во время и после «непосредственного наблюдения» сопутствуют события, включающие в себя искажение времени и пространства, причудливые синхронизмы, странные состояния сознания, ведущие себя абсурдно существа, странные состояния создания, присущие наблюдению, но не обязательно являющиеся его частью, аномальные телефонные звонки, сбои электроники, паранормальные явления, например полтергейст, а также хорошо всем известные «люди в чёрном». Книга исследователя Джона Киля Пророчества человека-мотылька, которая затрагивает все эти темы, замечательно знакомит с темой высокой странности.
В своей статье на тему высокой странности французский учёный Жак Валле и Эрик Дэвис пишут:
Основной причиной непринятия учёными реальности неопознанных воздушных феноменов является тот факт, что свидетели постоянно сообщают об объектах, чьё на первый взгляд абсурдное поведение «никак не может» быть связано с реальными феноменами даже при самых крайних допущениях… Скептики убеждены, что высшие существа, звёздные посланники или внеземные гости просто не станут заниматься такими шалостями, как это описывается в литературе.
Например, м-р. Саймонтон, фермер из Миннесоты, рассказал, что над его скотным двором завис корабль, и странные смуглые люди восточной внешности дали ему кружку, которую он наполнил водой, а затем угостили его оладьями. Д-р Хайнек проанализировал эти маленькие оладьи и обнаружил, что в них совершенно не было соли. Валле отмечает, что выпечка без соли часто является атрибутом мифов о феях, и эта связь многократно прослеживается в его исследованиях (см. Валле, 1969)
В другом случае бельгийский фермер увидел НЛО, приземлившийся на его поле. Он подошёл к кораблю, и к нему вышел маленький «пришелец» и спросил его, который сейчас час! Фермер ответил на его вопрос. Пришелец сказал, что ошибся, направил на него палочку, в результате чего фермер был парализован до тех пор, пока пришелец не улетел на своём корабле. Когда местные власти расследовали этот случай, они обнаружили на месте посадки круг с уничтоженными растениями; также сообщалось, что и почва была повреждена так, будто была подвержена воздействию высокой температуры.
Когда вы прочтёте достаточно первоисточников о многих тысячах случаев, у вас сложится глубокое убеждение, что свидетели говорят правду о том, что они испытали. Для чего паре фермеров выдумывать такие глупые и бессмысленные истории? Их умственное состояние и адекватность были подтверждены специальными тестами. Они не заработали на своих историях никаких денег, и совершенно не искали известности. В действительности они получили больше страданий от рассказа этих историй, чем если бы они просто промолчали.
Такие случаи не редкость. Их много, и подробности их не менее странные. Что-то определённо происходит с этими людьми, и это что-то обладает как физическими, так и психологическими составляющими. Тем не менее этот фактор высокой странности представляет проблему, потому что становится слишком просто отбрасывать или игнорировать такие «сообщения» из-за их нелепых подробностей. И на ум приходит мысль: не создаётся ли эта «высокая странность» намеренно, и именно по этой самой причине. Это заставляет нас учесть фактор отношения сигнала к шуму.
Д-р Хайнек написал в своём докладе, представленном на 13-м съезде аэрокосмических наук АИАА в Пасадене, штат Калифорния, проходившем 20–22 января 1975 г., который был озаглавлен как «Проявляющаяся картина проблемы НЛО»:
Но один элемент, общий для всех научных подходов, — это проблема отношения сигнала к шуму; для феноменов НЛО она становится основной. Проблема НЛО изначально является проблемой отношения сигнала к шуму. Шум есть и был таким сильным, что само существование сигнала ставилось под серьёзное сомнение. Айзек Азимов, которого вряд ли можно обвинить в отсутствии воображения, пишет:
«Сообщения очевидцев о настоящих космических кораблях и настоящих пришельцах сами по себе совершенно не заслуживают доверия. Существует огромное множество свидетельств очевидцев практически обо всём, что большинство рациональных людей не сочтёт достойным внимания: призраках, ангелах, левитации, зомби, оборотнях и т. д. Сложность в том, что чем бы не являлся феномен НЛО, он начинается и заканчивается неожиданно. Не существует способа для его систематического наблюдения. Он появляется внезапно, его наблюдают лишь частично, а затем ещё в той или иной степени искажают при пересказе. Всё, что нам остаётся, — отдельные несвязанные истории.»[Из выпуска TV Guide от 14 декабря 1974 г., журнала, выходившего очень большим тиражом, и, следовательно, обладавшего значительным влиянием на общественное мнение.]Здесь мы видим очень важную часть проблемы НЛО, а именно представление данных людям от науки и людям, как Азимов, которые пишут о науке.Научная работа может встретить на своём пути серьёзные преграды, если образ предмета исследования в общественном сознании значительно искажён. Финансирование может быть урезано, и добросовестные учёные, желающие посвятить себя предмету исследования, могут столкнуться с недопониманием, когда их работа привлечёт к себе внимание общественности. Шаровая молния — это такой же малоизученный феномен, как и НЛО, однако учёные могут открыто обсуждать эти «шары света», но, скорее всего, будут подвержены цензуре, если начнут говорить о похожих неопознанных источниках света, которые могут наблюдаться гораздо дольше, ярче и перемещаются на огромные расстояния, но уже называются НЛО. Объективное представление феномена НЛО средствами массовой информации на первый взгляд не кажется неотъемлемой частью проблемы, однако его эффекты видны невооружённым глазом.Компонент сигнала/шума в проблеме НЛО становится доминирующим из-за того, что сигнал появляется абсолютно неожиданно и представляет собой совершенно новый тип эмпирических данных, которые не подходят ни к одной существующей парадигме в какой бы то ни было устоявшейся научной дисциплине. Можно даже сказать, что сигнал сам по себе извещает о рождении новой научной дисциплины.Я возвращаюсь к отрицанию феномена НЛО без лишних церемоний такими людьми как Айзек Азимов отчасти потому, что данные этим людям преподносятся в неверной форме. Это сама по себе важная грань проблемы НЛО, которую нужно учитывать, если мы собираемся совершить хоть какой-то прогресс в изучении сигнала.Здесь может прийти на помощь следующая аналогия. В процессе выделения радия мадам Кюри была вынуждена переработать тонны урановой смоляной руды, чтобы получить очень небольшое количество радия. Однако у неё не возникало вопроса о существовании сигнала в «шуме урановой смоляной руды». Радиоактивность руды не ставилась под сомнение. Давайте предположим, что вместо этого существовала легенда, бабушкина сказка или рассказ алхимика, что существует чудесный, неизвестный науке элемент, который может быть использован для трансмутации других элементов и обладает волшебной целебной силой и другими необычайными свойствами. Стал бы какой-нибудь учёный на основании такого рассказа алхимика делать то, что сделала мадам Кюри, чтобы выделить сигнал из шума нескольких тонн урановой руды? Вряд ли. Мадам Кюри знала, что сигнал существует, — это не было байкой. И хотя это был огромный труд, существовала чёткая принятая научная методология отделения сигнала от шума.Сейчас, в проблеме НЛО мы вначале не знали, существует ли сигнал, были только истории, недостойные научного внимания. Только те из нас, кто долго изучал предмет, или был раздираем жгучим любопытством, не боясь работать в полевых условиях и запачкать руки информацией из первоисточников, пришли к выводу о существовании сигнала.Мы знаем, что мы не можем найти простое решение этой проблемы, то есть прийти к логичному выводу о том, что феномен либо полностью состоит из ошибок наблюдателей, галлюцинаций и фальсификаций, либо представляет собой известное природное явление, например погодное. Мы знаем, что существует группа сообщений о НЛО с элементами высокой странности и свидетелями, заслуживающими полного доверия, которым никто — я хочу подчеркнуть — никто не смог дать хоть какого-то рационального объяснения. Но Айзек Азимов вместе с учёными-профессионалами, а также большая часть общественности об этом не знают. И мы не можем ожидать от них обратного, пока должным образом не представим им информацию и таким образом создадим стимул для изучения явления. Мы, кто работает с темой НЛО, в какой-то степени находимся в положении Эйнштейна, который писал Арнольду Зоммерфельду в ответ на его скептицизм по поводу Общей теории относительности:
«Вы согласитесь с Общей теорией относительности, когда изучите её. А до этого я не произнесу ни слова в её защиту».Защита феномена НЛО с помощью эмоций бессмысленна; правильно изложенные факты должны говорить сами за себя.С таким высоким уровнем шума, и популярной интерпретацией НЛО, как гостей из далёкого космоса, вместо того, что просто кроется за этой аббревиатурой, а именно Неопознанные Летающие Объекты, — неустановленный феномен, о происхождении которого мы ничего не знаем — крайне сложно найти мотивацию для изучения этого явления.Шум в проблеме НЛО состоит из двух составляющих. Первая — это явный шум, вторая — шум более «изощрённый», который даже может быть частью сигнала. Явный шум похож на тот, что хорошо известен любому учёному. Астроном распознаёт шум ошибок наблюдения, ошибок приборов или шум, вызываемый атмосферными искажениями, флюктуациями фотонов и т. д.В нашей проблеме шум также состоит из ошибок наблюдений (уже в гораздо большей степени), но ещё и из самообмана, намеренной подмены интерпретацией события самого события, например «я видел космический корабль вчера ночью» вместо «я видел свет в небе вчера ночью», а также из совершенно постороннего шума, идущего из неуравновешенного воображения псевдорелигиозных фанатиков, распространяющих выдумки и слепо принимающих на веру всё, что находит отклик в их искажённых фантазиях.Вопрос, представляет ли собой феномен НЛО проявление какой-либо разновидности интеллекта: внеземного, «метаземного» или на самом деле нашего собственного, является крайне важным.Определённо, в тех случаях, когда сообщается о существах или членах экипажа, по видимости пилотах корабля, разумное поведение того или иного рода очевидно. Даже если члены экипажа — это роботы, то можно говорить об удалённом разуме. Важная часть картины — почти универсальная реакция этих членов экипажа при их обнаружении; согласно свидетельствам очевидцев при контакте эти существа быстро прячутся и взлетают. За исключением некоторых случаев, похоже, что у них нет никакого желания пересекаться с человеческой расой…Учитывая элементы нынешней картины феномена НЛО, совершенно ясно, что любая гипотеза, учитывающая все эти элементы, будет, согласно современным взглядам, «невозможной».В истории науки уже были моменты, когда требовалось полностью отказаться от классических представлений. Так как новые гипотезы в какой-то мере используют современное знание как точку опоры, на ум приходит шокирующая мысль о том, что пропасть между точкой опоры уже известной нам и жизнестойкой гипотезой НЛО может быть настолько широкой, что не позволит нам сейчас сформулировать саму гипотезу.Так, например, всего лишь столетие назад — несущественный период времени в общей истории — самые лучшие научные умы не могли предвидеть ядерные процессы, которые, в чём мы сейчас уверены, происходят в глубинах звёзд. Вопрос о возможности Солнца вырабатывать энергию на протяжении сотен миллионов лет -— период времени, требующийся согласно имеющейся истории ископаемых в миллионы лет — просто не имел ответа ни в одной из гипотез, доступных для учёных сто лет назад.Действительно это шокирует, но и в то же время бросает вызов, когда представляешь себе, что весь феномен НЛО может быть только верхушкой пресловутого айсберга в передаче сигнала об абсолютно новой, ещё совершенно неизученной сфере знаний о природе, как неизведанными и невообразимыми были ядерные процессы сотню лет назад.
Доктора Хайнека часто называют отцом строгого научного подхода в исследовании НЛО. Он был научным консультантом в исследовании НЛО ВВС США, проекте «Синяя книга», созданным для дискредитации темы, как было показано в более поздних исследованиях (см. Долан 2002). Но после изучения такого большого количества убедительных случаев д-р Хайнек создал Центр изучения НЛО (CUFOS). Также он создал классификацию наблюдений НЛО, укоренив выражение тесный контакт. Он стал автором знаковой книги о НЛО The UFO Experience: A Scientific Inquiry. Д-р Хайнек работал директором CUFOS до своей смерти в 1986 г.
Касательно идеи Хайнека о том, что мы можем иметь дело с «абсолютно новой сферой знаний о природе», его друг и коллега Жак Валле сделал интересное замечание:
…Существующие гипотезы недостаточно странные, чтобы объяснить все факты феномена, а обсуждение страдает от недостатка научной информации. Действительно, с точки зрения современной физики наши Космические Окрестности могут охватывать другие (параллельные) вселенные, дополнительные пространственные измерения и другие временные измерения в дополнение к известному нам обычному четырёхмерному пространству-времени. Эти свойства могут привести к рациональному объяснению на первый взгляд «непостижимого» поведения сущностей, проявляющихся в нашем воспринимаемом континууме.Пытаясь связать теорию с наблюдаемыми свойствами элементарных частиц и новейшими открытиями космологии, современная физика даёт возможность предположить, что человечество пока ещё не обнаружило все грани Вселенной, и что мы должны искать новые теории и проводить новые эксперименты, чтобы исследовать эти необнаруженные грани. Именно поэтому важно продолжать изучать сообщения об аномальных событиях, так как это может дать нам теоретическую базу для новых моделей физической реальности.Большая часть недавних успехов в космологии прямо относится к этой проблеме: на основании Общей теории относительности Эйнштейна были описаны проходимые червоточины (трёхмерные гиперповерхностные туннели) (Моррис и Торн, 1988; Виссер, 1995). В частности, было показано, что Общая теория относительности Эйнштейна никак не ограничивает топологию пространства-времени, что даёт червоточинам возможность обеспечивать проходимые соединения между регионами двух различных вселенных, или между регионами, удалёнными в пространстве или времени внутри одной вселенной.Также можно математически описать способность червоточин в измерениях высшего порядка обеспечивать гиперповерхностные соединения между многомерными пространствами (Рюкер, 1984; Каку, 1995).Последние программы по квантовой гравитации исследовали это свойство в теории суперструн наряду с предложениями теоретически и экспериментально изучить пространства с дополнительными измерениями на макроскопическом уровне (Шварцшильд, 2000).Таким образом, сейчас уже широко признаётся тот факт, что природа нашей Вселенной гораздо сложнее, чем картина, построенная на избирательных антропоцентрических наблюдениях.Ни один эксперимент не сможет отличить факт посещения нас космическим (не важно, насколько развитым) ВЗР (внеземным разумом) и разумными существами, которые могут обитать рядом с Землёй, но в параллельной вселенной или других измерениях, либо (земными) путешественниками во времени…Если нам нужно сформулировать взгляд на проблему в одном утверждении, то оно будет таким:Всё происходит так, как если бы НВФ (неопознанные воздушные феномены) были продуктами технологии, объединяющей физические и психические явления и главным образом влияющей на культурные аспекты нашего общества посредством манипуляций над физиологическими и психологическими параметрами очевидцев. (Валле и Дэвис)
Я уже писала в моих книгах и статьях на нашем сайте1 о том, что я никогда не встречала «пришельца», так чтобы я могла быть хоть сколько-нибудь в этом уверена. У меня нет сознательного понимания или воспоминаний о таких явлениях как «типичное похищение» или встреча с пришельцем в любой форме бодрствующего состояния разума. Да, в этой книге я буду говорить о некоторых «упорно наводящих на мысли случаях», но в них присутствует некая доля неопределённости, которая напрямую связана с «состоянием сознания», и эта неопределённость в данных случаях всегда оставляет для меня вопросы без ответов. Несомненно, когда мне нужно решить проблему, моё воображение не хуже среднестатистического, но после воспитания пятерых детей у меня почти не осталось «полётов фантазий», и я стала очень практичной и привыкла докапываться до сути вещей.
В моей книге, Amazing Grace, я описала ряд крайне странных событий в моей жизни, хотя никогда не думала о них как о связанных с «пришельцами». До 41 года я ни разу не видела что-то, даже если включить воображение на полную, напоминающее НЛО, и затем, уже в таком зрелом возрасте я увидела нечто настолько необычное в своей форме и поведении, что тотчас же попыталась найти «подходящее объяснение» для этого, чтобы «снова вернуться ко сну». Но, как говорил Хайнек, существуют такие вещи, для которых мы не можем найти рациональное объяснение. И в такой момент, когда все возможности для идентификации и объяснения были исчерпаны, человек «движимый преследующим его любопытством» начинает «работать в поле», окунается в исходную информацию и осознаёт, что, без всякого сомнения, сигнал существует, даже если этот сигнал указывает на существование разума настолько странного и чуждого нашему земному мировосприятию, что сама мысль об этом ошеломляет нас. Эта мысль может быть разрушительна для нашего чувства безопасности, а именно, что феномен НЛО может сигнализировать об «абсолютно новой, ещё совершенно неизученной сфере знаний о природе, как неизведанными и невообразимыми были ядерные процессы сотню лет назад». Отчасти вследствие этого события я начала свой эксперимент, превратившийся в «Кассиопейские трансляции». После определённого количества исследований, после встречи с высокой странностью раз за разом я ясно осознала то, о чём Жак Валле говорил в своей вышеупомянутой работе:
Когнитивное рассогласование или проблема несопоставимости между человеческой и инопланетными цивилизациями гарантирует, что последние создадут техники передачи информации отличные от радио. Внеземные цивилизации могут в данный момент посылать на Землю оптические и радиосигналы, но также они могут посылать сигналы и в других формах, например, голографические изображения, психические и другие типы сигналов, связанные с сознанием, модулированные нейтрино, вспышки гамма-излучения, искажения звёздного света червоточинами, сигналы, создаваемые с помощью гравитационных линз, модулированное рентгеновское излучение или некий теоретический эффект квантового поля.
Валле затронул те же проблемы, о которых говорил в предисловии к этой книге мой муж, Аркадиуш Ядчик. Основная часть материала, вошедшего в предисловие, была опубликована им задолго до того, как Валле написал свою работу, хотя, скорее всего, Валле двигался в этом направлении уже довольно продолжительное время, о чём можно сделать вывод по его книге Forbidden Science. В эпилоге Валле вскользь затрагивает темы физики, параллельных миров и гиперпространства:
Сегодня космология признаёт возможность, а скорее даже неизбежность, существования множества вселенных с количеством измерений более четырёх. Передача информации и перемещение внутри нашей Вселенной больше не считаются ограниченными скоростью света и константой стрелы времени. Даже путешествие в прошлое уже можно представить без создания неразрешимых парадоксов. И это просто невероятный прогресс. Он открывает поистине безграничные просторы для теоретических и экспериментальных изысканий…Если мы посмотрим на наш мир с точки зрения информации и примем то, что время и пространство могут обладать различными сложными структурами, то давняя идея о путешествиях в космосе на межпланетных кораблях, к созданию которых наша технология до сих пор не готова, начинает выглядеть не только устаревшей, но и просто смехотворной. Действительно, современная физика ушла уже гораздо дальше, предлагая совершенно новое видение того, как может выглядеть «внеземная» система…Уже некоторое время мои компетентные друзья уговаривают меня снова сделать мои исследования закрытыми. Я собираюсь последовать их совету. У меня нет причин продолжать связывать себя с уфологией в том виде, в каком она представляет себя общественности. Более того, я подозреваю, что феномен предстанет совершенно в другом свете, когда вы отойдёте от местечковых дискуссий, разрушающих обсуждение в целом и вносящих сумятицу в проблемы, обладающие потенциалом для исследования, что меня как раз и интересует. Действительно важных научных вопросов там нет.
Хотя это правда, что д-р Хайнек, д-р Валле и мой муж, д-р Ядчик, в течение многих лет работали в коллинеарном с этими идеями направлении, поразительно то, что кассиопеяне также стали обсуждать в мелких подробностях те же вопросы со мной, дилетантом, чьим мотивом было разобраться, почему мир устроен именно так, и какова в нём роль человечества. Безусловно, многими учёными движет то же самое — учёными, непредвзято практикующими «честную науку» — но когда это любитель, её результаты в большинстве случаев неизбежно отличаются. Однако в моём случае результаты были весьма схожими: научные теории и расширяющие сознание идеи об «абсолютно новой сфере знаний о природе». Это был подарок кассиопеян.
В то же самое время в материалах кассиопеян очень много идей, поразительно похожих на философские концепции некоторых эзотерических школ, в частности учение суфиев и систему, привнесённую Георгием Гурджиевым и Борисом Муравьевым, а в последнее время ещё и теории польских психологов Казимира Домбровского и Анджея Лобачжевского. Гурджиев и Муравьев считали себя представителями так называемого «эзотерического христианства». В процессе своих исследований я обнаружила, что эзотерическое христианство очень похоже на древний сибирский шаманизм, выродившийся остаток того, что в доисторические времена было «религией» северных народов — строителей мегалитов. Я отследила эту эволюцию и изложила все выводы в моей книге The Secret History of the World, также опубликованной издательством Red Pill Press.
То, каким мы видим наш мир и наше место в нём, полностью зависит от того, что мы знаем о событиях прошлого. Пока я продвигалась в моём исследовании, становилось всё более очевидно, что истинная история человечества была настолько искажена «официальной культурой», что для обычного человека стало практически невозможно разобраться, почему мир такой, какой он есть, и какую возможную роль может играть человечество в порядке вещей более высокого уровня.
Следование историческим процессам принесло мне тяжёлое ощущение того, что существует некая «модель», которая определённо не может являться заговором в человеческом смысле. Пока я не раскрыла своё сознание для возможности «внеземных манипуляций над человечеством» и не стала принимать во внимание множественные последствия таких идей — в частности временные петли и альтернативные вселенные — ничего в человеческой истории не имело для меня никакого смысла.
Нет никаких сомнений, что древние историки постоянно сталкивались с двумя проблемами: недостатком свидетельств и тем, как встроить имеющееся свидетельства в более обширный контекст других свидетельств, не говоря уже о контексте времени, к которому они относились. Очень часто историкам для определения значимости свидетельств приходилось использовать то, что можно в той или иной степени описать как «законный метод». Например, основная часть того, что мы знаем о древних временах, дошла до нас в виде полемики противников какой-то конкретной группы или идеи — доисторической политической пропаганды. Эта полемика выдержала испытание временем потому, что была в «милости» у элиты правителей или завоевателей, а «внутреннее знание» такой группы было утеряно, потому что она могла быть уничтожена вместе с документами, отражающими её идеи. Учитывая это, гораздо легче «отбросить, чем подтвердить». Различие в акценте может нести не меньше информации, чем новое открытие.
К счастью, древняя история не «статична» в том смысле, что мы могли бы сказать, что знаем о предмете абсолютно всё просто потому, что он уже в «прошлом». Например, понимание древней истории нашими отцами и дедами несомненно было более ограничено, чем наше, уже потому, что значительная часть материалов была обнаружена и обнародована в течение жизни последних двух-трёх поколений благодаря археологии и другим историческим наукам.
Но в данном процессе гораздо важнее учитывать возможность подтасовки фактов. Если вы оцениваете историю с помощью законного метода, становится крайне важно знать, кто, скорее всего, говорит правду, а кто нет. Часто единственным способом такой оценки является «линия силы», термин, введённый Жоржем Дюмезилем. Когда мы разобрали определённый текст на части и, насколько это возможно, определили приблизительную точность каждого элемента, остаётся ещё один вопрос, в действительности ключевой: какими направлениями обладает текст в целом. Какие линии силы проходят сквозь идеологический контекст, в который помещены детали? Часто как раз здесь появляется религия, выступающая в роли линз, через которые мы смотрим на наше прошлое, и шкалы, по которой мы измеряем качества свидетельства.
Если говорить о религии, в частности о религиях, которые правят миром, как рождённое из иудаизма христианство, мы просто не можем преувеличить важность глубины и серьёзности исследования. Мы не можем игнорировать вопрос, являются ли христианство, иудаизм и ислам «истинными» религиями, и если нет, то почему они сохранились и получили такое распространение. Если они не истинны, нам нужно выработать к ним правильное отношение.
Многим постоянным посетителям нашего сайта известно, что из-за склонности исследовать и обсуждать противоречивые темы, многие из которых затронуты в этой книге, нас обвиняли в том, что мы представляем собой «культ». Я потратила немало сил, отвечая на эти обвинения, потому что все они были ложью, к тому же некоторые из них были сделаны членами настоящих культов, в том числе довольно жутких. Оксфордский английский словарь объясняет термин «культ» так:
система религиозного поклонения, особенно выраженная в виде ритуала;
благоговение или преклонение перед личностью или предметом;
популярное движение, особенно когда ему следует определённая часть общества;
личность или предмет, популяризуемый таким образом.
Очевидно, что это описание легко может подойти к любой распространённой сегодня организованной религии. Христианство, иудаизм, ислам, буддизм (и другие религии) весьма популярны и действительно основаны на ритуале и «поклонении личности или предмету». Однако обычно их не называют «культами». Термин «культ» в своей современной и хорошо признаваемой форме используется для описаний любой группы, сформированной в виде иерархической структуры, где имеет место некая форма принуждения или манипуляции членами этой группы. Также обычно в них присутствует некое направление поклонения, будь то лидер(ы) группы или какой-нибудь внешний персонаж, например, Иисус, Иегова/Яхве, Аллах или Зубная фея.
Проблема оправдания поклонения или верности заключается в том, что принуждение и манипуляция обычно связаны с кажущейся или заявленной выгодой или возможной выгодой, следующей из веры, поклонения или верности. Другими словами, даются обещания райских благ, что в принципе невозможно продемонстрировать или подтвердить (никто не возвращался назад и не говорил, что рай существует, и других доказательств также нет); обещания выживания при наступлении конца света — быть правящим миром «избранным народом» — или подносящих вино гурий, которые служат мученикам в раю, — все они относятся к обещаниям основных культов, главенствующих в нашем мире: иудаизма, христианства и ислама.
Мы же используем подход, который можно описать как научный мистицизм, где мистические утверждения подвергаются рациональному анализу и проверке. А необходимые научные методы доказательства изменяются, чтобы соответствовать природе фактов из предполагаемых миров, отличных от нашего, где стандартные научные методы могут быть неприменимы.
И всё равно снова и снова нам приходится обращаться к этой проблеме навешивания ярлыка «культа», потому что обвинения и грязь продолжают лететь в нашу сторону.
В начале для меня было очень трудно понять, почему — в конце концов я была просто матерью пятерых детей с хобби, публикующая результаты своих исследований в Интернете, и, кажется, это не запрещено в демократическом обществе — но затем стало очевидно, что на нашей планете существуют достаточно влиятельные группы, которых до смерти испугала эта обычная домохозяйка, о чём можно судить по колоссальным усилиям, направленным на то, чтобы закрыть мне рот!
Сейчас, когда мы отследили происхождение и связи наших обвинителей, обычно мы приходим к влиятельным христианским и иудейским организациям с неофициальной поддержкой правительства или связями с военными, материально заинтересованные в поддержании своего культового контроля над сознанием людей. Пока что исламские группы не добрались до нас, но это только потому, что мы отмечали, что мусульмане сейчас вытянули короткую палочку в этой игре.
На самом деле, насколько я могу судить, ислам как монотеистическая религия, продвигающая «объект поклонения», ничем не лучше христианства или иудаизма; с исторической точки зрения все три из них — гнусные, кровавые и жестокие культы. То, что сейчас происходит на Ближнем Востоке — этот конфликт, угрожающий взорвать всю планету (а если вы не знаете, что это так, то вы не следили внимательно!) — всё это продолжение старого культового абсурда, продолжающегося последние две тысячи лет.
Вера, способная «двигать горы», согласно культам — также известным как монотеистические религии — является непременным атрибутом, который должен культивироваться «верующим» для получения обещанных иерархией благ. Пример готовности Авраама принести в жертву своего сына Исаака веками вбивался в головы как высший образец того, как человек должен относиться к «богу». Человек должен желать отдать богу всё и вся! Эта «вера» выступает в качестве неотъемлемой части «договора» с богом, так сказать «акта обмена».
История о едва не свершившемся жертвоприношении Авраама очень похожа на ведическую историю о Ману. Эти акты жертвоприношения были основаны на так называемой «шраддхе», давшей начало таким словам как «верность», «кредо», «вера», «верить» и т. д.
Согласно историкам Дюмезилю и Леви, специализировавшихся на религии, слово «шраддха» весьма опрометчиво понимается в христианстве как «вера». Его точное значение — доверие, которое работник вкладывает в свои инструменты, чтобы «придавать форму или создавать» реальность, и методы жертвоприношения в прикладном смысле были подобны магическим действиям!
Стало быть, такая «вера» является частью «соглашения», где приносящий жертву знает, как правильно проводить ритуал, а также то, что если он проведёт его верно, он обязательно произведёт ожидаемый эффект.
Другими словами, это действие, предназначенное для получения контроля над силами жизни, присущими богу, с которым человек заключил договор. Подобные боги, заключающие договоры, не выступают в роли «литературных украшений» или абстракций. Они — активные участники с разумом, силой, страстью и склонностью терять над собой контроль, если жертвоприношения не производятся должным образом. В этом смысле жертвоприношение, то есть «вера», — это просто чёрная магия.
С другой стороны, аскет, или «приносящий себя в жертву», — это человек, жаждущий освобождения от уз и законов природы в попытке подавить себя, свою плоть, испытывая и усиливая волю ради победы над тираническими силами, пребывая в этом мире. Но снова мы видим, что через это приношение себя в жертву он или она ищут лишь власти над богами. В общем, это не что иное, как манипуляция и принуждение в своих самых завуалированных формах, служащие для продвижения «веры» как пути спасения.
Можно прийти к выводу, что люди, «лишённые прав», или те, кто чувствует свою беспомощность перед силами жизни — выражаются ли они через других людей или случайные события — это те, кто, скорее всего, станет искать такую веру, такой договор с богом. Они остро ощущают свою неспособность менять мир и обращают своё творческое начало внутрь, чтобы создавать и поддерживать их субъективную «веру» в противовес объективной реальности.
Крайне важно понимать, что в этом процессе фундаменталисты всех сортов и мастей по сути «отдают свою волю» в обмен на обещанные блага. Эта свободная воля является их личной силой творить, их возможностью для роста и развития, которая может только перестраиваться и расширяться в условиях неопределённости, принимая риски и совершая свободный и добровольный обмен с другими в условиях, где нет превосходства и манипуляции.
«Абсолютная уверенность» фундаменталиста запирает его в энтропии, а его творческая энергия идёт на питание обширной системы иллюзий. Такие системы создают и поддерживают идолов, которым они поклоняются. Как параноидальный шизофреник они изобретают причудливые и замысловатые системы восприятия и определяют их как «данные богом». Затем они тратят невероятное количество энергии, вырезая из них всё то, что противоречит их системе иллюзий.
Ещё одно свойство Человека, который должен быть Прав, проявляющееся в религиозных верованиях, это то, что фундаменталисты смотрят сверху вниз на других, не разделяющих их веру. По сути это система «мы против них», где нерушимые предрассудки настолько сильно завязаны на «будущие блага», что её приверженцы просто теряют ощущение «здесь и сейчас».
Фундаменталистов гораздо больше интересует догма, чем реальные дела в данный момент времени. Крайне важно, чтобы другие верили в их иллюзию для подтверждения её «правоты», даже если они заявляют, что «каждый имеет право на свою точку зрения». Дело в том, что они не могут мириться с другими точками зрения, если те отличны от их, потому что это несёт в себе угрозу их «правоте».
Правота должна поддерживаться любой ценой, потому что глубоко внутри Правый Человек обычно борется с ужасом собственной беспомощности. Их правота — это плотина, удерживающая их самые ужасные страхи: то, что они потеряны и одиноки, и то, что бога не существует, потому как может ли существовать любящий их бог, когда им приходиться столько страдать? Неспособность по-настоящему чувствовать, что их любят и принимают, оборачивается для них кошмаром, от которого невозможно очнуться.
Вера. Это то, что «харизматичный лидер» использует, чтобы толкать своих последователей на насилие против других людей. Эта «вера» — эта «правота» взглядов, бога и того, что бог якобы «открывает» лидеру — может быть создана путём манипуляций и обещаний райских или ещё каких-либо наград, чтобы затем быть использованной для манипуляции другими людьми с целью достижения личных целей.
Похоже, что непременными атрибутами «веры» или «поклонения» объекту культовой значимости, например Иегове, Яхве, Иисусу или Аллаху, являются инструменты, посредством которых людей можно заставить творить зверства по отношению к других людям.
Мы видим, что образ Авраама, готового принести в жертву собственного сына, в конечном итоге оказывается не таким уж и привлекательным. Он всего лишь символизирует тип бездумной веры в приказы кого-то или чего-то «там наверху», что определённо не может быть в лучших интересах человечества.
В готовности Авраама принести своего сына в жертву мы может увидеть террор Правого Человека в убийстве своего брата Каином, чьё жертвоприношение не было принято. Бог, который решает, какое приношение «достаточно хорошо», обращая брата против брата, безусловно «нетерпимый бог», и такой бог — психопат.
Основной мотив христианства, унаследованный напрямую из иудаизма, — это грех. История греха с того момента и по сей день — это история его триумфа. Осознание природы греха привело к росту индустрии в виде учреждений и методов для «работы» с ним. Эти учреждения стали центрами экономической и военной власти, какими они остаются и сегодня.
Христианство, продвигающее идеалы иудаизма под тонким лоском «Нового Завета», изменило то, как мужчины и женщины взаимодействуют друг с другом. Оно переопределило отношение к единственной неизбежности в жизни: смерти. Оно поменяло уровень свободы, с которой люди могли выбирать, что им думать, и во что верить.
Язычники не принимали иудеев и христиан, чьи религии не допускали других богов, кроме их собственных. Растущее господство христианства породило гораздо более острый конфликт между религиями, и религиозная нетерпимость стала нормой, а не исключением.
Также христианство принесло с собой открытое принуждение к религиозной вере. Вы даже могли бы сказать, что согласно современному определению культа как группы, использующей манипуляцию и контроль над сознанием для склонения к поклонению, христианство — это мать всех культов, служащее женоненавистническим, фашистским идеалам иудаизма.
Растущая христианская теократия Тёмных веков быстро собрала военные силы против верующих в других богов и, что особенно важно, против других христиан, исповедовавших менее фашистские системы верований. Возможно, среди них оказались и первичные христиане с их исконными учениями. Переход Западного мира от язычества к христианству по сути изменил то, какими себя видели люди, и их взаимодействие с их реальностью. И сегодня мы живём, пожиная плоды тех изменений: непрекращающиеся войны.
Что возвращает нас к Системе Контроля над нашей реальностью:
Глобальный феномен… настолько странный и чуждый нашему земного образу мысли… он несёт с собой такие последствия возможности существования разума отличного от нашего… [Он] свидетельствует об активности некой формы разума… однако откуда берёт начало этот разум, является ли он действительно внеземным или относится к более тонкой реальности, ещё не обнаруженной наукой, или даже в той или иной форме представляет собой психическое отражение нашего собственного разума, остаётся под большим вопросом… Действительно, это шокирует, но и в то же время бросает вызов, когда представляешь себе, что весь феномен НЛО может быть только верхушкой пресловутого айсберга в передаче сигнала об абсолютно новой, ещё совершенно неизученной сфере знаний о природе, как неизведанными и невообразимыми были ядерные процессы сотню лет назад.
Как раз эта «абсолютно новая сфера знаний о природе» и оказалась в центре внимания с самого начала Кассиопейских трансляций. Природа этой сферы стала предметом их передач о пришельцах и их похищениях, гипермерных мирах, религиозных и политических тираниях, а также о смежных темах. Всё это составляет сердцевину книги, которую вы держите в руках.
Как я уже писала, я провела большую часть моей жизни в попытках обнаружить адекватные объяснения сложным и загадочным событиям, делая всё, чтобы втиснуть как мой собственный аномальный опыт, так и подобный опыт других людей в приемлемые рамки, стараясь найти прозаичные объяснения. Ироничным следствием этого стало то, что часто я была вынуждена «прятать под коврик» логичные наблюдения повседневного мира, и в этом смысле можно сказать, что моё воображение получило неплохую тренировку! Из-за этого опыта и того факта, что он не «помещался» в «концепцию реальности» нашего общества, я осознала, что часть нашего мира игнорируется изо всех сил, и это беспокоило меня. Я делала всё возможное, чтобы соединить разрыв между «высокой странностью» и реальностью, принимаемой нашей культурой за верную и подлинную, вводя рациональные категории, используя которые, я могла бы разделить аномалии так, чтобы не отбрасывать факты. При этом всё ещё учитывая социальные и культурные нормы в отношении того, что возможно, а что — нет.
Когда человек знает, что, с одной стороны, существуют «странные вещи», а с другой — то, что эти странности постоянно высмеиваются и развенчиваются, становится необходимо что-то делать! В результате этого длинный список земных наблюдений фактически огораживается от детального изучения по одной простой причине: они могут оказаться ненормальными или даже греховными. И это не здоровый образ жизни.
Как и многие, многие другие люди, я никогда не просила, чтобы в моей жизни было больше странности. Почти наверняка я бы проиграла эту битву, пытаясь притвориться, что ничего этого не было, или что всему этому имелось «нормальное объяснение». Часто я задавалась вопросом о том, сколько ещё людей в этом мире страдало из-за высмеивания их глубинной реальности. В самом дальнем конце находятся люди, которых считают безумцами из-за их отличного от нашего восприятия мира. Но также существует огромное количество людей, прошедших через множество непонятных событий, которые бояться о них рассказывать и держат их в себе, каждый день задаваясь вопросом, не сходят ли они с ума, или даже, возможно, не одержимы ли они демоном.
Чарльз Форт, открыто осуждая ситуацию с исследованием аномалий, писал в своей книге LO!:
Наши данные были подвержены травли со стороны двух тираний. С одной стороны, спиритуалисты необдуманно связывают странные события с проявлениями загробного мира. С другой стороны, стандартная наука объявила вне закона всё, что не вписывается в её классификацию. Учёный начинает своё исследование всё равно что женщина отправляется в магазин, чтобы подобрать ленточки. Спиритуалист отдаёт всё на съедение своим эмоциям. Один — слишком утончённый, другой — слишком грубый. Возможно, где-то между ними, однажды мы найдём достойную модель поведения.
Как мы можем объяснить это? Есть один малоизвестный факт о гипнозе, описанный в истории из книги Хью Линн Кейси Venture Inward, который я смог подтвердить своими собственными экспериментами:
Человеку под гипнозом сделали внушение: когда он очнётся, он не сможет видеть третьего человека в комнате, который согласно внушению станет невидимым. Были даны все «необходимые» установки для того, чтобы это стало «правдой», например: «Вы не будете видеть то-то и то-то». Когда человек пришёл в себя, о чудо, установки не сработали.
Почему? Потому что они противоречили его системе убеждений. Он не верил, что кто-то может стать невидимым. Тогда была сделана ещё одна попытка. Человека снова погрузили в гипноз и сказали ему, что третий человек вышел из комнаты, потому что его позвали по срочному делу, и описали, как тот надевает своё пальто и шляпу. Дверь отрыли и захлопнули, чтобы создать «звуковые эффекты», после чего человека вывели из транса. Знаете, что произошло? Он не мог видеть третьего человека.
Почему? Потому что его восприятие было изменено в соответствии с его убеждениями. В его голове заработали определённые «цензоры» согласно тому, что было приемлемо для его инстинктов выживания эго — его психологической потребности в равновесии.
То, как мы гарантируем выживание эго, довольно рано устанавливается нашим программированием родителями и обществом. Это программирование определяет, что возможно, и что не возможно, во что нам «разрешено» верить, чтобы нас принимали. Так же как мы избегаем физической боли, мы избегаем информации, способной ранить наши убеждения, которые мы используем для понимания окружающего нас мира. Сначала мы узнаём, что нравится нашим родителям, затем мы изменяем наши убеждения, основываясь на том, что хочет наше общество — наша ровня.
Вернёмся к нашей истории. Третий человек прошёл через комнату, поднимая различные предметы, кладя их назад, а также делая всевозможные другие вещи для проверки осознания его присутствия субъектом гипноза. Испытуемый, воспринимая эту «аномальную» активность, всё больше и больше впадал в истерику! Он видел предметы, «передвигавшиеся» по воздуху, двери, открывавшиеся и закрывавшиеся «сами по себе», но не мог видеть источник этой активности, так как он верил, что находится один в комнате.
Итак, каковы последствия этого свойства человеческого сознания? (Кстати, это также является причиной того, почему большинство методов терапии, нацеленные на избавление от дурных привычек, не приносят результатов — они пытаются работать против системы убеждений, фиксированной в подсознании пациента, о том, что та или иная привычка жизненно необходима для него.) Легко видеть, что каждый человек обладает различными системами убеждений, основывающихся на его социальном и семейном программировании, причём эти убеждения определяют доступный ему объём объективной реальности.
В приведённой выше истории объективная реальность — это то, что есть, независимо от того, является ли она действительно объективной или же лишь общепринятой реальностью. Здесь ясно присутствовала большая часть реальности недоступная субъекту гипноза из-за его цензора восприятия, который был активирован внушениями гипнотизёра. Иными словами, субъект имел сильное убеждение, основанное на его выборе того, во что или в кого он хочет верить. В данном случае он сделал выбор поверить гипнотизёру, а не тому, что он мог бы видеть, если бы отказался от установленного им цензора восприятия. Этот цензор активировал определённые убеждения, что произошло бы и в том случае, если бы эта активация была сделана с обманными намерениями.
Это применимо ко всем людям: мы верим гипнотизёру — «официальной культуре» — и весьма искусно отрицаем то, что находится прямо у нас перед глазами. Самым тревожащим фактом в этом эксперименте было то, что субъект гипноза полностью находился во власти «невидимого человека», потому что он сам решил не видеть его. Возможно ли, что мы похожим образом находимся под контролем «гипнотизёра», который на самом деле не разделяет наши наилучшие интересы?
Скажем честно: нас всех воспитали так, чтобы избегать неприятной реальности. Человеческие существа, столкнувшись лицом к лицу с неудобной правдой о себе или о своей субъективной реальности, реагируют подобно алкоголикам, отказывающимся признать своё состояние. Или же подобно обманутому мужу, всегда узнающему всё последним. Или подобно супруге, игнорирующей тот факт, что её муж плохо обращается с её дочерью. В книге States of Denial: Knowing about Atrocities and Suffering Стэнли Коэн обсуждает тему отрицания, и его заключения, возможно, смогут пролить свет на контекст «феномена пришельцев».
Отрицание — это сложный «неосознанный защитный механизм, помогающий справиться с чувством вины, страха и прочими неприятными эмоциями, возникающими в нашей реальности». Отрицание может быть как сознательным и преднамеренным, так и полностью неосознанным. Человек, который сознательно и преднамеренно что-то отвергает, действует с индивидуального уровня лжи, сокрытия и обмана. Я не думаю, что в данном случае мы имеем дело с этим видом отрицания. Мы имеем дело с отрицанием, которое происходит неосознанно, и следовательно, является организованным и «установленным». Это подразумевает пропаганду, дезинформацию, очковтирательство, манипуляцию, искажение, промывание мозгов и т. д.
Верить во всё, что рассказывают, — это не противоположность отрицания. «Признание» возможности существования высшего уровня правды в конкретном вопросе это то, что должно происходить, когда люди пробуждаются под действием определённой информации. Эта информация может быть: 1) фактической или аналитической правдой, то есть законной или научной информацией, которая основана на фактах, точна, объективна и добывается с помощью непредвзятых методов; 2) личной и повествовательной правдой, включая «свидетельские показания».
Я должна добавить, что скептицизм и солипсистские аргументы, включая теоретико-познавательный релятивизм, против существования объективной правды в целом являются социальной конструкцией. Это можно легко продемонстрировать на загипнотизированном человеке, который был запрограммирован думать, что «правды не существует».
Отрицание происходит по ряду причин. Существуют «ясные и понятные» истины, которые по многим причинам — личным, политическим, оправданным или неоправданным — от нас скрываются или не признаются в открытую. Существуют «неприятные истины» и истины, которые нас утомляют, когда мы их признаём, — ведь если мы удостаиваем их чем-то большим, чем просто молчаливым кивком, то мы можем посчитать нужным сделать изменения в нашей жизни.
Коэн подчёркивает: «Все встречные утверждения о непризнанной реальности сами являются лишь манёврами в бесконечных играх поиска истины. И правда, как мы знаем, неотделима от власти». Отрицание правды есть не что иное, как уступка вашей власти.
Существуют разные виды отрицания. Во-первых, это буквальное отрицание, подходящее под словарное определение и означающее уверенность в том, что что-то не происходило, либо чего-то не существует. Чаще всего оно случается в очень болезненных ситуациях, в которых присутствует конфликт любовных отношений: жена скажет, что муж не мог растлить их дочь, а значит ребёнок, должно быть, всё выдумывает. Похоже, что также это применимо к отрицанию состояния нашей манипулируемой реальности. Наша любовь к родителям, наша необходимость в их одобрении часто переносится на коллег, работодателей и государство. Нам слишком страшно просто подумать о выходе за пределы системы убеждений, которая позволяет «чувствовать свою принадлежность». Это прямая угроза нашему глубочайшему чувству безопасности.
Другой вид отрицания — «объяснительный». В нём сырые факты того, что действительно произошло, в общем не отрицаются — они «интерпретируются». Если человек достаточно умён и сталкивается с феноменом, который не помещается в систему убеждений его семьи, культуры или его группы, ему не остаётся ничего другого, как объяснить этот феномен, то есть разрешить конфликт с помощью рационализации. Одним из примеров такого отрицания является стокгольмский синдром, который похищенные вырабатывают к своим похитителям. Объяснительное отрицание может предоставить убедительное толкование для любой системы убеждений. Если человек не отрицает факт своего похищения, то список возможных объяснений может быть бесконечным: добрые инопланетяне, духи-наставники, умершие родственники, демоны, военные и т. д. Для тех, кто полностью отрицает информацию, лежащую за гранью материалистического миропредставления, хорошими примерами объяснений могут быть «болотный газ» или планета Венера.
Должна признать, что этот последний вид отрицания оказался для меня наиболее «удобным». Я не могла отрицать многие странные вещи, поэтому я изо всех сил старалась разложить их по рациональным категориям. Разумеется, мои категории были более широкими и более либеральными, чем у обычных людей, не сталкивавшихся с подобной работой и исследованиями, захватившими мои мысли, но всё равно это были ограниченные категории. Я провела черту между собой и «пришельцами с НЛО», и эта черта долгие годы оставалась непреодолимой.
Третий вид определяется Коэном как следственное отрицание, где не происходит попыток отрицать сами факты или интерпретировать в удобных категориях. Отрицаются лишь их психологические, политические и моральные последствия, которые вытекают из полного признания этих фактов. Например, идея того, что Америкой управляет безумец с планами на всю планету, может признаваться как факт, но не рассматриваться как проблема с точки зрения психологии или моральная необходимость к действиям.
Коэн выделяет пять контекстов психологического отрицания: 1) восприятие без осознания, 2) перцептивная защита, 3) выборочное внимание, 4) когнитивные ошибки и 5) ошибки выводов. Он приходит к заключению: «научное рассуждение упускает из вида факт того, что способность к отрицанию представляет собой потрясающий феномен человеческой психики… продукт невероятной сложности наших эмоциональной, лингвистической, моральной и интеллектуальной жизней».
Как писал мой муж Арк: наука, судя по всему, управляется деньгами. По большей части учёным приходится работать над теми проблемами, которые получают финансирование. В этом нет ничего не обычного, так как это правило работает везде. Если вы не получаете денег на вашу работу, вы голодаете, и затем вы уже не делаете никакой работы. Да, это в некотором роде упрощение, но оно всё равно тут применимо.
Лора Найт-Ядчик, август 2004 г.
[1]: www.cassiopaea.org
[2]: http://www.cassiopaea.org/cass/timeline.htm
Продолжение статьи во второй части или на сайте x-ufo.ru
Дисклеймер: Кассиопейский эксперимент Лоры Найт-Ядчик (Laura Knight-Jadczyk) был начат в 1994 году и никак не связан с проектом «Кассиопея» Ирины Подзоровой.