Вчера после обхода отделений, уходя из погруженного в вечерний полумрак Храма, я сказала нашему настоятелю:
- Моя следующая статья будет называться «Церковный кризис. Расцерковление».
- А у тебя и такой опыт есть?
- В том-то и дело, что да.
- И когда ты успела его приобрести? Месяц назад? Год? Десять лет?
- Нет, гораздо раньше. Лет двадцать - двадцать пять назад.
- Ну что ж. Интересно. Когда напишешь, пришли мне ссылку!
- Вы уверены? Ну хорошо.
Начнем с терминов. Что такое «воцерковление» и «расцерковление»?
Сразу скажу, что мне очень не нравится термин «воцерковление». Он мне кажется каким-то фальшивым. Но термин «расцерковление» еще хуже.
Под «воцерковлением» подразумевается, что человек, который до этого жил обычной нормальной жизнью, по тем или иным причинам начинает ходить в церковь, общается там с другими церковными людьми и перенимает у них элементы внешней атрибутики, принятой в данном сообществе.
Он начинает:
- определенным образом одеваться (если это она, то речь идет о платках и юбищах в пол (естественно, с заляпанным грязью подолом) в сочетании с огромным рюкзаком и раздолбанными кроссовками)
- определенным образом разговаривать, пугая старых знакомых и нецерковных родственников
- с насупленным видом выстаивать забубенные службы, ничегошеньки не понимая из того, что поют и читают
- с пылающим взором таскаться в паломнические поездки (в особо тяжелых случаях ходить в многодневные крестные ходы)
- часами выстаивать очереди к мощам
- вычитывать длиннющие молитвенные правила на церковнославянском, в которых практически ничего не понимает, но ему кажется, что он молится.
Никакого отношения к христианству такое поведение не имеет. При этом именно это подчас понимают под «церковной жизнью», а приобщение к такой псевдоцерковной жизни и называют «воцерковлением».
В свете вышесказанного станавится понятным, что такое «расцерковление». Ясно, что чем больше мозгов у человека в голове, тем быстрее он понимает, что так продолжаться не может. Энтузиазм сменяется охлаждением, маятник качается в обратную сторону, человек объявляет свою былую религиозность «глупым увлечением юности»и возвращается к привычной мирской жизни, обходя храмы и церковников стороной.
Это и называется расцерковлением.
Авторы, вдохновившие меня на создание этого канала, рассказывают, как в молодости они были суперправославными и ярыми крестоходцами (в одном из многодневных крестных ходов они и познакомились), но в 2020 году в связи с потрясшими нашу церковную жизнь ковидными катаклизмами отошли от этой самой церковной жизни, водворились в пустыне (то есть, на даче) и занялись (за что им огромное спасибо) свободным блогерством.
Подобный опыт был и у меня. И если это заинтересовало нашего настоятеля, то может еще кому-то будет интересно. Рассказываю.
У многих моих ровесников - тем, кому сейчас в районе 35 лет - на волне религиозного бума девяностых в Храм начали ходить родители, поэтому это поколение детей, уже выросших за церковный оградой.
Положа руку на сердце, я всегда немного завидовала таким ребятам. У многих из них до сих пор здоровое мировоззрение и крепкая психика. Я такой роскошью похвастаться не могу.
Если не считать случая, когда меня году этак в 1991ом привел в церковную лавку дедушка, купивший мне в подарок икону Иверской Божьей Матери в золотом окладе, а также традиции красить яйца на Пасху, первые десять лет моей жизни я провела в полнейшем и абсолютнейшем неведении, касающегося всего церковного.
Что же случилось, когда мне было лет 10?
А вот что.
Наш сосед (назовем его Владимир) - ярчайший представитель лихих девяностых, красавец-мачо на крутой иномарке, этакий Джеймс Бонд в окружении золотоволосых поклонниц, вдруг уверовал.
Выбрав активно развивающийся подмосковный приход и закорешившись с настоятелем, Владимир сделался алтарником и стал принимать актившейшее участие во всех богослужениях. Дома он молился часами, как положено - вслух, с зажженной свечой. По утрам натощак ел просфоры и пил крещенскую воду. Постился до изнеможения. Ездил к каким-то прозорливым старцам. Лопатил море литературы, особенно отдавая предпочтение Апокалипсису и всему, связанному со скорым приходом Антихриста. Был ярым противником ИНН и новых паспортов.
Он стал делать все по вышеизложенному перечню, но делать с такой пламенной страстью, что даже моя тетя-невропатолог заинтересовалась:
- Эх, Володька… Ну и бестолочь!
Я была с тетей решительно несогласна. На мою неокрепшую детскую психику Владимир (весьма близкий мне по темпераменту) с его экстравагантным видом, пылающим взором и пророческими монологами о последних временах производил просто убийственно неотразимое впечатление. Я тоже захотела креститься!
Мои родные были в ужасе, но ничего со мной поделать не могли. Тетя-невропатолог, чтобы меня спасти, решительно заявила, что моей крестной будет она! В то время крестили всех подряд, никаких вопросов не задавали и катехизаторских бесед не проводили.
Это было 22 августа 2000 года. Всем кланом убежденных атеистов мы двинулись в приходской храм. Я отстояла Литургию, не понимая ни шиша, но яро крястясь под испуганно-неодобрительными взглядами клана. Мне было все равно. Я твердо решила начать путь к Святости, и тупость безбожных ретроградов, которыми я считала своих несчастных родственников, меня ничуть не смущала.
Меня раздели то трусов и окунули в купель (не смутившись, что я уже тогда была ростом почти метр восемьдесят), потом одели в белое. Моя мужественная тетя, давая за меня крещальные обеты отречения от сатаны и верности Христу, умудрялась делать ошибки в каждом слове, и мне было очень за нее стыдно перед солидным бородатым батюшкой в рясе.
Став христианкой, я полностью переменила образ жизни. Перед моими очами был блистательный пример соседа Володьки. Я обзавелась молитвословом и пачкой свеч для домашних молитв, и по утрам и вечерам стала, стоя перед иконами с безумными глазами, вычитывать длиннющие правила. Несколько раз Владимир, взявший меня, естественно, под свое крыло, брал меня с собой в свой подмосковный приход, где я узнала, что такое церковная служба, исповедь, причастие, соборование и Братская трапеза. Все это было совершенно непонятно но ужасно мне нравилось. Но надо ли говорить, что возвращаясь домой, я разговаривала с родной матерью (упахивавшейся на работе, чтобы вырастить меня без мужа), дедом (профессором ядерной физики, читавшим лекции в МГУ) и всеми остальными, как с людьми второго сорта.
- Ты из церкви приезжаешь ужасно наглая!!! - кричала на меня мама. - Никогда не думала, что церковь может повлиять на человека вот таким вот образом!!!
Но мне не было стыдно. Я чувствовала себя правой, а на маму злилась.
Маму беспокоила моя наглость, а бабушек (мамину маму и двух дедушкиных сестер) приводило в ступор мое упрямое стремление соблюдать посты. Помню, на столе на кухне целый день могла пролежать в тарелке с любовью приготовленная жареная курица, но я героически держала пост, доводя бабушек до слезных истерик.
Так прошло два или три года.
Ближе к четырнадцати годам в моей голове начали возникать сомнения - а точно ли так уж правильно то, что я делаю?
На окончательное решение порвать с этим образом жизни повлияли две вещи.
Во-первых, мы переехали на другую квартиру. Владимира я больше не видела.
Во-вторых, моя тетя-крестная опять же в сотериологических целях стала подсовывать мне книжонки популярного в то время эзотерика, пишущего под псевдонимом Ошо.
- Если вы и с Богом не можете быть спонтанными, - писал он в одной из книг, - то когда в жизни вы вообще сможете быть спонтанными? Когда? И с кем???
Вот этот аргумент стал последней каплей. Я в тот момент поняла, как я ненавижу утомительный бубнеж по молитвослову, и в то же вечер перестала это делать. Стала краситься и ярко одеваться. Влюбилась. Впала в блуд. Была на грани самоубийства или психушки.
Вот так произошло мое расцерковление.
А когда уже во взрослом возрасте я взяла в руки молитвослов, я с удивлением обнаружила, что не только понимаю сердцем каждое слово, но и помню целиком наизусть и утреннее правило, и вечернее. До сих пор я этим пользуюсь и молюсь без молитвослова, часто в дороге или на природе.
А христиане, с которыми я познакомилось уже во взрослом возрасте, были совсем не такими, как Владимир. Они могли не соблюдать ни один из пунктов перечня по воцерковлению, но у них есть нечто другое - качество души, верность, глубинная радость о воскресшем Боге.
Но возвращение в Церковь после расцерковления - это уже тема для другой статьи.