Есть такие книги, которые, если читать в разные этапы жизни, воспринимаются по-разному. «Чайка Джонатан Ливингстон» - одна из таких книг.
После первого прочтения, много лет назад, образ чайки ассоциировался у меня с верой в себя, воплощением мечтаний, стремлением достигать и борьбой с существующими ограничениями, стремлением быть свободным.
По сути это и есть основная мысль притчи Баха - обретение свободы - вот истинная цель существования чайки, а достичь истинной свободы возможно через познание совершенства полётов.
На этом ход моих мыслей тогда остановился.
Позднее Ричард Бах открыл миру незаконченность произведения. Уход Джонатана на следующий уровень, которым заканчивается третья часть книги, это не конец истории. Выходит четвертая часть, и я снова перечитываю «Чайку». Надо сказать, что тогда она не сильно на меня повлияла и я даже подумала, что такое продолжение этой истории не нужно.
И вот я снова вернулась к чайке Джонатану. И все части сложились.
Теперь на первый план выходит не воплощение мечтаний, а познание искусства полётов. Если говорить точнее - само познание. Ричард Бах говорит не о том, как важно мечтать и достигать целей. Он говорит о важности обретения знаний.
«Сможешь. Ибо ты обрёл знание. Одна школа закончена, пришла пора начинать следующую.»
Знание делает чайку свободной. Знание, которое многие чайки не обретают и за тысячи пройденных жизней, Джонатан обрёл за одну жизнь. Поэтому чайка Джонатан особенная чайка. Поэтому Джонатан способен познать не только полёт, но и мир, множество миров. Вот в чём его истинная свобода, вот почему он может летать на таких скоростях, что его перемещение мгновенно, он позволил себе узнать, что очертить границами мысль невозможно. А всё есть мысль и даже он сам.
Делает ли Бах отсылку к учениям индуизма и буддизма, которые описывают прохождение души через циклы рождения, смерти и перерождения, пока она не достигнет просветления и освобождения от телесного существования? Возможно. Ведь Чайка Джонатан способен преодолевать не только скорость, пространство, но и само время. При этом автор говорит об уровнях бытия и о том, что, обретая знания, каждая чайка способна, совершенствуясь, подниматься в каждом новом воплощении на более высокий уровень. Что и происходило с чайкой Джонатаном, пока он не решил, что быть учителем для других чаек для него важнее.
Движимый желанием делиться знаниями, он возвращается туда, откуда был изгнан, к своей стае. Стае, которая отвергла его, считала не таким, как все, а значит, недостойным быть с ними.
Зачем автор сначала поднимает Джонатана на небывалые высоты, а потом возвращает в начало? Конечно для того, чтобы показать, как он изменился, но ещё для того, чтобы он обрёл новое знание - любовь. Кажется, Бах хочет сказать, что передача знаний есть проявление любви. Джонатан передает знания своим ученикам, а те в свою очередь своим. Но ничто не длится вечно, и учитель покидает учеников.
Если бы книга закончилась на этом месте, как и было, пока Бах не открыл продолжение, то можно смело сказать, что эта притча о свободе через познание и тема была бы закрыта, но четвертая часть раскрывает ещё одну грань истории о Великой Чайке.
Именно так теперь и именуется Джонатан - Великая Чайка. К сожалению, из чайки, стремящейся к знаниям и свободе, Джонатан превратился в культ, идола, называйте, как хотите. Теперь ему поклоняются, считают божественным, придумывают ритуалы для почитания его памяти. Главное, никто больше не учится полёту. Учения Джонатана провозглашены священными и непостижимыми для обычных чаек. Случилось то, чего так боялся Чайка Джонатан Ливингстон и от чего предостерегал учеников.
Почему так получилось? Почему чайкам оказалось проще возвести эти учения в культ, нежели следовать им? Может быть потому что так действительно проще и тогда не нужно стараться. Может потому что такие знания, которые давал Джонатан, не должны быть доступны для каждого.
Со временем даже ритуалы потеряли смысл, и чайки не понимали, зачем таскать камешки на курган, не могли разгадать смысл слов, выкрикиваемых во славу Великой чайки. Никто уже не понимал, зачем чайкам, пришедшим в этот мир питаться и как можно дольше в нём существовать, летать.
Вот для чего Ричарду Баху нужна четвертая часть «Чайки Джонатан Ливингстон». Она показывает, насколько хрупки обретённые знания, насколько легко их потерять и утратить смысл, а значит так и не обрести истинную свободу.
Но сам Ричард Бах говорит: «четвертая часть снова заняла своё законное место в книге, высказывая надежду на то, что, возможно, заката свободы всё же не предвидится.»
Он всё же надеется.
А подтверждением его слов выступают последние строки притчи:
«– Это… это… прекрасно – вот что я тебе скажу! Но я никогда не видел тебя в стае… Кто же ты, наконец?
– Можешь называть меня Джон.»