– После одной из встреч с совсем юными спортсменами вы сказали: чем больше таких мероприятий, тем больше у нас будет понимания, для чего мы вообще всё это делаем, к чему стремимся. А случалось переживать период, когда реально не находили понимания, зачем и ради чего продолжаете плавать?
– Был, но не в отношении того, о чем я говорил на той встрече. Одно время, когда мы только-только лишились возможности выступать на международных соревнованиях, я реально не понимал, как спортсмен, что дальше делать. Возможно, это был какой-то сиюминутный эмоциональный спад, но не хотелось вообще заниматься спортом.
– Что превалировало – невозможность реализовать тренировочную работу на серьезных соревнованиях, или внутренний страх, что можете не дожить, как спортсмен, до тех времен, когда такая возможность появится?
– Скорее просто слегка устал от спорта как такового. Когда столько лет подряд работаешь, знаешь, чего хочешь добиться, и вдруг это понимание исчезает... Понятно, что у нас и сейчас есть соревнования, которые ты поэтапно проходишь, как ступеньки, но усталость действительно накапливается. У нас ведь очень мало отдыха по сравнению с другими видами спорта. Буквально полторы-две недели в зимний и летний периоды. Поэтому я и хотел взять перерыв, отдохнуть, разобраться с собственными мыслями. <...>
– В своих интервью после отстранения российских атлетов от международных стартов вы достаточно аргументированно объясняли, почему не считаете для себя возможным выступать под нейтральным флагом. Меня же не отпускает чувство, что этими объяснениями вы в какой-то степени защищали собственную психику. Чтобы было не так больно наблюдать за тем, как на Олимпиаде соревнуются другие.
– Скажу, что это не так. В любом случае обидно, что мы не поехали на Олимпиаду, сколько бы я сам, или кто-либо другой ни утверждал, что она нам по барабану. Все готовились к Играм, для кого-то они вообще единственный раз за всю жизнь случаются, некоторые ребята даже закончили плавать после того, как мы не поехали в Париж. То есть все так или иначе прошли состояние от мелких эмоциональных срывов до депрессии.
Про себя не могу сказать, что было совсем уж тяжело, поскольку я вообще любой стресс, любые изменения привычной ситуации переношу очень легко. Жизнь так сложилась, что меня достаточно рано натренировали на подобные вещи, – сказал Колесников.
