В День космонавтики, 12 апреля 2025 года, я хочу рассказать историю, которая произошла со мной во время службы на Байконуре.
В этот день в степях Байконура цветут тюльпаны.
Буран и строительство кислородного завода
Многие взрослые люди, особенно нашего поколения, слышали о Буране и, возможно, что-то помнят о нём. Я говорю о том самом Буране, который должен был многократно летать в космос. Но даже те, кто служил на Байконуре, не знали, какой ценой стране дался его первый и единственный полёт.
Для запуска Бурана требовалось много людей, в том числе военных строителей. Между Советским Союзом и Соединёнными Штатами Америки было соревнование в создании и запуске системы многоразового использования в космос.
Сначала американцы опережали нас. Они создали Шаттл и планировали запустить его в космос. Но что-то пошло не так, и миллионы зрителей увидели, как Шаттл загорелся на стартовой площадке. Позже говорили, что по какой-то причине топливо попало на поверхность летательного аппарата и воспламенилось. Запуск Шаттла стал невозможен.
У Советского Союза появился шанс быть первыми. Почти всё было готово. Однако выяснилось, что не хватает сжиженного кислорода, поэтому активно строился дополнительный завод по его производству. На некоторых объектах строительства сроки были сокращены, а количество людей, задействованных в работе, было на них ограничено. Были приняты меры для решения этих проблем.
В УИРе было принято решение отправить одну из рот нашей части на «Третий подъём». Это место находилось в нескольких километрах от города, где строился кислородный завод.
Офицеры, служившие на Байконуре и ездившие на мотовозах, хорошо помнят это место. Там, примерно в 5 километрах от железной дороги, стояли две огромные тарелки, размером с девятиэтажный дом. Их было хорошо видно из окон проезжающего поезда.
Здание будущего кислородного завода находилось недалеко от железной дороги, поэтому его тоже можно было увидеть, проезжая мимо. В то время на его строительстве работал отряд военных строителей под руководством майора Тулупова.
Что касается расположения воинской части, то она находилась в нескольких сотнях метров от железной дороги и была скрыта за степным холмом. К части майора Тулупова и было решено направить мою роту, которая не была полностью укомплектована командным составом.
Во-первых, в нашей роте не было командира роты, поэтому мне пришлось выполнять его обязанности. Как временно исполняющий обязанности командира роты, я не имел заместителя, так как сам был им.
Во-вторых, что касается заместителя командира роты по политической части, то он приезжал только по субботам для проведения политических занятий. В остальное время замполит роты находился в расположении нашей части, объясняя это тем, что выполняет обязанности секретаря партийной организации части и постоянно занят политработой.
В-третьих, прапорщиков в роте тоже не хватало. В наличии старшины роты тоже не было необходимости. По крайней мере, так было решено моими вышестоящими начальниками. Командиров взводов из числа прапорщиков тоже не хватало, поэтому изначально в роте был только один прапорщик Андросов. Мы с ним менялись через день и оставались ночевать в роте, чтобы дежурить сутки через сутки.
О том, как сохранить достоинство и с честью представлять свою часть
В процессе обучения в военном училище мы получили много знаний и навыков, которые оказались полезными в дальнейшей службе. Однако некоторые аспекты военной подготовки в военно-строительных отрядах не были должным образом проработаны. Например, занятия по строевой подготовке практически отсутствовали, а дополнительные физические нагрузки в виде зарядки с пробежками не проводились.
Командиры объясняли это тем, что солдаты ежедневно работают на стройках, и этого достаточно для поддержания физической формы. Я считал такой подход неправильным и старался, чтобы солдаты моей роты хотя бы по 10 минут в день занимались зарядкой, пусть даже без пробежек. Это должно было немного взбодрить их после сна и дополнительно дисциплинировать.
Что касается строевой подготовки, то специальных занятий по ней не проводилось, но личный состав моей роты умел выполнять строевые приёмы при необходимости. Например, когда нужно было пройти мимо трибуны или подойти к столовой для приёма пищи. Также, при необходимости, мои бойцы могли спеть 2–3 песни. Большего я от них не требовал.
Когда я прибыл в расположение части, где служил майор Тулупов, то сразу же решил, что не хочу ударить в грязь лицом.
«Может быть, их роты, как и положено, выходят на вечернюю прогулку перед вечерней поверкой, — подумал я. — Значит, нужно будет выводить свою роту на вечернюю прогулку».
Несмотря на то, что было лето, на улице уже было темно. За полчаса до отбоя я приказал построить личный состав роты перед палатками на плацу.
Когда один из сержантов, заместитель командира взвода, доложил мне, что личный состав построен, я начал отдавать приказы. Под тусклым светом фонарей мои солдаты совершали вечернюю прогулку.
— Рота, песню запевай!
После двух кругов по плацу и возвращения к палаткам мои солдаты сделали пять строевых шагов. Затем была проведена вечерняя поверка, после которой всем было приказано приготовиться ко сну и лечь в кровати.
Так продолжалось три вечера, после чего я решил, что в этом нет смысла. Роты майора Тулупова не выходили на прогулку.
«Зачем мне выводить своих бойцов на плац для вечерней прогулки, если в отряде майора Тулупова этого не делают? — подумал я. — Распорядок их дня не отличается от распорядка в нашей части, как, впрочем, и в других строительных отрядах».
Но на четвёртый день произошло нечто удивительное. Вечером все подразделения войсковой части, которой командовал майор Тулупов, были построены на плацу. Присутствовал и сам командир части. Он и весь офицерский состав был в сапогах и портупеях.
Уже после одного круга перед командиром и его заместителем стало ясно, что личный состав не умеет ходить строевым шагом и ни одна из рот не может нормально спеть хотя бы одну песню.
После этого вечера отряд майора Тулупова ещё две недели тренировался без его присутствия. Солдаты учились петь песни и ходить строевым шагом. Затем снова был проведён смотр командиром части.
Произошли заметные улучшения: роты майора Тулупова стали лучше ходить и уже могли нормально петь. Мне и моему подразделению было предложено принять участие в этом мероприятии.
— Ну что, орлы, покажем класс? — спросил я своих бойцов.
Они, конечно же, согласились. Наша рота, как и раньше, была на высоте. Роты майора Тулупова продолжали тренировки ещё две недели, готовясь к очередному смотру. На следующий раз командир части остался доволен своими солдатами.
Странно, но больше, пока я был в отряде Тулупова, таких вечерних тренировок больше не было.
В тот последний вечер ко мне в вагончик пришёл один из заместителей командира роты. К тому времени офицеры части Тулупова уже хорошо меня знали. Я не ходил к ним в гости. Правда, некоторые из них иногда заходили ко мне, чтобы сыграть со мной в шахматы.
— Привет! — сказал мне старший лейтенант, вошедший в мой вагончик.
— Привет, заходи!
— Не хочешь сыграть партию в шахматы?
— Почему бы и нет? — согласился я.
— Наконец-то наш командир части доволен. И это, между прочим, твоя заслуга, что мы целый месяц тренировались строевой подготовке по вечерам.
— Честно говоря, — начал я оправдываться, — я не думал, что всё так закончится. Я думал, что вы ходите на вечерние прогулки и повёл своих бойцов. А оно вот как вышло.
— Да ладно, чего уж там? Кстати, ты молодец. Тулупов сразу сказал, что пока мы не научим наши роты петь песни и ходить так же, как твоя, будем тренироваться, чтобы не ударить в грязь лицом.
— Извини! — сказал я и невольно улыбнулся. — Ходи, поехали!
Мы сыграли несколько партий.
— Слушай, ты хорошо играешь. У тебя есть чему научить. У нас майор Гимазетдинов хорошо играет. Нужно будет рассказать ему о тебе, — сказал мне старший лейтенант на прощание и ушёл.
Все бойцы наших подразделений, за исключением тех, кто был в суточном наряде, уже отдыхали. Мне тоже пора было ложиться спать, чтобы с утра быть готовым поднять роту, прийти вместе с ней в столовую, позавтракать самому и отправиться вместе с личным составом на стройку завода.
Изменение режима работы
Как я уже упоминал ранее, перед нашими подразделениями стояла серьёзная задача. Руководство требовало срочного выполнения, и мы были под постоянным контролем.
Роты работали без выходных, за исключением воскресенья. По субботам утром проводились политические занятия, после которых мы также выходили на стройку. Люди почти не отдыхали, особенно в рабочие дни.
Сразу после подъёма нас отправляли на завтрак, после чего мы строились на плацу и шли на строительную площадку.
В обед мы шли в столовую, где могли перекусить, а затем снова отправлялись на стройку. Работали почти до вечера, после чего возвращались в расположение части. Там солдаты ужинали, приводили себя в порядок и готовились к следующему дню. Времени на отдых у них почти не оставалось. И тут ещё я со своей вечерней прогулкой.
Но основная причина задержек на объектах строительства была не в требованиях командиров, а в том, что люди не выполняли суточные нормы. В среднем роты отряда майора Тулупова выполняли их на 80%. И как ни старались наши командиры, чтобы поднять уровень этих показателей, ничего не помогало.
Нормы военных строителей и так ниже, чем нормы гражданских строителей. Это связано с тем, что солдаты осваивают строительные специальности непосредственно в армии и не являются профессиональными специалистами в этой области.
Поначалу мои бойцы демонстрировали высокую результативность. Они выполняли поставленные задачи на 100% и даже больше. Однако это продолжалось недолго. Постепенно показатели выполнения норм взводами роты начали стремительно снижаться до 85–87%.
Я провёл беседы с командирами отделений и заместителями командиров взводов. Причина была очевидна — люди уставали. Люди — не машины и не роботы, которые могут работать на полную мощность до полного истощения и остановки. Мне казалось, что многие командиры забывают об этом. Хотя, конечно, они помнили, но это отходило на второй план, когда перед ними стоял приказ, который нужно было выполнить любой ценой. Выполнить любой ценой — значит работать на износ и жертвовать собой. Так не должно было быть, поэтому я задумался о том, что можно сделать в этой ситуации.
Однажды утром, перед началом работ, во время построения, перед всем личным составом роты, я пообещал отпустить в расположение тех, кто выполнит дневную норму, сразу после её выполнения.
— Товарищи бойцы, — обратился я к личному составу роты, — сегодня я буду вести переговоры с начальником участка, чтобы он дал каждому взводу дневное задание на 105–108%. Я знаю, что вы устали, но я уверен в ваших силах. И тот взвод, который справится с задачей раньше, сможет покинуть место работы раньше остальных.
— Боюсь, это невозможно, товарищ лейтенант, — сказал один из заместителей командиров взводов.
— Почему же, товарищ младший сержант? — спросил я.
— Начальник участка, старший лейтенант Матвеев, обязательно даст нам дополнительную работу и не отпустит нас раньше времени.
— Именно об этом я и буду с ним говорить, чтобы он не давал вам дополнительных заданий.
— Хорошо, товарищ лейтенант, а если все взвода выполнят дневную норму раньше времени? Что тогда будет?
— Тогда вся рота отправится в расположение части, — пообещал я.
Солдаты, конечно же, верили мне, но они не верили в мой успех. Они сомневались, что у меня получится. И всё же они решили проверить это хотя бы с одним взводом.
Я, как и обещал, поговорил с начальником участка, после того как привёл личный на строительный участок. Я потребовал от него, чтобы он дал каждому взводу задание на 100% или чуть больше.
— Вот задание на 80%, — сказал мне Матвеев. — Они всё равно больше не выполнят.
— Извини, но ты не понял. Я прошу тебя дать задание на 105% или чуть больше для каждого взвода, но с одним условием. Это очень важно!
— С каким условием? — спросил меня старший лейтенант.
— После того как задача дня будет выполнена, ты не должен давать дополнительных работ и заданий, — сказал я.
— Ладно, — сказал Матвеев. — Но я уверен, что они всё равно не выполнят нормы, тем более на 100 и больше процентов.
— Ты сначала поставь задачу, а потом посмотрим, выполнят они её или нет. И помни, что обещал не давать дополнительных заданий. Поэтому хорошенько подумай и всё посчитай, — сказал я.
Матвеев выдал задание на день для всех взводов.
Я заметил, что мои младшие командиры решили схитрить. Они решили проверить мои слова на одном из взводов, бросив все усилия на выполнение задания. Для этого они даже добавили туда несколько человек. Я сделал вид, что не заметил этого.
Выполнить дневную норму до обеда не получилось ни у кого, но закончить на час или на два раньше было реально.
Когда мне доложили, что один из взводов выполнил поставленную перед ним задачу, я сразу же нашёл старшего лейтенанта Матвеева. Я предложил ему проверить и убедиться, что задача выполнена.
— Нечего больше сказать, молодцы! — сказал начальник участка и обратился ко мне: — Так, ещё рано, нужно ещё кое-что сделать. Я сейчас...
— Стоп! Мы с тобой так не договаривались. — перебил его я. — Или ты забыл? Никаких больше заданий.
— Но там всего минут на 20, максимум на полчаса.
— Ничего не знаю, мы договаривались, что дополнительных заданий и работ не будет. Или ты хочешь, чтобы завтра они снова делали по 85% или ещё меньше?
— Нет, нет, — сказал Матвеев.
— Тогда я забираю людей.
— Всех? — испуганно спросил начальник участка.
— Нет, конечно. Только один взвод, который выполнил поставленную перед ним задачу.
— А мы, товарищ лейтенант? Мы как? — спросил у меня младший сержант, который больше всех старался, чтобы взвод выполнил задачу. Но это был не его взвод.
— А вы продолжаете работать и выполнять поставленную перед вами задачу, — сказал я. — Как только ваш взвод выполнит её, я тоже вас отпущу. Ясно?
— Так точно!
— Тогда вперёд, выполнять приказ!
В первый день моего эксперимента взвод, который ушёл раньше, не был замечен начальниками УНР.
Однако два других взвода успешно выполнили свои задачи, но покинули объект строительства позже, но немного раньше других рот. Их тоже не заметили.
А вот на следующий день произошло нечто важное.
Утром, как и накануне, я попросил старшего лейтенанта Матвеева увеличить объём работы для моей роты более чем на 100%. Условия оставались прежними — не давать дополнительных заданий после окончания работ.
Когда один из взводов выполнил свою задачу, младшие командиры не сообщили мне об этом. Они решили помочь другим взводам и увести личный состав роты в полном составе. Я не стал вмешиваться, чтобы не мешать им.
Когда мне доложили, что личный состав роты выполнил поставленные задачи, я снова нашёл начальника участка и пригласил его на объект.
Проверив и подписав закрытые наряды, старший лейтенант явно хотел мне что-то сказать, но сдержался и промолчал.
Я приказал построить роту и направился вместе с ней в расположение части.
На полпути нас догнал запыхавшийся посыльный от начальника УНР.
— Товарищ лейтенант, остановитесь! — кричал запыхавшийся боец. — Товарищ лейтенант, начальник УНР увидел, что вы уводите роту, и велел мне догнать вас. Он хочет, чтобы вы вернулись.
Рота была остановлена. Все слышали слова посыльного. Солдаты ждали моего решения. На некоторых лицах я видел разочарование.
— Товарищ младший сержант, — обратился я к одному из заместителей командиров взводов, — принимайте командование, продолжайте вести роту в расположение части. С товарищем подполковником я и без вас смогу поговорить. Рота, шагом марш! Командуйте, товарищ младший сержант!
Личный состав роты продолжил движение в сторону расположения части, а я направился к своему непосредственному начальнику.
— Товарищ подполковник, лейтенант Малютин по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал я.
— Это что такое, товарищ лейтенант? Я не понял, почему вы роту увели с объекта? Кто разрешил? Объясните!
— Товарищ подполковник, я обратил внимание на то, как низко стали падать показатели в моей роте, и решил найти причину. Кстати, в отряде майора Тулупова они уже давно такие. Вы же знаете об этом. Вам наверняка приходится отчитываться в управлении и оправдываться. Я нашёл причину и решил провести эксперимент. Уже второй день мои люди вновь выполняют поставленную перед ними задачу. Вчера рота выполнила план на 105%, а сегодня на 108%.
— Кто у вас начальник участка?
— Старший лейтенант Матвеев.
— Найдите его и вместе с ним придите ко мне!
Я нашёл Матвеева, и мы вместе с ним пришли к начальнику УНР. Подполковник стал расспрашивать начальника участка и выяснил для себя, что моя рота действительно перевыполнила план.
— Хорошо, — сказал подполковник, — но вы всё равно не должны были уводить личный состав с объектов работы.
— Я обещал личному составу, что сделаю это, если они выполнят и даже немного перевыполнят норму. Причём отпущу их сразу, после того как это произойдёт.
— Хорошо, товарищ лейтенант, можете отправляться в расположение части к своей роте, — сказал мне подполковник и обратился к Матвееву. — А вы, товарищ старший лейтенант, срочно передайте всем начальникам участка, что я жду их у себя в кабинете. Вас тоже жду вместе с ними. Всех офицеров из части Тулупова, которые сейчас есть на объекте, тоже жду. И пусть кто-нибудь майора Тулупова пригласит ко мне ко мне в кабинет на срочное совещание.
Прошло несколько дней, примерно три-четыре, и все подразделения начали уходить со своих рабочих мест раньше обычного. Сначала это касалось отдельных взводов, а затем и целых рот.
Потребовалась целая неделя, чтобы отряд майора Тулупова начал возвращаться в расположение части вовремя, а не на три часа позже, как это происходило ранее. В результате отряд майора Тулупова стал лучшим по УИРу.
Через пару недель я ехал на мотовозе на «Третий подъём» в свою роту. Вместе со мной в вагоне ехал Матвеев.
— Привет! — сказал он мне. — Сегодня мы едем позже, но и возвращаемся домой раньше. Это всё благодаря тебе. А то от этой службы можно забыть, как выглядит жена.
Почти полгода я приезжал домой поздно, уставший, даже есть не хотелось. На жену смотреть не хотелось — спать хотелось. Один день в воскресенье, и то полдня спал. Вставали раньше, ехали раньше, чтобы совещаться. А ларчик просто открывался.
— Ага! Ты говоришь, что полгода на жену смотреть не мог. Можно подумать, что такая служба с утра до вечера тебя устраивала. Только деваться было некуда. Ты не простой солдат, а офицер. Прикажут, сутками будешь сидеть на своей стройке. И про жену забудешь, — сказал я.
— Не, мне гуси больше нравятся. Лучше с ними быть, — сказал старший лейтенант.
— Погоди, ты о чём? Чего-то я тебя не понял.
— Не обращай внимания. Это такая игра слов — с утками сидеть, — сказал Матвеев. — Просто я высыпаться стал и настроение у меня хорошее. Сегодня проснулся рано, спать уже не хочется. Зато так захотелось жену любить, полюбил. Короче, всё хорошо. Начальник УНР тоже доволен. У него и настроение лучше стало. Мировой мужик, между прочим. Ходил, злился, всех подгонял, а всё бестолку.
— Знаешь, мне один солдат сказал: «Товарищ лейтенант, солдат спит, а служба идёт».
— Так это известное выражение.
— Ты не дослушал. Он продолжил: «А тут получается, так спать охота, что сил нет, а вроде бы и Родину жалко». Боец он тогда боец, когда сыт и отдохнувший. В противном случае спать будет в самый неподходящий момент.
— Ну да, ты прав. Давай нам выходить, встретимся на объекте.
Мы вышли из поезда, и каждый из нас пошёл в свою сторону. Он в УНР, а я за степной холм в отряд майора Тулупова в свою роту.
Продолжение следует
Решил, что больше не буду нумеровать статьи, то есть писать часть 7 или 8-я и так далее. Только в тех случаях, если буду разбивать статью. Но зачем? А вы, если вам было интересно, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал. Обещаю, что будет ещё интереснее. Можно сказать, что самое интересное ещё впереди. Почему так, скоро узнаете.
В холодное время года пришлось провести работы по заливке полов с использованием бетона. В помещении огромного цеха были установлены несколько тепловых пушек, работающих на дизельном топливе, которые обеспечивали подачу горячего воздуха.
Солдаты работали в несколько смен, задерживаясь на рабочих местах. Даже питание доставляли им прямо в цех, где были установлены обеденные столы, чтобы бойцы не тратили время на переходы между расположением части и строительной площадкой.
Несмотря на это, все понимали, что такая ситуация не может продолжаться долго. Это был настоящий аврал. Однако работу, которая обычно занимала полгода, удалось выполнить за два месяца.
Но не всегда всё проходит гладко. На одной из стен настенные панели были установлены с отклонением от колонн на значительное расстояние. Не знаю, как это могло произойти, но когда крепили верхнюю панель, то один её угол отклонился от вертикали почти на метр.
Военные строители закрепили панель, залили и забетонировали пространство в потолке.
Принимать объект приехал маршал инженерных войск Шестопалов Николай Фёдорович — наш непосредственный начальник в то время. Мы, молодые офицеры, наблюдали за прибывшими с объектов строительства, стараясь не попадаться им на глаза.
Из большого автобуса вышел маршал в сопровождении восьми генералов, нескольких полковников и подполковников. Майорских чинов среди прибывших не было видно. Примерно столько же было людей в гражданской одежде.
Когда нашу часть перевели с Байконура в Белоруссию, майор Тулупов сделал мне очень интересное предложение.
Было несколько предложений, и каждое из них было лучше предыдущего, но у каждого своя история. Никто не знает, что ждёт нас в будущем.
В мае этого года мне исполняется 65 лет. Хочется многое рассказать, но времени остаётся всё меньше.
— Товарищ лейтенант, я пригласил вас, чтобы сделать предложение, от которого, надеюсь, вы не откажетесь. Напишите рапорт о переводе в мою часть. Как только вы прибудете, я сразу же назначу вас командиром роты и представлю к следующему званию.
— К сожалению, не могу этого сделать, товарищ майор. Спасибо за предложение.
— Почему же? Такие предложения нечасто делают, и от них редко отказываются. Но почему отказываетесь вы? Сам начальник УИРа полковник Гальперин отзывается о вас положительно и ставит вас в пример. Если вы напишете рапорт, он с радостью его подпишет. Ведь вы останетесь служить здесь, на Байконуре, — сказал мне Тулупов.
Я объяснил причину майору, но это совсем другая история. Он сказал, что ему жаль, и пожелал мне удачи.
Читайте другие мои истории на моём канале. Всех с праздником!
Удачи вам и здоровья!