— Сударь, я всего лишь бедная церковная мышь, — проговорил грызун в драной сутане, бережно прижимая к груди потрёпанный молитвенник

— Сударь, я всего лишь бедная церковная мышь, — проговорил грызун в драной сутане, бережно прижимая к груди потрёпанный молитвенник. Его блестящие чёрные глазки смотрели с показным смирением, но кончик хвоста предательски подрагивал от волнения.

— Но вчера вы утащили у меня последний кусок сыра! — возмутился я, скрестив руки.

Мышь торопливо перелистнул страницы книги, будто ища оправдания в священных текстах:

— Милостыня, сударь, — это добродетель… А тот сыр, если помните, уже начинал портиться,приобретая весьма греховный оттенок.

Я вздохнул. Как можно сердиться на благочестивого воришку с богословскими аргументами?