50 лет назад в Литве сгорел пассажирский поезд
По статистике, самолет считается наиболее безопасным видом транспорта, однако чисто психологически человек чувствует себя в большей безопасности все-таки в поезде. Уже сам вид этой тяжелой, уверенно стоящей на земле махины вызывает ощущение надежности и спокойствия. К тому же, если не считать крупных катастроф, которые на железке случаются редко, наибольшее число несчастных случаев происходит не в самом поезде, а под его колесами, в результате ДТП.
Впрочем, масштабные катастрофы на железке случаются тоже. Одна из таких полвека назад произошла в соседней Литве.
Роковой хвост
Вечером 4 апреля 1975 года пассажирский дизель-поезд № 513 класса Д1-336 из четырех вагонов направлялся из Вильнюса в Каунас. Была пятница, многие студенты, учившиеся в столице, возвращались на выходные домой, поэтому вагоны были переполнены.
Перед пассажирским Д1-336 шел грузовой поезд № 2719, состоявший из 93 цистерн. Он двигался медленнее, поэтому должен был пропустить более быстрый дизель, перейдя на боковой путь станции Жасляй. Однако длина пути оказалась недостаточной для такого состава, и его хвостовая цистерна вышла за пределы колеи, частично заняв своим габаритом проезд по главному пути. «Я увидел цистерну, когда она была совсем близко – прямо передо мной. Катастрофа была неизбежна», – расскажет позже машинист дизеля, чудом выживший в этой катастрофе и потерявший лишь пальцы на одной руке.
Экстренное торможение не помогло: в 17.35 шедший на скорости 70 км/ч дизель (останавливаться в Жасляе он не должен был) врезался в 60-тонную цистерну, под завязку заправленную бензином. Головной вагон сошел с рельсов и перевернулся на бок. Второй прицепной вагон также сошел с рельсов. Третьему повезло меньше – цистерна продавила его почти полностью и застряла в нем. Высеченная ударом искра тут же воспламенила топливо.
Когда шок прошел, пассажиры бросились искать выход из объятого пламенем поезда. «Кто-то снаружи стал разбивать окна камнями, кто-то пытался выбить их изнутри… Но даже те счастливчики, которым удалось спастись, выглядели ужасно: кто – с обгоревшими волосами, кто – с обожженными ладонями», – расскажут позже очевидцы. Кругом раздавались крики, скрежет металла, звон разбитого стекла. Чтобы спасти детей, матери выкидывали их из окон.
Как раз в это время мимо станции проходили рабочие Жасляйского дерево-
обрабатывающего предприятия, у которых закончился рабочий день. Увидев пожар, они бросились к поезду и помогли пассажирам разбивать окна, наглухо закрытые после зимы. Вскоре к ним присоединились другие жители Жасляя.
По словам очевидцев, из третьего вагона, застрявшего в цистерне, не спасли никого – пламя перекрыло дорогу, сделав подход к нему невозможным. В других вагонах кто-то пострадал от огня, а кто-то задохнулся в дыму. Особенно не повезло тем, кто носил популярные в то время синтетические плащи: такая ткань при возгорании плавилась прямо на коже, и ее невозможно было снять – люди превращались в живые факелы.
Но даже в этой страшной ситуации нашлись те, кто проявлял настоящий героизм. Так, один из пассажиров, 19-летний Арвидас Гарнис, помог спасти троих детей, а затем вернулся в горящий вагон, чтобы помочь другу, но погиб в огне. Его тело потом так и не нашли. Посмертно он был награжден медалью «За отвагу на пожаре».
Тем временем жители Жасляя останавливали машины, проезжавшие мимо, высаживали пассажиров, а на их места усаживали обожженных людей, чтобы как можно скорее доставить их в медучреждения. Жасляйская амбулатория пыталась оказать посильную помощь, но там не были готовы к такому наплыву пациентов: не хватало лекарств и перевязочных материалов, вместо бинтов использовались даже рваные одеяла. Большинство пострадавших доставили в больницу города Кайшядорис, обожженных укладывали в коридорах и в больничном дворе.
На тушение огня выехали пожарные расчеты из Кайшядориса, Йонавы, Каунаса и других городов, но сил огнеборцев не хватало. Только после прибытия расчетов из воинских частей пожар удалось локализовать. Потушить же его смогли лишь спустя 15 часов.
Цифры не бьются
В советское время факты катастроф обычно замалчивали. Информация о жасляйской трагедии тоже была скудна. Первым официальным сообщением о ней стала краткая заметка, опубликованная через пару дней в газете Tiesa. Из-за режима секретности, царившего в те годы, до сих пор идут споры, сколько людей на самом деле погибло под Жасляем.
В официальном отчете жертвами пожара были признаны 17 человек, 15 из которых погибли на месте, еще двое скончались в больнице. Однако в 1990 году, после восстановления независимости Литвы, завеса секретности с трагедии была снята, и в СМИ начали появляться статьи на эту тему. В том же году подтвердились имена еще трех жертв. Но очевидцы заявляли, что число погибших могло быть гораздо больше.
Позже литовский журналист Йонас Лауринавичюс напишет книгу Ugnies giltine, в которой подробно исследует события
4 апреля. По его мнению, неизвестно, сколько именно пассажиров ехало в третьем вагоне, где температура во время пожара стояла, как в крематории. Он полагает, что их вообще могли не включить в официальные списки, поскольку тела сгорели полностью и останки не удалось идентифицировать: «Третий вагон обгорел настолько, что в нем почти не осталось человеческих костей, так что даже по костным фрагментам невозможно было сосчитать количество жертв».
Вызывает сомнение и официальное число пострадавших – 39 человек, так как известно, что только за первый час в больницу Кайшядориса было доставлено около 80 тяжело раненных и сильно обожженных людей. А ведь пострадавших доставляли еще в больницы Вильнюса, Каунаса, Электреная.
Без вины виноватые
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда ЛССР, созванная для расследования катастрофы, признала ее виновниками диспетчера Стасиса Урбонавичюса и бригадира Мотеюса Шишко, разрешивших пассажирскому поезду обогнать грузовой. В августе 1975-го их осудили на 13 лет и 3 года колонии соответственно.
Однако многие считали, что настоящей причиной случившегося стала неисправность оборудования: автоматика должна была сигнализировать о выезде грузового поезда на главный путь, но та показывала, что все в порядке, поэтому красный сигнал светофора не горел, а диспетчер этого не знал. А ведь, заметив его, машинист остановил бы дизель. Год спустя в газете «Железнодорожники СССР» появилась статья, фактически признавшая, что катастрофа произошла из-за неисправной автоматики. Осужденные написали прошение о помиловании, но тщетно. Урбонавичюса освободили лишь через 7 лет.
На месте трагедии еще в 1975 году поставили небольшую часовню-столп, но только в 1991-м возле станции Жасляй был открыт мемориал в память о погибших 4 апреля.
Леонард КАПЛЕНКО