- И где тебя только носит? - грубо спросила она.
- Валентина Петровна, а это уже вас не должно волновать! - тем же тоном ответила я.
- Марина, у меня есть к тебе разговор!
- Мне не о чем с вами разговаривать! Развелись, разбежались!
- Саша, мой сынок, он страдает без тебя!
- Саша страдает? - переспросила я, не веря своим ушам.
- А ты думала, что ему будет легко? Ты хоть раз подумала, каково это — видеть, как твой ребенок плачет каждый день, потому что его жена ушла и не вернулась?
- Я не могла иначе, Валентина Петровна. Я не могла оставаться с человеком, который не уважает меня и не понимает.
- Уважает? Понимает? Ты сама все разрушила! Если бы ты боролась за него, если бы попыталась найти компромисс, все могло бы быть иначе. Но ты выбрала путь бегства, и теперь Саша расплачивается за твои ошибки.
- Ошибки? - я усмехнулась. - Ошибки? Это вы сделали все ошибки, Валентина Петровна. Вы не давали мне ни шанса, вы всегда были против меня. Вы не любили меня так, как должны были любить свою дочь.
- Любила? - она горько рассмеялась. - Любила? Ты даже не представляешь, что такое настоящая любовь. Ты думала, что я не хочу, чтобы ты была счастлива? Ты думала, что я не хотела для тебя лучшего?
- Лучшего? - я повторила ее слова с сарказмом. - Лучшего? Вы хотели, чтобы я была с человеком, который унижает меня и оскорбляет? Вы хотели, чтобы я жила с человеком, который не способен на настоящие чувства?
- Хватит! - крикнула она, поднимая руки. - Я устала от твоих обвинений. Я просто хочу, чтобы ты поняла: ты разрушила не только нашу семью, но и жизнь Саши. И теперь ты должна это исправить.
- Исправить? - я покачала головой. - Исправить? Как я могу это исправить, если вы сами этого не хотите? Если вы не можете простить меня?
- Простить? - она нахмурилась. - Простить? Ты даже не знаешь, что такое прощение. Ты думаешь, что все можно исправить деньгами или подарками? Ты думаешь, что можно купить любовь и уважение?
- Может быть, - я ответила тихо. - Может быть, я и не знаю, что такое прощение. Но я знаю, что я должна попытаться забыть Сашу.
- Попытаться забыть? - она вздохнула. - Попытаться? Поздно, Марина. Слишком поздно. Саше становится хуже, ты нужна ему.
- Никогда не поздно, Валентина Петровна. Никогда. И если я нужна ему, почему он сам не пришёл?
С этими словами я развернулась и направилась к подъезду.
- Марина, постой! - бывшая свекровь схватила меня за руку. — Марина, послушай меня, — её голос дрожал, но в нём всё ещё звучала сталь. — Я не хотела, чтобы так вышло. Я пыталась защитить тебя, как могла. Но ты не дала мне шанса. Он не может сам прийти, поэтому и прислал меня, Саша умирает!
Я остановилась, но не обернулась. Рука, которой она меня держала, была холодной, как лёд. Я чувствовала её боль, но не могла позволить себе снова поддаться.
— Защитить? — переспросила я. — Защитить от чего? От того, что я была собой? От того, что я не хотела быть с человеком, который не уважал меня?
— Уважал? — её голос сорвался. — Ты никогда не понимала, что значит уважать. Ты всегда видела только то, что хотела видеть.
— А вы? — я наконец повернулась к ней. — Вы видели во мне только сиделку для Саши! Или просто инструмент для достижения своих целей!
Она отвернулась, её плечи опустились. Я видела, как она борется с эмоциями, но не могла найти в себе жалости.
— Ты думаешь, я не пыталась? — её голос был едва слышен. — Я пыталась показать тебе, что ты можешь быть счастлива. Но ты всегда была упрямой.
— Счастлива? — я горько рассмеялась. — Счастлива с человеком, который презирал меня? Счастлива с человеком, который разрушил мою самооценку? Зачем он в тот вечер сел пьяный за руль?
Она закрыла глаза, и на мгновение мне показалось, что она готова разрыдаться. Но вместо этого она снова посмотрела на меня.
— Я не хотела, чтобы ты страдала, — сказала она тихо. — Я просто хотела, чтобы ты была рядом. Эта авария подкосила нас всех, а в первую очередь Сашу. Врачи говорят, что ему будет становиться только хуже.
— Сколько ему осталось? - тихо спросила я.
Она ничего не ответила. Я видела, как в её глазах борются слёзы и гордость. Я знала, что она не сможет меня простить. Но в этот момент я поняла, что мне больше не нужно её прощение. Да, я сбежала от мужа, чтобы вздохнуть свежего воздуха. Я устала ухаживать за ним, ведь он остался инвалидом после аварии. Я слышала упрёки в свой адрес от него, но ему действительно становилось хуже. Когда я уходила, он едва мог самостоятельно передвигаться, а теперь, со слов свекрови, и вовсе не может.
- Марина, ты должна вернуться.
— Я не вернусь, Валентина Петровна, — сказала я твёрдо. — И я не буду пытаться исправить то, что уже сломано. Саша должен научиться жить без меня.
С этими словами я вырвала свою руку и направилась к подъезду. Я чувствовала, как её взгляд прожигает мне спину, но не оглядывалась. Я знала, что этот разговор был последним. Я знала, что теперь у меня есть только один путь — вперёд, без оглядки на прошлое.
Семь месяцев спустя.
- Вот сынок, мы почти пришли, а вот и твой папа, - я встала напротив могилы Саши, держа на руках месячного ребёнка, нашего сына.
- Марина, может со временем ты простишь его? - с надеждой спросила Валентина Петровна.
- Я уже давно его простила, - улыбнулась я.