Памяти Виктора Валентиновича Трубникова, русского офицера и археолога (31.05.1977 – 04.03.2025)
Сегодня – ровно сорок дней, как ушел из жизни обыкновенный русский Герой, Воин без страха и упрека, человек, посвятивший жизни истории и отдавший её за Отчизну, Виктор Трубников.
До участия в специальной военной операции Виктор был археологом по профессии. «Археолог» он был и на СВО, под таким позывным он сражался, отважно и до конца.
Публикуем воспоминания людей, которые знали его близко. Вечная память воину Виктору, вечный покой… Здесь поместились лишь фрагменты воспоминаний. Полностью текст можно прочитать на странице ВКонтакте.
Я. В. Прудников, коллега по археологическому цеху:
– С Виктором мы познакомились в археологической экспедиции на палеолитической стоянке «Марьева гора» в Матвеево-Курганском районе летом 1995 года. Среди юных студентов-первокурсников, а нам, выпускникам этого года, побывавшим уже во многих экспедициях и отыгрывавших роль «дедушек», они и казались слишком юными, особенно выделялся серьёзный, невысокий, худощавый паренёк. Экипирован он был в камуфляж, покрыт армейской панамой-афганкой, в берцах, да ещё и с четырьмя ножами. Это вызывало некоторое недоумение, поскольку все ходили в основном в шортах и сланцах и лишь к вечеру утеплялись, да и вообще время тогда было другое, редко кто из студентов-археологов предпочитал стиль милитари. Но юноша, которого звали Виктор, серьёзно рассказал, зачем ему четыре ножа и отлично трудился на раскопе, а вечером у костра, взяв гитару, исполнил песни Битлз в кантри стиле. Гитара звучала как банджо, а голосом он выделывал рулады не хуже, чем настоящие реднеки. Со временем, раскрепостившись, Виктор явил нам отменное чувство чёрного юмора, так характерное для истфака 90-х, времён отнюдь не святых.
Е.А. Шупенич-Трубникова, жена:
– Мой супруг. Удивительной глубины человек - историк, археолог, исследователь. Человек, очень детально познававший этот мир, вдохновлявший семью на путешествия по миру. С ним было неимоверно интересно, тысячи прочитанных книг не могли не сказаться на богатстве его внутреннего мира. Виктор искренне влюблялся в места, видя в них особенную историю. С ним было не страшно в корне менять жизнь, нам, родившимся и выросшим в городе, вдруг взять и переехать в сельскую местность...
Когда Виктора призвали, я услышала от него «по-другому я не смогу, у нас сыновья, какой пример… деды воевали, значит теперь наша очередь». С честью и ответственностью 875 дней Виктор служил Отечеству. И в редких отпусках дома, не выпускал из рук телефон, продолжая быть на связи со своим батальоном, штурмовой ротой. Очень по-отечески переживал, когда погибали молодые… «так жаль, он правильные книжки читал, фильмы о путешествиях смотрел» писал мне Витя о бойце.
Г. И. Сытенко, коллега по археологическому цеху:
— Начал вспоминать, с какого именно момента мы стали общаться, и не вспомнил. Может быть с Германского клуба, может быть – с факультетской «самоделки». В любом случае Истфак середины – конца 90-х был, по сути, одной семьей, где не замечали разницу между курсами и возрастом (да и какая там была разница, год-другой?). Помню, как пытался втянуть Витю в наше тогдашнее увлечение «толкиенизмом», он даже меч себе сделал, как и все, ходил на тренировки, но на игру так и не поехал, предпочитая серьезные полевые работы нашим забегам по лесополосам.
Кто бы тогда мог подумать, что наши вторничные походы на «военку» впоследствии окажутся вовсе не игрой в Зарницу для ещё неокончательно повзрослевших студентов, а подготовкой к серьезному испытанию себя и страны на прочность.
И. В. Гудименко, коллега по археологическому цеху:
– Виктора знали многие. Для кого-то он был просто коллегой по работе, для кого-то начальником на раскопе. Он был практически всегда молчалив, погружен в себя, редко улыбался. Кто – то воспринимал эту черту его характера как замкнутость, кто-то считал, что Виктор изображает из себя сурового начальника. И те, и другие были не правы. Археология для Виктора была практически всем. Экспедиций, которыми руководил Виктор, было множество. Пересчитать их
