Зимой 1941 года Ленинград оказался в смертельной ловушке. Немцы окружили город, отрезав все пути. Еды почти не было, люди умирали от голода. Оставался только один шанс на спасение — Ладожское озеро.
Когда замкнулось кольцо блокады, единственной дорогой, по которой ещё можно было доставить еду, стала железнодорожная ветка до Волхова. Но дальше грузы везли по воде — через Ладожское озеро. Пока не ударили морозы.
12 сентября 1941 года первый буксир «Орёл» привёл две баржи с мукой в Ленинград. До ноября суда ходили под обстрелами, но 10 ноября лёд сковал воду — навигация закончилась.
Нужно было срочно проложить дорогу по льду. Но лёд ещё не окреп — он трещал под ногами.
19 ноября отправили первый пробный обоз: 350 саней с лошадьми везли муку. Возчики шли пешком, боясь, что лёд провалится. 21 ноября муку доставили, но путь был страшным — люди разгружали мешки и переносили их на руках, чтобы лёд не треснул.
22 ноября 1941 года — первая автоколонна. 60 полуторок (грузовиков ГАЗ-АА) выехали на лёд. Водители боялись: машины везли всего по 5–6 мешков муки, чтобы не провалиться. «Лёд гнулся, как резина, — вспоминал шофёр Иван Филиппов. — Мы ехали с открытыми дверями, чтобы выпрыгнуть, если начнём тонуть».
Дорога была 30 км по льду (а всего — до 100 км). Машины шли медленно, по 35 км/ч, держа дистанцию. Ночью — без света, чтобы немцы не бомбили, днём — под обстрелами. Водители спали урывками, по 2–3 рейса в сутки.
«Чтобы не уснуть, вешали котелок на верёвку — он бил по голове на ухабах», — рассказывал водитель Пётр Новиков.
Главная опасность — полыньи от бомб. Их заносило снегом, и машины проваливались.
«Однажды мы вытаскивали грузовик, который ушёл под лёд. Водитель погиб, но муку спасли — её сушили у костра», — писал в дневнике солдат-дорожник Алексей Воронов.
31 декабря 1941 года в Ленинград везли подарки детям — мандарины и конфеты. Машину старшины Максима Твердохлеба атаковали два немецких самолёта. «Пули пробили кабину, разбили стекло. Я был ранен, но понимал: если мандарины замёрзнут — детям ничего не достанется», — вспоминал Твердохлеб. Он довёз груз, хотя в машине было 49 пробоин.
По дороге жизни везли еду (муку, крупы, масло), топливо (по дну озера даже проложили бензопровод) и эвакуированных — больше миллиона женщин, детей, стариков. «Нас посадили в грузовик без крыши. Мать прикрывала меня телом от ветра. Водитель кричал: "Ложись!" — когда летели самолёты», — вспоминала блокадница Ольга Смирнова.
Цена спасения быда страшной - каждая четвёртая машина не вернулась, тысячи погибших — водителей, дорожников, солдат. 1577 грузовиков подняли со дна весной 1942 года.
Но город выжил.
«Мы не думали о подвиге — просто делали своё дело. А теперь понимаем: это и была Победа», — говорил ветеран-водитель Василий Козлов.