Стоял тяжелый февраль 1936-го года. В столицу Черноземья прибыла важная гостья. Вот только приехала она не смотреть на красоты города, а поддержать ссыльного друга, опального поэта Осипа Мандельштама.
В Воронеж приехала поэтесса Анна Ахматова.
На здании, где она жила – мемориальная табличка. Многие годы в этом непримечательном на вид строении была детская поликлиника.
В 2025-м его ожидает реставрация, которая обойдется Воронежу почти в 50 млн рублей. Работами займется ООО «Спецстрой». Капитальный ремонт продлится до середины декабря 2025 года.
Мандельштамы и Ахматова
Времена, который сейчас считаются темными страницами истории, были в тот момент тягостной реальностью.
– В феврале 1936 года я была у Мандельштамов в Воронеже и узнала все подробности его «дела», – напишет потом Ахматова.
Машина репрессий вертелась со страшной скоростью, перемалывая великие умы и простых людей. “Благодаря” ей в наш город попал великий поэт Осип Мандельштам. Говорят, что провинившемуся перед властями автору разрешили самому выбрать место. Он решил приехать к нам.
Жил Мандельштам в домике в самом центре города – возле Петровского сквера. Поселился поэт вместе в женой в маленькой-маленькой комнатке. Стоит отметить, что его воронежская жизнь сложилась интересно. Поэт писал стихи, трудился в городском театре (ныне – Воронежский академический театр имени Кольцова).
Когда великая поэтесса Серебряного века Ахматова приехала проведать друга, ей просто негде было остановится. У Мандельштамов не хватило бы места еще для одного человека.
Так поэтесса поселилась в здании на 20-летия ВЛКСМ, №59
Ахматова видела Воронеж в февральские серые дни. Эта картина отпечаталась в ее сердце. Поэтессе удалось навсегда передать свои впечатления через слова, которые она сплетала в один образ гениально.
После своего визите Ахматова написала стихотворение о столице Черноземья. И вот любой читатель может почувствовать это давящее серое небо и зимний ветер одного из февральских дней 1936-го года в Воронеже.
“И город весь стоит оледенелый. Как под стеклом деревья, стены, снег.
По хрусталям я прохожу несмело.
Узорных санок так неверен бег.
А над Петром воронежским — вороны,
Да тополя, и свод светло-зеленый,
Размытый, мутный, в солнечной пыли,
И Куликовской битвой веют склоны
Могучей, победительной земли.
И тополя, как сдвинутые чаши,
Над нами сразу зазвенят сильней,
Как будто пьют за ликованье наше
На брачном пире тысячи гостей.
А в комнате опального поэта
Дежурят страх и Муза в свой черед.
И ночь идет,
Которая не ведает рассвета."
Екатерина Кочетова