Я тут недавно тебя вспомнил.
И чуть не умер от тоски.
Нет, не в поэтическом смысле. Не фигурально. Не для пафоса. По-настоящему. Физически. Умер — от мысли, что тебя больше нет рядом. Что твой голос — только в моей голове. Что твой запах — только в памяти. Что твои руки, твои глупые смешки, твои фразы ниоткуда — это уже не про сейчас. Это про тогда.
И от этой мысли хочется свернуться в чёрную точку. Исчезнуть. Стать никем. Потому что без тебя — я и есть никто.
А ведь я так старательно изображал равнодушие.
Я был королём холодности.
Стал чемпионом по фразе «Я не держу».
Мастерски бросал: «Заменимых нет».
А потом ты... просто ушла. Не хлопнула дверью. Не закричала. Не сцены, не драмы. Только тишина. И именно она оказалась самой оглушающей.
Ты перестала бороться за нас.
А я в этот момент впервые понял, что всё — конец.
Я знал, что ты другая. И в этом была вся беда.
С тобой не было удобно. Не было шаблонно. Не было понятно.
Ты была многогранной.
Ты смотрела на меня так, как не смотрел никто.
Ты не говорила «я тебя люблю» на каждом углу, но я чувствовал — ты любишь. Не по-женски. Не как девочка. А как женщина. Целиком. С болью. С терпением. С уважением.
А я...
Я же всегда ждал подвоха. Я не верил. Я разрушал. Я рвал. Я говорил: «Не подходи ближе».
Я обдавал тебя этим ледяным «Как сама?»
Я строил стены, а ты — мосты.
Ты делала шаг — я отступал.
Ты шептала — я кричал.
Ты звала — я молчал.
Ты любила — я проверял.
А потом ты просто исчезла. Как будто никогда не существовала.
И я остался с пустыми руками.
Теперь я каждую вторую равняю по тебе. И никто не проходит.
Они красивые.
Они молодые.
Они «удобные».
Они улыбаются, соглашаются, хотят нравиться.
Но, чёрт побери, они — не ты.
Ты была без фильтров. Без игр. Без нытья.
Ты умела говорить так, что становилось тихо.
Ты умела молчать так, что я слышал всё.
Теперь я ищу тебя в других.
В голосах. В запахах. В походке. В смехе. В манерах.
Не нахожу.
И знаешь, что самое страшное?
Я ведь знал, кем ты была.
Я просто не понял, когда нужно было понять.
Ты не была идеальной. Но ты была моей. Настоящей.
Ты не строила иллюзий. Не требовала. Не караулила у порога.
Ты принимала меня таким, каким я не мог принять себя.
Ты знала мою боль. Видела мои трещины.
И всё равно осталась. Пока хватало сил.
А потом ты замолчала. И я услышал:
ты устала.
Я рвал. Я рушил. Я не жалел.
Я обесценивал. Я говорил, что ты — не предел. Что найду моложе. Что ты — лишь часть. Что сердце моё не занято. Что я — свободен.
Я верил в это. До тех пор, пока не понял: я не свободен.
Ты — мой крест.
Ты — моя слабость.
Ты — моя память.
И от неё не избавиться.
Ни телами других.
Ни разговорами.
Ни цинизмом.
Ты внутри.
Глубоко.
Навсегда.
Ты была той, за кого мужчины не борются. А потом жалеют всю жизнь.
Слишком зрелой.
Слишком умной.
Слишком настоящей.
С тобой нельзя было играть. Тобой нельзя было манипулировать.
Ты не просила.
Ты не умоляла.
Ты не срывалась.
Ты просто была.
И когда ты ушла, я понял — не ты исчезла.
Исчез я.
Теперь я живу в «почти».
Почти нашёл замену.
Почти счастлив.
Почти дышу.
Но в каждом «почти» — ты.
В каждом взгляде — поиск твоих глаз.
В каждом касании — нехватка твоего тепла.
В каждом слове — твои интонации.
Я теперь не живу. Я сравниваю.
И проигрывают все.
Финал? Его нет.
Ты была той, кто мог быть навсегда.
Но я слишком хотел доказать, что никто не нужен.
И доказал.
Себе.
Теперь я живу в этом.
И умираю — понемногу.
Каждый раз, когда вспоминаю тебя на расстоянии руки.