— Ларис, да у тебя что — новая партия этих… как их? Пикой–квикой! — Нина влетела на порог, едва разулась, ткнула пальцем в большой пакет и слегка перекосилась лицом.
— Кви́ллинг, мам, — ответила Лариса, еле успев подхватить пакет, чтобы не упал. — Я преподаватель по рукоделию, это важная часть моих занятий.
Нина раздражённо вздохнула, заметив, что в коридоре опять не протолкнуться: то катушка ниток, то клубок шерсти, то стопка красочных листов.
— Да хоть ква́ркинг назови — всё равно эта мишура валяется тут месяцами! Неужели нельзя сложить аккуратнее?
Лариса почувствовала укол досады.
— Мам, я складываю, как могу. Но ведь квартира наша тоже не бесконечная.
Нина, не слушая, махнула рукой и вдруг резко произнесла:
— Короче, Ларис, хватит. Ты здесь лишняя.
Лариса от неожиданности чуть не выпустила пакет:
— Что?..
Жизнь у матери и дочери долгое время шла ровно. Ларисе было уже тридцать девять. Работала она в Доме творчества, учила детей разным видам рукоделия — квиллингу, вышивке, декору. Зарплата маленькая, но «по зову сердца». Копить на свою квартиру, увы, не получалось. Вот и жила с мамой — экономия же!
Нине же недавно исполнилось пятьдесят девять. Когда-то она работала в торговле, а сейчас была на пенсии и (как уверяла сама) мечтала «наконец отдохнуть от всех». Однако, вместо покоя, она каждый день натыкалась на беспорядок, который оставляла после себя Лариса. И если раньше это было терпимо, то теперь любое разбросанное лоскутное одеяло вызывало у Нины настоящий приступ праведного гнева.
— Я чего хочу? — любила повторять она соседке. — Спокойно кофе на кухне выпить, зная, что у меня в прихожей не валяются обрезки ткани!
Соседка кивала:
— Понимаю, — и шёпотом добавляла: — Но твоя-то хоть… не играет на скрипке, а то у меня внучка пилит сутками. Уши вянут.
Нина смеялась, но внутри злилась: «Скоро я не только кофе спокойно выпью, но и всё переставлю в квартире так, как мне нравится».
Всё это копилось, копилось и в какой-то миг прорвалось в одной-единственной фразе — «Ты здесь лишняя».
— Мам… — Лариса не верила собственным ушам. — Ты же не шутишь сейчас?
Нина сняла с головы лёгкую шапочку и бросила на вешалку так, что та съехала на пол.
— Хватит шуток. Мы живём с тобой вдвоём уже сколько лет? Тебе под сорок. А у меня — возраст, когда хочется дышать свободно. Собирайся и ищи себе отдельное жильё.
— Но нам было нормально вместе, — прошептала Лариса, чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди. — Я же плачу за квартиру, покупаю продукты. Разве я не помогаю?
— Помогаешь, но мало! И, главное, мне надоело вечно ругаться: там твои клубки, тут твои журналы… Ни мне гостей позвать, ни личную жизнь наладить.
Лариса раскрыла рот:
— Какую ещё личную жизнь?..
— А то я не человек, да? Может, я с Татьяной Павловной на море соберусь, а может, найду мужское внимание… Да хоть что! И не обязана я согласовывать каждый шаг со взрослой дочерью, которая сама по сути тут гостит, — последнее слово Нина произнесла с особым нажимом.
Лариса ощутила, как слёзы подкатывают к горлу.
— Гостит… Мама, я же… твоя дочь, а не квартирантка.
Нина поджала губы, вскинула подбородок:
— У тебя есть месяц. И не надо тут театра.
Всю ночь Лариса провела без сна. Пыталась то позвонить подруге, то просто тупо смотрела в потолок, прикидывая, сколько придётся платить за съём. Деньги… у неё ползарплаты уходят на материалы для занятий. Вот где насмешка судьбы: учит детей творчеству, а самой негде складировать собственные поделки!
На утро, с опухшими глазами, она пришла в Дом творчества. Там коллеги сразу заметили, что у Ларисы настроение хуже некуда.
— Ларис, что случилось? — Галя, преподаватель по вязанию, наливала в кружку кофе, попутно рассматривая осунувшуюся подругу. — Ты вся бледная.
— Мама меня выгоняет, — коротко ответила та и горько улыбнулась.
Галя отпила кофе и сделала вид, что подавилась:
— Взрослую дочь, которая ей же помогает?! Да ей не стыдно?
— Может, и не стыдно. Она говорит, что я здесь лишняя.
— Ничего себе! Слушай, а ты подавай на неё в суд, — хохотнула Галя, пытаясь внести юмор в разговор. — По Конституции ведь у нас… — она вдруг запнулась, поняв, что звучит это нелепо.
Лариса тоже улыбнулась, оценила иронию.
— «Каждый имеет право…» — процитировала она. — Да только мы ж тут не собственность делим, а чувства. Не пойду я по судам, это ж мать.
Галя кивнула и похлопала подругу по плечу:
— Смотри на всё с другой стороны: может, это и к лучшему? Снимешь себе квартиру, сама хозяйка. Устроишься подрабатывать. Помнится, ты хотела открывать кружок вышивки, да?
Лариса вздохнула:
— Не то чтобы хотела, но… теперь, пожалуй, придётся не только хотеть, но и действовать.
В тот же вечер мать и дочь встретились за кухонным столом. Нина была холодна, но явной злости не выказывала. Казалось, она и сама устала от своих резких слов, но отступать не хотела.
— Ладно, если вдруг не найдёшь квартиру, можешь какое-то время пожить у бабушкиной сестры. Она на даче теперь живёт, — предложила Нина, потягивая чай и поджимая губы.
— Ага, буду соседкой мышей в деревенском доме, — грустно пошутила Лариса. — Мам, скажи по правде: ты действительно хочешь, чтобы я немедленно ушла?
Нина не сводила глаз со своей кружки, словно внутри боролись две эмоции — обида и любовь. Но в итоге посмотрела дочери в глаза:
— Да, хочу. И для твоего блага тоже. Сама поймёшь, когда начнёшь жить одна.
На следующий день Лариса приступила к «мини-квесту»: найти подходящее жильё в родном районе, чтобы далеко не ехать на работу. Зарплата маленькая, сбережений немного, значит, придётся либо искать что-то подешевле, либо соглашаться на подработку.
Для юмора сама над собой посмеялась: «Скоро заведу кружок “Как переехать от мамы в сорок лет и не потерять оптимизм”».
Подруга Галя, узнав об этом, подкинула ей идею:
— На втором этаже у нас объявили набор на вечерние кружки. Возьми дополнительную группу квиллинга, и тогда сможешь тянуть аренду. Да ещё и любимым делом заниматься!
Сама мысль о том, что кто-то будет платить ей за то, что она в любом случае обожает, внушала Ларисе лёгкую радость.
— Галя, ты гений! — воскликнула Лариса. — Я поговорю с директором.
Ещё один комичный эпизод произошёл, когда она пришла смотреть первую квартиру. Хозяйка, бойкая бабушка, рассказала, что готовит дома квашеную капусту в больших вёдрах — вся кухня была пропитана ароматом уксуса и рассола.
— А вы не против капустки? — хитро спросила хозяйка. — Я тут, бывает, крышку снимаю, когда она булькает. Запах сразу на весь подъезд.
Лариса представила, как её рукодельные заготовки впитывают этот специфический аромат, и поняла: «Нет, не хочу жить в квашеном царстве».
Вторая квартира находилась возле шумной магистрали, окна выходили прямо на проезжую часть. «Буду с утра до ночи слушать гул машин, уж лучше квашеная капуста», — шутливо подумала Лариса.
На третьем варианте ей более-менее понравилось: старенькая «однушка» с небольшим, но аккуратным ремонтом. Правда, хозяйка — замкнутая на вид женщина — только уточнила:
— Надеюсь, вы не будете шумно праздновать дни рождения и устраивать у меня склад?
— Нет-нет, — быстро заверила Лариса. — Прямо сейчас я готова хоть целоваться с этими стенами — только пустите.
Женщина недоверчиво хмыкнула, но ключи пообещала дать на днях, если Лариса принесёт справку с работы и внесёт залог.
— Справку? — Лариса опешила. — А, ну хорошо. Педагог — это не военный секрет.
Вернулась домой окрылённая, застала маму Нину в прихожей с чемоданом. Оказалось, что Нина собралась к подруге в другой город на неделю.
— Вот и хорошо, — подумала Лариса. — Я спокойно соберу вещи. И никакого крика за спиной.
За неделю Лариса оформила все документы на съём, набрала группу по квиллингу и была уже вполне уверена, что сама справится финансово. Осталось только решить, как увозить свои горы материалов.
Нина вернулась на следующий день после подписания договора. На лице у неё читалась смесь любопытства и какой-то странной тихой грусти.
— Ну что, нашла вариант? — негромко спросила она, включив в коридоре свет.
— Да, всё подписано. На днях перевезу барахло — и свобода, — вымученно улыбнулась Лариса, стараясь сохранить лёгкий тон.
Нина кивнула и поставила чемодан, стряхнув с него дорожную пыль. Взгляд её вдруг упал на стопку новых листов для квиллинга.
— Что ж, всё-таки свобода тебе не повредит, — сказала она, но уже без прежней резкости. — А то, может, откроешь своё дело, станешь рукодельным предпринимателем.
— Будем надеяться, — Лариса почувствовала, как щемит сердце. Несмотря на все обиды, она любила маму, и ранить её тоже не хотела. — Да, и извини, если я слишком захламляла квартиру. Понимаю, что могла быть аккуратнее.
Нина вздохнула.
— Я, может, и погорячилась… Но разве нет? Две взрослые женщины в двухкомнатной квартире — это иногда невыносимо.
Через три дня Лариса официально переехала в съёмную «однушку». Когда она внесла последний ящик с бумагой и нитками, устало опустилась на старый диван посреди комнаты и вдруг засмеялась сквозь слёзы:
— Вот оно, моё новое королевство!
На дворе смеркалось, кухонька была маленькая, зато уже своя, а не мамина. Она заварила чай в видавшем виды чайнике, сунула в стакан плюшку и расплылась в улыбке.
— Как же здорово просто сидеть и слышать шум улицы за окном, не боясь, что сейчас мама выйдет и начнёт ругаться за то, что крошки на полу.
Когда Лариса раскинула цветные ленты на подоконнике, в дверь робко постучали. Открыла — на пороге соседка слева, женщина лет шестидесяти:
— Здравствуйте, я Валентина Петровна, познакомиться пришла. Слышала, вы рукодельем занимаетесь?
— Да, здрасте, проходите… Только у меня пока даже стульев нет, — смущённо сказала Лариса.
— А ничего, постою. Я вот чего: у меня внучка хочет учиться вышивать крестиком, вы не возьмётесь научить?
Лариса ощутила горячую волну радости. Вот оно — подтверждение, что не зря всё затеяла.
— С удовольствием! — ответила она.
Вечером ей позвонила мама. В голосе Нины слышалось напряжение, но и тёплая искорка тоже:
— Ларочка, ты там как? Всё перевезла? Соседей не боишься?
— Мам, всё хорошо.
— Ну, береги себя. Если вдруг… звони.
— Хорошо, позвоню.
Лариса взглянула на свои новые владения: простенькие обои, на полу линолеум, но зато можно хоть посреди комнаты кукольный замок выстроить из своих коробок!
— Может, мама и права, — подумала она, сдувая пыль с ниток мулине. — Пора перестать быть «лишней» в чужой жизни и стать главной в своей.
Она засмеялась, вспомнив, как Нина всегда повторяла: «Будешь жить сама — поймёшь наконец, что такое порядок». «А я — попробую доказать обратное: у меня будет порядок с лёгким творческим хаосом», — решила Лариса.
Никто не мешал, никто не ругался, и, наконец-то, в душе появилось ощущение… свободы, смешанное с тёплой грустью: всё-таки это новая глава в жизни — без вечного маминого ока, но с надеждой на более здоровые отношения между взрослой дочерью и не менее взрослой матерью.
НАШ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.