РАГА У11. СУИЦИДНАЯ НОЧЬ.
Когда человека приговаривают к расстрелу, на его лбу зеленкой рисуют правильный круг, чётко по центру. Для чего это делается? Чтобы пуля, залетевшая в череп и не вызвала инфекцию.
Легче укусить себя за нос, чем переспорить женщину. R страдал, как приговорённый к расстрелу, помещённый в одиночную камеру, где сидят только смертники, ожидающие решения своей судьбы.
Ему мерещился суицид.
Жить нужно было, отбрасывая всё лишнее и сосредоточившись на самой сути, если она в жизни имелась.
Весь обмен мнениями с Нигиной свелся к театрально подчеркнутому хлопанью двери.
Сейчас так не хватало Нигины! Из-за этого обмена мнениями у R даже разладился весь процесс обмена веществ.
Трагедии тяжёлого детства заключаются в том, что его катастрофы вечны. R ещё в глубоком детстве ужаснулся, когда представил себя мёртвым. Смерть до того неотвратима, как если бы человек рискнул в упор застрелить посла, Чрезвычайного и Полномочного Посла Соединённых Северо-Американских Штатов Америки, и остаться при этом в живых.
Таким образом, каждый живущий на Земле человек приговорен к смерти. R не является исключением из правил, которые правят, словно правящий класс капиталистов. Другой вопрос:
Когда это произойдёт?
Когда это…
Когда…
У R это произошло после того, как они с Нигиной расстались. R побрызгал в последний раз прибалтийским парфюмерным дезодорантом для мужчин «КОРТ», обладающим приятным горьковатым ароматом свежей зелени. Фирма «Дзинтарс», Рига… Он побрызгал дезодорантом под мышками и в разных других местах своего холодеющего тела и прилёг на диван умирать.
И долго мой труп на диване лежал
До ужина – с серым лицом…
Может быть, нудная, сварливая женщина (жизнь тоже) лучше, чем никакой? Потому что темнота наступает, когда зажигаются ночные красные фонари над дверями амстердамских борделей.
Подобно дверям, которые захлопнула Нигина, подобно дверям, через которые проходят все, кто только пожелает, из гостей свободного города Амстердама, до самого позднего и раннего утра не смыкались покрасневшие от бессонницы глаза R, написавшего в те тяжёлые для него дни шедевр лирического стихотворения, который он назвал:
РАЗЛУКА
_________
В словах всех текстов – по которым бредут, споты-
к а я с ь , мои глаза,
покрасневшие от бессонницы – я вижу
р а с с ы п а в ш и е с я
буквы твоего
имени…
По этой дороге прошли караваны печалей, и все они стремились к одной цели — к истине, к правде, к Правде Востока, к Ферганской правде, к Пионерской правде, к Пионеру Востока. В конце всех дорог любви прячется одиночество…
Все бандерлоги, все звери направлялись к одной цели, словно в одно место, в один ковчег, который Ной строил 120 лет...
ЗОО (ПАРК)
___________
Здесь собрали зверей, словно в древнем ковчеге –
Не рычи, не скули и не вой!
Здесь о пище заботится и о ночлеге -
Зам. Директора Вайсенберг Ной…
Я гляжу на зверей через прутья решетки,
Кто же в клетке – они или я?
И гремит в облаках ( не по метеосводке) –
В колеснице пророк Илия…
Не о погоде и не о метеорологических сводках, не о Медео и не о Кок-Тюбе. И даже не о двухместном номере в гостинице «Казахстан» в центре Алма-Аты, прекрасном зелёном городе, особенно осенью, когда жёлтые листья создают атмосферу уюта и красоты. Этот великолепный город расположен в чаше гор, и по канатной дороге можно добраться из города за город, где так здорово, особенно когда ты не один, а с ней — с самой красивой девушкой Нигиной, маленькой, стройной и скромной.
Она похожа на японку, которая смотрит прямо в глаза, предлагая купить видеоприставку — целый комплекс: телевизор, видеоприставку и магнитофон «ПАНАСОНИК» (Пан, а как же сонник? Не мочились ли вы на ночь без Демона?), «СОНИ» — та же девушка в других трусиках; система «ШАРП» — та же японка, которая настолько похожа на Нигину, что можно носить этот рекламный снимок, как будто это фотография самой Нигины, сделанная в фотоателье «СРОЧНОЕ ФОТО» на одной из улочек, образующихся от Госпитального рынка: Большая Мирабадская — Малая Мирабадская, Большая Бешагачская — Малая Бешагачская, Большая Госпитальная — Малая Госпитальная, 1-й Госпитальный проезд, 2-й Госпитальный проезд — и все они начинаются от одного Госпитального рынка.
Вовчик родился на одной из этих улиц, никто точно не знает, на какой именно, но кажется, скорее всего, на Малой Мирабадской. И сразу ох… охнул, и стал жить таким ох…, охнутым, везущим R и Нигину в своей итальянской тачке 1973 года рождения — семнадцатилетней красавице, ведь и Нигине было 17 (семнадцать!) лет… Когда-то. Было. 17. Лет. Когда-то. Было...
Семнадцатилетняя итальянка развивала невероятную скорость. Она мчалась по проспекту Дружбы Народов, носящему имя Патриса Лумумбы, со скоростью 120 километров в час, что в Италии было бы эквивалентно 60 милям в час, а на Байконуре или мысе Кеннеди — 8 километрам в секунду.
Вовчик сидел в белоснежном автомобиле «Мерседес-Бенц», словно человек, который уже привык к такой машине и водит красивых девушек. Однако в этот раз рядом с ним не было никого, кроме R. Вовчик пролетал мимо прекрасных дам, словно белоснежный вихрь, и они мысленно падали ниц. А сзади сидел R, который был в пролёте вместе с Вовчиком.
И вот, настроившись на нужную волну, R начал разговаривать с Нигиной, хотя её не было рядом, и она не могла слышать его слова. Тем не менее, он был искренен в своих чувствах:
— Нигиночка, я любил тебя, как единственную сестру семи братьев. Не знаю, сколько ещё ждать, но я буду ждать тебя.
На Земле живёт девочка по имени Нигина. Она приходит ко мне, чтобы стучаться в моё сердце, но я захлопнул перед ней дверь. И только тогда я понял, что моя судьба записана в узорах её пальцев. На мою голову обрушились удары судьбы, словно удары пресса на Ленинградском Монетном Дворе, выбивающие на теле человека его достоинство.
Нигина моя, достоин ли я страдать из-за тебя? После нашего разрыва я стал ещё больше пить. После пьянок я дрался, как холерик, спал, как флегматик, плакал, как меланхолик, и целовался, как сангвиник. Но я никогда не был счастлив...
НОЧНАЯ ВРЕЗКА
В настоящее время текст расположен на странице 21, а на 17-й странице — большая круглая печать «Библиотека Конгресса Соединенных Штатов Америки» и номер шифровки.
Примечание редакции Главной редакции издательства «АRDIS»
Предисловие Юрия Кублановского «Третий внутренний мир первого персонажа», Главного Героя R, в третьем, более раскованном и рискованном тексте ОМАРА РИФАТА БЕКА МАНСУРА АЛЬ-ФАРГОНИ, опубликованном в 1990 году в издательстве «АRDIS».
РАГА У111, НОЧЬ - В ЕЕ ПРИВЫЧНОМ ПОНИМАНИИ,
Как и все мужчины, R был зависим от своих привычек, которые, к сожалению, не всегда были хорошими. Однако именно они помогали женщинам, включая Нигину, удерживать его рядом с собой.
Итак, R страдал и умирал, умирал и страдал. Все его страдания начались в ту ночь, когда наступила р а г а НОЧЬ РОЖДЕНИЯ. И об этом мы расскажем в одноименной главе:
“НОЧЬ РОЖДЕНИЯ” …
А пока продолжается НОЧЬ - В ЕЕ ПРИВЫЧНОМ ПОНИМАНИИ...
R был близок к истине, но не настолько, чтобы это приносило ему удовольствие и кусочек вечного кайфа…
Истина в двух словах, высеченных на перстне царя Соломона:
"Всё проходит".
Как точно описаны события в этих двух, даже не трёх словах! Они словно отражают неопределённое состояние R, само "SOS"-стояние его души. Кажется, что R сидит в самом сердце Средней Азии, подобно величественному варану, огромному и жирному, смотрящему вокруг немигающим вараньим глазом. А вокруг всё проходит, как мимолетное явление...
ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ
Из цикла «Знаки молчания»,
Я – пьяный от сладких снов – хочу вложить в строчки стихов
свои неисполненные желания, переполняющие мою пустую грудь.
Клейкие листья и яркие листочки носятся в воздухе непредсказуемо,
как запятые в диктанте на вольную тему…
Звезды уходят молча, не оставляя в небе следов…
Знаком вопроса перед судьбой согнулся мой
сгорбленный силуэт...
Я хочу, чтобы в самом конце моей жизни стояла не последняя точка, а
м н о г о т о ч и е…
РАГА 1Х. ОДНА НОЧЬ И ТРИ ГОДА.
Поэтому R услышал и увидел, как однажды ночью пришел к нему гордый Дантон и сказал:
- Мне больше нравится быть гильотинированным, чем гильотинировать других…
А маленькому R сделали обряд обрезания, когда маленькому R было
всего три года…
РАГА Х, НОЧЬ ЖЕЛАНИЙ
Хожу по Бродвею – как денди,
Любовниц имею до ста…
Экс-промт мой – подобно легенде –
Из уст переходит в уста…
— Я знал одного человека, — начал рассказывать R Спиркину, — так вот, когда он родился, из него будто вынули стержень — как шампур. Стал этот человек и вашим, и нашим… Коза, пасущаяся на нейтральной полосе: и те её доят потихоньку, и эти тоже доят, и те не стреляют, и эти тоже не стреляют: и пасётся эта коза на нейтральной полосе, и кушает цветы необычайной красоты...
— Ну ты даёшь! — Как так? — искренне изумился Спиркин, протянул руку и взял со стола R пачку сигарет «Космос». Вытащил сигарету, размял её пальцами, закурил и, поддерживая разговор с R, сказал ему по-таджикски (по фарси? — пофорси!):
— «КАЙХОН» сигарети фильтрдор наъви якум…
— Вазорати нигахдории тандурустим СССР таъкид мекунад: тамокукаший ба саломатни шумо хатарнок аст — ответил Спиркину, не задумываясь, на чистейшем фарси великолепный R.
Водитель трамвая
________________
Он ходил в детский сади носил красный шарф, словно знамя.
Он ходил в детский сад, и любил он конфеты и «Фанту»…
- Как зовут тебя, мальчик? – спросили его. Он ответил - не знаю…
- Кем ты будешь? – спросили.. И ответил он им – Космонавтом…
Он – водитель трамвая. Он водит трамвай по марщруту.
Всегда смотрит вперед, поправляя небрежные космы…
Пассажиров везет в магазин, на базар, на работу.
И он курит, конечно, сигареты с названием «Космос»…
— Какое замечательное стихотворение ты написал! — воскликнул Спиркин, с искренним восхищением глядя на R.
На этот раз его слова были искренними, поскольку он уже курил третью сигарету, и вся пачка «Космоса» была в его распоряжении. Польщённый R поспешил на кухню, чтобы приготовить для Сперкина бразильский кофе «Neskafe GOLD de Luxe».
Что может быть приятнее, чем дымящаяся чашка настоящего кофе, хорошая сигарета с фильтром и умный собеседник, который ценит твои стихи? А если этот собеседник — понимающий в поэзии человек, с которым можно поговорить о женщинах, то что может быть лучше?
— R, я не могу спать… Я читаю твои стихи по ночам, они мне очень нравятся! Раньше, когда я ещё не знал твоих произведений, на вопрос: «Назовите, пожалуйста, фамилию поэта…» — я сразу, не задумываясь, отвечал: «Пушкин». А сейчас, если бы меня спросили то же самое, даже ночью, я бы без колебаний ответил: «R, и только R…»
— Правильно, это ты хорошо подметил, — согласился R со Спиркиным, подливая ему горячего кофе и пододвигая поближе металлическую пепельницу в виде лица Мефистофеля.
R тушил горящие, дымящиеся окурки, ввинчивая их в глаза Мефистофеля, железного Мефистофеля, которому столь изысканные, изощрённые пытки не приносили абсолютно никаких неприятных эмоций. Поистине, дух, Мефистофель!
Чем больше R тушил окурков об глаза Мефистофеля, тем больше сигарет он курил. А чем больше R курил, тем больше вреда он приносил своему здоровью, тем больше сокращал свою жизнь, и без того короткую, безалаберную, суматошную и в то же время прекрасную…
РАГА Х1. НОЧЬ ОТКРОВЕНИЯ,
“Меж упований, забот, между страхов забот и волнений
Думай про каждый ты день, что сияет тебе он последним:
Радостью снидет тот час, которого чаять не будешь.”
Гораций.
R сел в позу мыслителя, почесал затылок и, по привычке, стал ковыряться в мозгах. Он задумался:
«Неужели для меня каждую ночь открывается новая жизнь? Вот, например, наступила ночь откровений. Какие тайны жизни она откроет мне в эти бессонные часы?»
Да, конечно же, да… Я всё думаю, что когда-нибудь заживу хорошо, а сегодняшний день — лишь очередной шаг к прекрасному светлому будущему. Шаги меняются, время идёт, а жизнь проходит.
Я жду подходящего времени, но время не ждёт меня. Жизнь проходит мимо, словно сверкающая, благоуханная, красивая, нарядная, и очень дорогая сигаретная девочка... Она проходит мимо тебя... И с вежливой небрежностью...
Осознать, что ты ничего не имеешь — уже хорошо, потому что ты, по крайней мере, имеешь информацию о том, что ты ничего не имеешь. Это уже зерно истины в мусоре мыслей…
Если смотреть с философской точки зрения, то наше настоящее, то есть сегодняшний день, какой бы он ни был, — это и есть наша жизнь. Надо жить в отсеке сегодняшнего дня. Не тревожьтесь о завтрашнем дне. Эти истины помогали R, который уже устал решать арифметическую задачу: пункт А и пункт Б: дом — работа, работа — дом, соединённые двумя параллельными железными линиями трамвайных рельсов… Потому что жизнь R — это сплошная геометрия...
Только философия выручала его. Потому что для R каждую ночь открывается новая жизнь. И он думает:
«Жить мне необходимо именно между прошлым и будущим, то есть в настоящем. В городе я суетился из-за будущего, в деревне я маялся по прошлому, но нигде я не жил настоящим.
Я печалился — ибо плакал, я боялся — ибо дрожал от страха, я радовался — ибо смеялся…»
R, ты — мастер бурлеска, но в тебе нет чувства меры. Ты свободен, и это самое главное. Даже когда ты подходишь к клевым телкам, чтобы их снять, а они небрежно протянут тебе в нос с чиланзарским акцентом: «Чувак, ты свободен…», ты должен чувствовать себя настолько свободным, что с этим чувством свободы и счастья незнаком даже сам Шериф, Главный Шериф штата Техас!
Но твоей ж… должно и крайне необходимо иметь чувство меры. Чувство меры. Если этого чувства нет в твоей голове… Если из твоей задницы будет передаваться в твою голову Чувство Меры — то твоя голова сможет работать продуктивнее…
Тойсико Кайфу — так зовут японского премьер-министра. Как станет тебе не очень комфортно в жизни, сразу вспоминай фамилию японского премьер-министра — Тойсико Кайфу. Вспоминай больше Кайфу, больше Кайфу, больше Кайфу, больше Кайфу — поэтому японцы так хорошо живут, потому что все они живут под одним премьер-министром, под одним Кайфу, который везде дает им Кайфу. Все японцы под одним Кайфу…
Японский аутотренинг...
- R, если говорить о любовной лирике, вернее о любви, а ещё вернее, о женщине, то она всегда тоскует по мужскому началу...
- Ты хотел сказать не по началу, а по концу, - попытался сострить R. - Если говорить о тебе, то у тебя на все догадки — одна разгадка. Ты будешь разговаривать с женщиной о Рильке, а после разговора с ней ты, естественно, догадаешься, что она тоскует по твоим мужским достоинствам, изнемогая и желая...
- Нет, ты послушай, какая хорошая рифма: «Ряженка — ляжем-ка?»
- Слушай, я здесь ни один день не ночевал. Самое главное в жизни — это хорошая шутка. Юмор должен стать мерилом мужества. R отшучивается, словно отстреливается. Он срывает аплодисменты и плевы поклонниц своего таланта, как цветы, которые распускаются только один раз в жизни. Но самое главное в этом букете для меня — это стебель руки моей Нигины, с которой R лежал среди колоссальных колосьев ржи, слушая перестук колёс железнодорожного состава. С одной стороны, перестук колес портит идиллию, но с другой — создаёт напряжённость и читабельность, придаёт остроту действию.
Поскольку Ночь Откровения — это и прощание, и вся наша жизнь, то в такой небольшой главе сложно описать её во всей красе и многообразии. Поэтому, из-за недостатка объёма, придётся смириться с тем, что на этот раз наступает утро по всем законам природы, и приходит время следующей ночи, которая называется…
(Продолжение следует)