Дождь в городе лил как из ведра, превращая кюветы в мутные реки. Стефания прижалась к стене бара "Золотой метиз", прячась от непогоды и лишних глаз. В кармане её кожанки тяжело лежал топор — не орудие убийства, а вещественное доказательство. За дверью пахло подгоревшим гуляшом и ложью. — Ну что, детектив? — бармен ехидно ухмыльнулся, — Опять пришла танцевать на граблях? Стефания резко развернулась, её тень на стене совершила резкое фуэте. — Я пришла за правдой. И за тем парнем, что забыл, что топоры — они ведь тоже умеют говорить... В углу тихо звякнул разбитый стакан. Город снова готовился к похоронам.
Дождь в городе лил как из ведра, превращая кюветы в мутные реки. Стефания прижалась к стене бара "Золотой метиз", прячась от непогоды и лишних глаз. В кармане её кожанки тяжело лежал топор — не орудие убийства, а вещественное доказательство.
За дверью пахло подгоревшим гуляшом и ложью.
— Ну что, детектив? — бармен ехидно ухмыльнулся, — Опять пришла танцевать на граблях?
Стефания резко развернулась, её тень на стене совершила резкое фуэте.
— Я пришла за правдой. И за тем парнем, что забыл, что топоры — они ведь тоже умеют говорить...
В углу тихо звякнул разбитый стакан.
Город снова готовился к похоронам.