Дождь хлестал по мостовым, когда Стефания вошла в мой офис. Высокая брюнетка в красном платье, с лицом, холодным как лезвие.
— Меня подставили, — сказала она, закуривая. — Полиция нашла топор с моими отпечатками. Я не убивала его.
Её глаза, тёмные и глубокие, не выдавали эмоций. Я взял дело. Пятьдесят баксов в день плюс расходы.
В её квартире я обнаружил странные следы на стене — будто кто-то тщательно что-то замыл. Слишком тщательно.
— Раньше я была балериной, — сказала Стефания, заметив мой взгляд. — Теперь работаю в баре «Синяя луна».
Тело нашли в кювете возле заброшенного склада. Некрасивая смерть для
человека, который, как выяснилось, был театральным критиком. Того, кто
разрушил карьеру Стефании три года назад.
Мой информатор в полиции шепнул, что ключевой уликой был какой-то
метиз — винт с необычной резьбой, найденный у жертвы в кармане. Такие
производили только на заводе Моретти, где работал брат Стефании.
Я проследил за ним до захудалого ресторана. Он ел гуляш и нервно
поглядывал на часы, когда к нему подсела темная фигура. Они говорили
недолго, но мне хватило времени сделать несколько снимков.
Вечером я пришел в «Синюю луну». Стефания пела, а в перерывах
обслуживала столики. Когда-то она блистала на сцене, выполняла фуэте
так, что критики стоя аплодировали. Теперь её сцена — прокуренный бар в
доках.
— Ваш брат подставил вас, — сказал я, показывая фотографии. — Он
встречался с человеком Моретти. Думаю, это была месть критику за вашу
сломанную карьеру.
— Семья, — горько усмехнулась Стефания. — Он всегда был слишком… заботливым.
Джаз медленно затихал, а я смотрел, как она уходит в ночь, унося с
собой тайны, которые я раскрыл, но которые никогда не будут произнесены
вслух.