Жилищно-эксплуатационная контора №8 переживала не лучшие времена. Заявки от жильцов сыпались как осенние листья в октябре, трубы лопались с регулярностью метронома, а штат сотрудников таял быстрее, чем мороженое на солнцепёке. Особенно остро стоял вопрос с домом №14 по улице Путиловской, где совсем недавно случилась настоящая катастрофа локального масштаба — прорвало трубу в подвале, и теперь вся живность подземелья недвусмысленно переселялась в квартиры возмущённых граждан.
— Господи, ну за что мне всё это? — бормотал начальник ЖЭКа Семен Афанасьевич, вытирая платком лысину, которая, казалось, с каждым днём расширялась. — Кому поручить эту мясорубку? Никто не выдерживает!
— Так выезжали уже трое, — напомнила ему секретарша Зинаида, женщина неопределённого возраста с очками на цепочке. — Николаева бабки со второго этажа метлой прогнали, Петрович запил ещё до подвала, а Михалыч, сами знаете...
— Да-да, — махнул рукой Семен Афанасьевич. — Бедняга до сих пор заикается и крестится, когда видит водопроводный кран.
В этот момент дверь в кабинет распахнулась без стука, и на пороге возникло нечто ошеломляющее. Мужчина лет сорока пяти, одетый так, словно его гардероб комплектовали одновременно дорогой бутик и сельский секонд-хенд. На нём красовались идеально выглаженные брюки с безупречными стрелками, но при этом клетчатый пиджак с заплатами на локтях. Белоснежная рубашка контрастировала с галстуком-бабочкой кислотно-оранжевого цвета, а на ногах сияли лакированные туфли разного оттенка – один чёрный, второй — коричневый. Венчала этот ансамбль кепка а-ля Шерлок Холмс, из-под которой выбивались рыжие с проседью кудри.
— Бонжур, товарищи коммунальщики! — изрёк гость, картинно взмахнув тростью с набалдашником в виде головы лося. — Аристарх Нарциссович Квочкин к вашим услугам. Позвольте заметить, коридор у вас нуждается в неотложной реконструкции. Эти обои я видел последний раз в сериале про Брежнева.
Семен Афанасьевич и Зинаида застыли, открыв рты.
— Вы к нам по какому вопросу? — наконец выдавил начальник.
— По самому насущному! — Аристарх прошагал к столу и без приглашения опустился в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу. — Я слышал, что ваша организация испытывает дефицит квалифицированных кадров в области санитарно-водопроводной экзекуции.
— Чего? — не поняла Зинаида.
— Сантехников у вас нет, дорогуша, — пояснил Квочкин, извлекая из внутреннего кармана пиджака портсигар, украшенный стразами. — Я решил предложить свои услуги. Знаете ли, для меня это не работа, а творчество, хобби между сеансами астральной медитации и игрой на терменвоксе.
— Вы... сантехник? — с сомнением уточнил Семен Афанасьевич, оглядывая странного посетителя.
— Сантехник — это так приземлённо звучит, мсьё, — поморщился Аристарх, выпуская струйку сизого дыма через ноздрю. — Я — гидравлический реаниматор, специалист по водным артериям городских организмов. Три года стажировался в Венеции, знаете ли. Там это целое искусство.
— А документы у вас есть какие-нибудь? Диплом? Сертификат?
Аристарх Нарциссович закатил глаза и картинно вздохнул.
— Какие могут быть бумажки, когда речь идёт о призвании? Вы же не просите у соловья документ на право петь, не так ли? — он сделал паузу для драматического эффекта. — Но если вам так спокойнее...
Он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, на котором красовалась печать внушительных размеров и текст на смеси русского и латинского языков.
— Это что? — Семен Афанасьевич с трудом разбирал размашистый почерк.
— Рекомендательное письмо от графа Монтенегро, — небрежно махнул рукой Квочкин. — Мы вместе охотились на носорогов в прошлом сезоне. Его водопроводная система — это шедевр инженерной мысли эпохи Возрождения. Я имел честь её усовершенствовать.
Начальник ЖЭКа переглянулся с секретаршей. Выбора у них особо не было — жильцы с Путиловской грозились устроить самосуд над коммунальщиками.
— Знаете дом №14 по Путиловской? — осторожно спросил он.
— О, эта постройка времён позднего Хрущёва! — оживился Аристарх. — Серия П-44, если не ошибаюсь. Превосходная теплоизоляция, но вентиляция ни к чёрту. Был там проездом в прошлом тысячелетии.
— Там проблемы с подвалом. Течь. Никто не может справиться.
— Проще простого, — Квочкин поднялся и энергично потёр руки. — Дайте мне ключи, и к вечеру ваш подвал будет сух, как мартини в бокале опытного бармена.
Жильцы дома №14 давно потеряли веру в людей, особенно тех, кто носил форму коммунальных служб. Поэтому, когда в их двор вошёл человек, похожий на помесь эксцентричного профессора и циркового артиста, они лишь обречённо вздохнули. Очередной шут гороховый из ЖЭКа, который наверняка сбежит после первого же взгляда на подвал.
— Бонжур, товарищи квартиросъёмщики! — громогласно объявил Аристарх, обращаясь к группе пенсионеров на лавочке. — Как поживает ваша плесень? Размножается?
— Какая ещё плесень? — нахмурилась старушка в платке, перевязанном под подбородком.
— Та, что живёт у вас в подвале, дамочка, — пояснил Квочкин, галантно приподнимая кепку. — Я чувствую её запах отсюда. Pennicillium Roqueforti, если не ошибаюсь. Превосходный сорт для голубых сыров, но сомнительное соседство для людей.
— Да ты кто такой вообще? — вмешался грузный мужчина с пятого этажа, известный как дядя Петя. — Опять клоуна прислали?
— Аристарх Квочкин, — он картинно поклонился. — Гидравлический реаниматор, специалист по капиллярным и сосудистым патологиям жилищных организмов. Где тут ваша болезная конечность?
— Чего? — растерялся дядя Петя.
— Подвал где, любезнейший? — терпеливо пояснил Аристарх, доставая из портфеля клетчатые перчатки.
Его проводили к двери подвала, возле которой уже собралась целая делегация любопытных жильцов. Кто-то снимал на телефон, кто-то ехидно комментировал, большинство просто ждали очередного провала.
Аристарх извлёк из портфеля респиратор с длинным клювом, напоминающий маску средневекового чумного доктора, и торжественно надел его.
— Это фамильная реликвия, — пояснил он изумленной публике. — Мой прапрадедушка заказывал её лично у швейцарского мастера для погружений в канализации Парижа в 1842 году. Отличная вещь, пропитана особым составом на основе абсента и лаванды. Отпугивает крыс и привлекает удачу.
С этими словами он величественно распахнул дверь и скрылся в темноте подвала. Жильцы остались наверху, прислушиваясь к доносящимся звукам: сначала это было бормотание на смеси французского и латыни, потом – звон металла, шипение, громкий всплеск и, наконец, торжествующий возглас: «Эврика, сапиенс вульгарис!»
Через двадцать минут из подвала показался Аристарх. Его костюм остался безупречно чистым, только перчатки слегка намокли. В руке он держал ржавую трубу с дырой размером с кулак.
— Господа жильцы, позвольте представить вам виновника торжества, — он поднял трубу над головой как трофей. — Бывшая часть водопроводной системы дома №14, скончавшаяся от старости и неблагодарности потомков. Покойная служила верой и правдой с 1978 года. Минута молчания... — Аристарх снял кепку и прижал её к сердцу.
— Постойте, — вмешалась активистка с третьего этажа, женщина в цветастом халате. — Вы хотите сказать, что просто заменили трубу? Но ведь это невозможно! Там же потоп!
— Мадам, — Аристарх взглянул на неё с снисходительной улыбкой. — В мире нет ничего невозможного для человека с воображением и хорошим набором французских гаечных ключей. Я перекрыл основной поток, удалил патологический участок, заменил его временным шунтом из кевларового шланга, а потом восстановил циркуляцию. Пациент будет жить. Но...
Он сделал драматическую паузу, во время которой толпа затаила дыхание.
— Но требуется немедленная операция по полной замене сосудистой системы подвала. Иначе через неделю здесь будет не дом, а Венеция без гондольеров.
— И кто будет это делать? — подозрительно спросил дядя Петя.
— Увы, мой драгоценный друг, — Аристарх печально вздохнул, — моя миссия здесь была лишь экстренной помощью ум.и.рающему. Серьёзным лечением должны заниматься квалифицированные специалисты. Я порекомендую вашему ЖЭКу проверенную бригаду молдавских мастеров. Они творят чудеса с помощью обычной проволоки и суперклея.
Жильцы переглянулись. Подвал действительно больше не затапливало, но кто этот странный человек и можно ли ему доверять?
— А вы точно сантехник? — осмелился спросить худощавый парень с первого этажа.
— Вот же ж душистый перец! — возмутился Аристарх. — Я же объяснял: гидравлический реаниматор. Сантехник — это тот, кто меняет прокладки в кранах, а я — тот, кто заставляет воду течь правильно, подчиняясь законам гравитации и экономической целесообразности.
С этими словами он достал из портфеля блокнот в кожаном переплёте и золотую ручку.
— Позвольте оставить вам автограф на память, — сказал он, и не дожидаясь согласия, начал быстро писать. — Это мой особый рецепт для борьбы с запахом из подвала. Смесь мускатного ореха, бурбонской ванили и перуанской корицы. Добавьте щепотку в отвар чабреца и разбрызгайте у порога. Крысы уйдут, а соседи будут завидовать.
Вручив записку ошеломлённой активистке, Аристарх Нарциссович поправил бабочку, кивнул публике и, крутанув трость, удалился со двора походкой человека, только что спасшего мир.
— Ну как, справились? — с надеждой спросил Семен Афанасьевич, когда Квочкин явился в контору с докладом.
— Мсьё, вы задаёте странные вопросы. Конечно, справился. Для человека, освоившего систему сточных вод Венеции, этот подвал — как детская ванночка.
— И что там было?
— Трубы времен Очакова и покоренья Крыма, — пожал плечами Аристарх. — Я поставил временный шунт, но нужна бригада на полную замену. У меня есть подходящие ребята, работают за еду и возможность слушать оперу во время работы.
Семен Афанасьевич с облегчением выдохнул.
— Спасибо, выручили. Может, к нам на постоянную работу? У нас таких домов знаете сколько...
— Увы и ах, — Аристарх театрально вздохнул. — Моя душа требует разнообразия. Сегодня я лечу трубы, завтра — пишу сонеты, послезавтра — дегустирую вина Южного Урала. Не могу привязываться к месту, как говорила моя бабушка, графиня Крутихина.
— Жаль, — искренне огорчился начальник. — Ну, хоть консультировать будете?
— За отдельную плату и чай с чабрецом — почему бы и нет? — Квочкин поправил галстук-бабочку. — А сейчас прошу меня извинить. Меня ждёт репетиция шумового оркестра. Я играю на водопроводных трубах соло Паганини.
Когда за Аристархом закрылась дверь, Семен Афанасьевич повернулся к Зинаиде:
— Он нормальный вообще?
— Какая разница? — пожала плечами секретарша. — Главное, что трубу починил. С такими специалистами можно и свихнуться немного.
А в это время Аристарх Нарциссович Квочкин уже шагал по улице, насвистывая арию из «Травиаты». В кармане у него лежал чек на оплату услуг, в портфеле — следующий маскарадный костюм для посещения городской библиотеки, а в голове зрел план спасения местного Дома культуры от нашествия любителей шансона. Жизнь была прекрасна, особенно если смотреть на неё через призму собственного воображения.