— Вадим, сколько можно ждать? Жизнь проходит мимо, — протянула Милана, поправляя локон.
— И что ты предлагаешь? Мать с женой отравить? – с сарказмом ответил Вадим.
— К чему такие крайности? – Милана томно улыбнулась. – Есть вариант поизящнее. Ты говорил, у вас в деревне дом пустует?
Вадим усмехнулся.
— Дом… Скорее развалюха. Там тетка жила, отшельница. Презирала городскую суету, да и вообще людей не особо жаловала. С матерью из-за денег не общалась, считала, что богатство – это зло.
— Вот и отлично!
— К чему ты клонишь? – недоуменно спросил Вадим, почесывая затылок.
— Мать еще не переписала все на свою драгоценную невестку?
— Нет. Но, похоже, мое поведение ей все меньше нравится. Она уже намекала на это.
— Слушай внимательно, – Милана наклонилась ближе. – Отправляешь мать в эту деревенскую глушь, говоришь всем, что она, как и тетка, впала в старческий маразм и решила удалиться от мира. Матери нет – выставляешь жену за дверь. Поживем в свое удовольствие, подождем. Не думаю, что старушка там долго протянет. Не смотри на меня так. А если слежет? Ты будешь за ней ухаживать вместо того, чтобы быть со мной? Я долго ждать не намерена.
Вадим, обычно хладнокровный и расчетливый, перед Миланой превращался в послушного щенка.
— Но как она там одна?
— А как я? – парировала Милана. – Может, пора твоей матушке о тебе подумать, а не о себе? Или у тебя есть план получше?
Вадим понимал, что лучшего плана нет. Если мать перепишет все на Ольгу, ему придется туго. Странно, что мать всегда больше благоволила невестке, чем родному сыну. Раньше хотя бы деньгами не обижала, а теперь и копейки не выпросишь. А ведь все эти деньги — от отца. Он бы давно развелся с Ольгой и привел в дом Милану, но мать точно встала бы на сторону жены. Замкнутый круг. Он даже в кредит влез, чтобы отправить Милану на курорт.
Прошло два дня. Вадим все еще колебался. Милана позвонила утром, узнать о его решении. Услышав, что он «пока думает», она фыркнула:
— Ясно. Ну, ты думай, а меня на день рождения пригласили. Уезжаем на турбазу. Связи там нет. А если и появится, я буду занята.
Не дав ему и слова вставить, Милана отключилась.
Вадим понял, что медлить нельзя. Милана быстро найдет ему замену. Приехав домой, он застал мать на диване.
— Ой, я сейчас тебе поем приготовлю… — начала она, приподнимаясь. – Голова что-то разболелась.
— А Ольга где?
— По делам уехала, к вечеру будет.
— Собирайся, мам, — сказал Вадим, едва скрывая торжество.
— Куда?
— Туда, где свежий воздух, природа… Тебе там хорошо будет.
***
Он вернулся поздно вечером. Ольга встретила его у двери.
— Вадим, где мама?
— А тебе-то что? – усмехнулся он.
— Как это «что»?
— Отстань! Мать захотела пожить на природе, — отрезал Вадим.
— Ты с ума сошел? – Ольга недоуменно смотрела на него.
— Что ты мне указываешь? Ты кто такая вообще? Надоела! – закричал Вадим. – Завтра же подаю на развод! Лучше одному, чем с тобой!
— Или с Миланой? – тихо спросила Ольга. – Думаешь, я ничего не знаю? Тебе 45, а ей 20 с хвостиком. Ты правда считаешь, что она к тебе… что-то испытывает?
Вадим едва сдержался. Он и сам боялся себе в этом признаться.
— Вот именно, двадцать с хвостиком, а не сорок, как у тебя, — процедил он сквозь зубы.
***
Когда Валентина Николаевна поняла, куда её везёт сын, у неё потекли слезы.
— За что, Вадим? Я была плохой матерью?
— Не начинай, мам. Старикам надо уступать дорогу молодым. Я же тебя не в дом престарелых сдаю, а везу туда, где твоя сестра счастливо жила.
— Но я не хочу туда! Я болею, мне лекарства нужны!
— Там тебе никакие лекарства не понадобятся, — отмахнулся Вадим. – Там чистая природа.
Он надеялся, что через пару месяцев сможет претендовать на наследство. Совесть пыталась протестовать, но он заглушал её голос образом Миланы.
***
Проводив машину сына взглядом, Валентина Николаевна вдруг спохватилась.
— Вадим! Телефон! Мой телефон!
Она поняла, что сын специально забрал телефон. И привёз её сюда… умирать.
Женщина опустилась на сумку и заплакала. «За что?..»
Но сидеть и ждать смерти она не собиралась. Ключ от дома лежал там же, где и двадцать лет назад, когда она приезжала к сестре.
Войдя в дом, она замерла. Ничего не изменилось. Чисто, аккуратно. Дом не выглядел заброшенным. Тепло, сухо…
Она поставила сумку и присела на старинный диван, застеленный одеялами и подушками. В этот момент открылась дверь. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти в фуфайке и сапогах. Взгляд у него был проницательный и умный.
— Здравствуйте, — сказал он, замешкавшись. — Вы сестра Нины Николаевны?
— Здравствуйте. Да, а как вы догадались?
— Ну, во-первых, вы слишком уверенно вошли. А во-вторых, вы очень на неё похожи. Я здесь никого не видел больше десяти лет, с тех пор как тётя Нина умерла.
— Да, вы правы, никто к ней не ездил. В последнее время Нина…
— Я все понимаю и не обвиняю, — сказал мужчина. — Хорошо, что вы приехали. Теперь мне хоть за домом присматривать не надо.
— Это вы здесь чистоту поддерживали?
— Да, тётя Нина была уверена, что её дом кому-нибудь пригодится… А что с вами? Эй!
Валентине Николаевне становилось все хуже. Она пропустила прием лекарств, сахар подскочил, а за ним и давление. «Эх… не долго мучилась…» — промелькнуло у неё в голове. Она словно издалека слышала голос мужчины, но он казался таким далеким…
***
— Как же вы меня напугали!
Валентина Николаевна открыла глаза. За окном была ночь. В доме тепло. «А, вспомнила…» — слезы навернулись на глаза.
— Вам сейчас волноваться нельзя. Давайте сначала на ноги встанем, — сказал тот самый мужчина.
В его руках был тонометр, рядом — медицинский чемоданчик.
— Знаете, — начал он, — много лет назад я рос в неблагополучной семье. Родители пили… В шестнадцать лет я чуть не попал в тюрьму. И тут я встретил Нину Николаевну. Вернее, залез к ней в дом, чтобы обворовать. Мы долго разговаривали. Я хотел её оглушить и убежать, но… она меня спасла. Вытащила из этой трясины. Мне было тяжело, а ей — еще тяжелее. Я пошел учиться, наверстывал упущенное. А потом вернулся сюда фельдшером. Ну и… помогаю людям в другом. Я ей всю жизнь буду благодарен.
— В другом? — переспросила Валентина Николаевна.
— Я психолог, — объяснил он, убирая инструменты. — Помогаю людям завязать с зависимостями. Я пойду, а утром зайду, проведаю вас.
— Как вас зовут?
— Дмитрий. А вас, если не ошибаюсь, Валентина Николаевна.
Она кивнула и закрыла глаза. Лекарства начали действовать, ей очень хотелось спать.
Утром Валентина Николаевна проснулась от ароматных запахов. Она поняла, что не ела почти сутки. «Наверное, это Дмитрий на кухне», — подумала она.
Женщина осторожно встала, но головокружения не было. Она дошла до кухни и замерла.
— Олечка?
Невестка повернулась от плиты и бросилась к ней.
— Мама! Я так волновалась! Думала, вас здесь нет! Зачем вы дверь не закрываете? Надо в полицию на Вадима заявление писать!
Ольга плакала, обнимала свекровь, не умолкая ни на секунду.
— Не надо ничего, Олечка, — сказала Валентина Николаевна. — Я решила здесь остаться.
— Тогда и я с вами, — вытирая слезы, ответила Ольга. — Вадим сказал, что подает на развод и будет жить с ней.
Валентина Николаевна недобро улыбнулась. «Вот тебе и на…»
— Валентина Николаевна! — раздался от двери голос Дмитрия. — Вы где?
Он вошел на кухню и уставился на Ольгу. Ольга — на него. Повисла неловкая пауза.
— А если что, я здесь, — сказала Валентина Николаевна.
Дмитрий рассмеялся. Потом Ольга. Потом и сама Валентина Николаевна.
***
— Вадим, четыре месяца прошло! Пора ехать! — Милана дернула его за руку.
— Страшно, — пробормотал он.
— А в долгах жить не страшно? — возмутилась Милана. — Мне на море хочется! Ты все равно ничего со счетами не сделаешь, пока свидетельство о смерти не привезешь.
— Так, может быть…
— Что «может быть»? — перебила Милана. – У нее ни телефона, ни лекарств. Или ты думаешь, природа её исцелила?
***
Вадим подъезжал к деревне — пяти домикам, разбросанным на поляне посреди леса — и вспоминал последний разговор с Миланой. Совместная жизнь с «богиней» оказалась совсем не такой, как он мечтал. Теперь он сам готовил, стирал, убирал. Раньше этим занималась Ольга, и ему казалось, что чистота и еда появляются в доме сами собой. Теперь он понимал, сколько сил это требует. Милана категорически отказывалась заниматься хозяйством: «Ты с ума сошел? Я не для того днями у косметолога, чтобы потом на кухне горбатиться!» За четыре месяца его любовный пыл значительно поубавился.
«Странно, дом как будто лучше выглядеть стал», — подумал Вадим. — «Может, кто-то его захватил? Ну, ничего, я их быстро выселю! И дом продам».
За огородом шла стройка. «Еще и за самозахват денег возьму», — решил Вадим.
Он открыл калитку… и остолбенел. Мать, здоровая и бодрая, в косынке и фартуке, что-то готовила на улице на современной печи. Рядом за столом сидела Ольга с каким-то мужчиной, который обнимал её за плечи. Они что-то чертили и спорили. Судя по обрывкам фраз, речь шла о стройке, которая должна была стать… Вадим не успел дослушать — мать его заметила.
— О, Вадим, какими судьбами?
— Мам, ты… живая?! — только и смог выдавить он.
Валентина Николаевна рассмеялась.
— Нужна, значит, живая. Мало ты мне времени отмерил, всего четыре месяца. Живая, сынок! И умирать не собираюсь. Дел много: центр для людей достроить, свадьбу Ольги с Дмитрием сыграть, внуков дождаться. А ты рот закрой, простудишься. Езжай в город, жилье ищи себе и своей пассии. Завтра я этот дом на продажу выставляю. Мне деньги нужны. Зачем мне дом, в котором я не живу?
Она наступала на него, а Вадим пятился назад. За спиной матери стояли Ольга и Дмитрий. Взгляд у Дмитрия был недобрый.
— Уезжай, сынок, — тихо сказала мать, когда он оказался за калиткой. — И дорогу сюда забудь.