Homo economicus
Ксенофобия и радикализация не берутся из ниоткуда. Сторонники популистских лидеров и националисты часто считают, что внешние враги (например, абстрактные глобализация или «мультикультурализм») представляют серьезную угрозу не только культурному наследию, но и экономическому благосостоянию. В их глазах поддержка популистских лидеров — это не просто политическая позиция, а защита сообщества и его благополучия, будущее которых поставлено на карту.
Дело в том, что популистские политики часто используют экономические страхи, чтобы настроить людей против «чужаков». Иммигрантов и меньшинства представляют как конкурентов за рабочие места и социальные блага. «Чужаки» не просто выполняют роль удобной «внешней угрозы» для популистских политиков — они еще и выставляются конкурентами в борьбе за условный кусок хлеба.
А в условиях, когда избиратели чувствуют себя всё более финансово некомфортно, а экономическое неравенство продолжает расти, сильнее наращивается ресентимент. Так люди становятся более склонными искать виновных в «чужих».
Экономика снова оказывается корнем всех проблем. Как отмечает Габриэль Ленц, даже для самых верных партии или безразличных к реальной политике избирателей экономика остается единственным объективным фактором.
Так, и перед выборами в 2024 году избиратели в США всё чаще говорили об экономических проблемах. 52% утверждало, что для них это было самым важным фактором. Большинство американцев (77%) при этом оценивали экономическое состояние как плохое или лишь удовлетворительное. И это всё — несмотря на объективно положительные, казалось бы, экономические условия. Рост рынка активов, экономики, низкая безработица были главными «достижениями» предыдущей администрации в США — такое несовпадение восприятия и реальности породило огромное количество дебатов.
И правы в своей оценке скорее избиратели, чем экономисты, утверждает экономист Юджин Людвиг. Например, пишет Людвиг, политикам очень легко переоценить успехи в борьбе с безработицей. Статистика учитывает в качестве занятых миллионы людей на частичной занятости — то есть, например, самозанятых журналистов или курьеров, работающих по несколько часов в неделю, находящихся в поиске полноценной работы. И не учитывает людей, которые попросту сдались и больше не пытаются найти работу, а также размер доходов. «Вы можете быть бездомным, получать непостоянный доход и быть фактически неспособным прокормить свою семью, а правительство всё равно будет считать вас занятым», — пишет Людвиг.
То же самое с зарплатой. Например, обычный показатель еженедельного заработка смотрит только на зарплату за полный рабочий день, исключая как безработных, так и частично занятых. В результате медианная годовая зарплата в США как будто бы достигает $61 900. Честная сумма, по оценке Людвига, на 16% меньше, всего $52 300 в год.
Инфляция, согласно Людвигу, — тоже не совсем честный показатель: если исключить из корзины продуктов более люксовые товары и добавить продукты, более популярные среди бедных слоев населения, инфляция за последний год оказывается почти в два раза выше. К тому же в дискуссиях вокруг борьбы с инфляцией политики часто игнорируют простой факт: даже самая низкая инфляция не снижает уже выросшие цены. Без резкого роста доходов — которого не случается — люди всё так же не могут позволить себе подорожавшие продукты, даже если теперь цены растут медленнее.
Таким образом, как бы хорошо ни показывала себя экономика на бумаге, беднейшие 50% и всё уменьшающийся средний класс, несмотря на красивые цифры, чувствуют себя всё хуже и менее уверенно. И в этих условиях начинают искать виноватых в ком попало — особенно в уязвимых группах, которые не могут за себя постоять. Так что, возможно, прислушаться к реальным проблемам вместо сдвига вправо и по-настоящему ответить на экономическое неравенство — это и есть столь необходимое лекарство для демократии, говорят эксперты.
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах