Граждане, заключившие договор банковского счета на индивидуальных условиях, устанавливающих повышенную ставку или предусматривающих получение ими в залог недвижимости для обеспечения возврата денежных средств, являются, как правило, профессиональными инвесторами, и при банкротстве кредитной организации не вправе рассчитывать на выручку от продажи предмета залога и не вправе оставить его за собой. Данное регулирование направлено на приоритетное удовлетворение требований граждан-вкладчиков, которые являются экономически слабой стороной договора банковского счета.
Об этом говорится в определении № 597-О/2025 Конституционного суда (КС) РФ, которым было отказано в рассмотрении жалобы Борислава Воробьева.
Очередь для залоговых кредиторов
Из материалов дела следует, что Воробьев является залоговым кредитором "Газстройбанка", признанного в 2016 году банкротом. Его требования были включены в состав третьей очереди в реестр требований кредиторов банка как обеспеченные залогом нежилых помещений, принадлежащих на праве собственности должнику. Торги по продаже имущества, находящегося в залоге у заявителя, были признаны несостоявшимися в связи с отсутствием заявок. После чего Воробьев заявил конкурсному управляющему о намерении оставить залоговое имущество за собой, но тот ему отказал и объявил о дополнительных этапах торгов с шагом понижения стоимости недвижимости. Воробьев обжаловал это решение в суде, но проиграл. Суды встали на сторону конкурсного управляющего.
Они исходили из того, что нормы статьи 189.92 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", согласно которым до полного удовлетворения требований кредиторов первой и второй очереди — физических лиц — залоговый кредитор не вправе рассчитывать на выручку от продажи предмета залога и не вправе оставить его за собой.
В итоге Воробьев обратился в КС РФ, посчитав, что примененные в его деле положения закона о банкротстве противоречат Конституции РФ, поскольку лишают его как залогового кредитора банка приоритета в удовлетворении его требований и ставят в неравное положение по сравнению с другими кредиторами — физическими лицами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов банка в первую и вторую очереди и многократно превышают продажную стоимость предмета залога.
Когда банк взял ипотечный займ
КС РФ пояснил, что оспариваемая норма устанавливает очередность удовлетворения требований кредиторов в ходе конкурсного производства при банкротстве кредитной организации.
"Она же закрепляет, что требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества кредитной организации, удовлетворяются за счет стоимости предмета залога преимущественно перед иными кредиторами, за исключением обязательств перед кредиторами первой и второй очереди", - добавляет КС РФ, разъясняя, что, таким образом, федеральным законодателем установлен специальный порядок удовлетворения требований кредиторов – физических лиц по договорам банковского вклада в процедуре банкротства кредитной организации.
Данное регулирование, по мнению КС РФ, направлено на приоритетное удовлетворение требований граждан, которые являются экономически слабой стороной договора банковского вклада.
"Граждане, согласовавшие при заключении договора с кредитной организацией индивидуальные условия, не являющиеся типичными для публичного договора банковского вклада (пункт 2 статьи 834 ГК Российской Федерации), в частности о повышенной процентной ставке, об обеспечении возврата денежных средств предоставлением кредитной организацией залога недвижимого имущества (ипотеки), по существу, как правило, являются профессиональными инвесторами, и установление законодателем приоритетного удовлетворения требований кредиторов первой и второй очереди при банкротстве кредитной организации обусловлено реализацией политики социального государства в целях обеспечения повышенного уровня защиты граждан – вкладчиков", - говорится в определении КС РФ.
В итоге КС РФ указал, что оспариваемые Воробьевым нормы сами по себе не могут рассматриваться в качестве нарушающих его конституционные права, тем более, что в его деле суды квалифицировали представленный заявителем договор не как договор банковского вклада, а как договор займа.