Город С. задыхается. Не от смога, а от тисков, невидимых глазу. На центральной площади, где раньше бабушки торговали семечками из самодельных кульков, теперь стоят терминалы для оплаты кредитов. «Погасите за 5 минут!» — мигает реклама, подсвечивая объявление на соседнем доме: «Сдаем в аренду детские коляски. Залог — паспорт».
В пекарне «Колосок» Анна считает дневную выручку — три тысячи рублей, две из которых уйдут на погашение кредита за печь. «В прошлом году люди брали пироги к чаю, — говорит она, разминая пальцы, задеревеневшие от теста. — Теперь просят «хлеба, только самого дешевого». Ей неловко смотреть в глаза пенсионерке Марии, которая пятый день подряд покупает половинку батона: «Знаю, что ее сын взял займ под залог квартиры. Но спросить боюсь — вдруг перестанет приходить вообще».
Кредитная нагрузка — это не цифры ЦБ, а ритм, под который вынужден танцевать бизнес. В Самаре магазин «Игрушки» превратился в ломбард. Хозяин Дмитрий показывает полку с плюшевыми медведями: «Это залоги. Люди оставляют детское счастье за 3000 рублей на хлеб. Выкупают редко». Его сын, десятилетний Артем, иногда берет поиграть машинку с ценником «Не продавать до 12.04». «Пап, а если её заберут?» — «Значит, у кого-то кончилась отсрочка», — глухо отвечает отец.
«Проценты вместо пульса»
В кафе «Нора» в Новосибирске меню сократилось до трех позиций: суп, каша, компот. «Раньше бизнес-ланчи стоили как час работы, теперь — как три, — объясняет официантка Лиза, стирая с доски «Фирменный штрудель». — Постоянные клиенты исчезли. Один прислал смс: «Извините, отдаю треть зарплаты за микрозайм».
Автосервис «ВелоГрад» в Казани закрывает ночные смены. Механик Игорь показывает калькулятор: «Люди чинят только то, что сломается насмерть. Вчера мужчина плакал у гаража — не мог оплатить замену тормозов. Взял кредитку, чтобы отдать мне. Теперь он должен банку, а я чувствую себя соучастником».
«Долговая паутина»
На окраине Екатеринбурга Татьяна шьет шторы на дому. Клиенты просят «подождать с оплатой до зарплаты», но зарплата уходит на просроченные проценты. «В прошлом месяце шила портьеры для салона красоты, — рассказывает она, обрывая нитку зубами. — Сегодня салон закрылся — хозяйка не смогла платить за кредит на ремонт».
Фермер Андрей из Подмосковья продал трактор, чтобы погасить долг за удобрения. Теперь пашет землю лошадью, которую взял в аренду у соседа. «Он сам должен банку за корм, — усмехается Андрей. — Круговая порука бедности. Как в старину: урожай съедают саранчой, а мы съедаем себя процентами».
Эпилог: ростки сквозь асфальт
Но даже в этой петле находятся те, кто дышит иначе. В Твери пекарня «Живое тесто» запустила бартер: «Принесите макулатуру — получите хлеб». Дети собирают старые тетради, пенсионеры — газеты. «Один мужчина притащил архив 90-х — расплатился батонами за месяц, — смеется пекарь Олег. — Говорит, наконец-то избавился от груза прошлого».
В Улан-Удэ студентки Катя и Даша открыли «Свободную прачечную»: стирают белье за «сколько не жалко». В коробке для оплаты — мелочь, записки «Спасибо» и одна золотая серьга. «Кто-то отдал последнее, — говорят девушки. — Но мы верим, это временно. Как и наши долги за общежитие».
Кредитный капкан щелкает каждый час. Магазин «Детский мир» в Рязани сменил вывеску на «Детский долг». А Анна из «Колоска» печет хлеб с изюмом по воскресеньям — внакладку. «Пусть хоть по выходным люди вспоминают вкус жизни без процентов», — шепчет она, пряча чековую ленту, чтобы не видеть цифр.
Город С. учится жить с нехваткой кислорода. Кто-то открывает окна в надежде на ветер перемен, кто-то экономит дыхание. А на площади мерцают терминалы, глотающие пенсии и зарплаты. Но в переулке за «Колоском» растет береза — сквозь трещину в асфальте. Как напоминание: даже бетон не вечен.