Город В. просыпается в два слоя. Первый — официальный: офисы с гербовыми печатями, квитанции с НДС, работники с трудовыми книжками, застывшими в 2010-м. Второй — подкожный, как сеть капилляров. Здесь, в подвале за продуктовым «Рассвет», Марина шьет свадебные платья без патента. Ее игла бежит по ткани, как по графе «неофициальный доход». «Заказы оставляют в условленном месте — под лестницей, в пакете с надписью «Для Лены», — смеется она, пришивая жемчуг, который завтра станет чьей-то «вечной любовью».
Теневой рынок труда в России — не статистика, а ритуал. Работодатель и работник встречаются в сумерках: «Вы нам как ИП», «А вы мне — наличкой». В Новосибирске каменщик Сергей кладет плитку в элитной квартире, пока хозяин «в отъезде». «Договор? — усмехается он, вытирая раствор с рук. — У нас договорённость: я молчу про его золотой унитаз, он — про мой НДФЛ». Его жена, учительница, не знает, что половина семейного бюджета — это чаевые от «серых» заказов. «Говорю, премии дают», — боится он, что школа станет второй «теневой» зоной.
«Конверты с алиби»
В кафе «У Федора» в Красноярске официантки получают зарплату в конвертах с кофейными пятнами. «Белые 15 тысяч, черные — еще 20, — объясняет бухгалтер Светлана, пряча пачку пятитысячных в сейф с надписью «Чайные пакетики». — При проверке говорим: стажеры». Федор, владелец, пьет коньяк из кружки «Лучшему работнику»: «Налоги — как медведь в берлоге. Разбудишь — сожрет».
Но иногда берлога просыпается сама. В Перми мастерская «Ремонт за час» работала семь лет без единого договора, пока клиент не сломал ногу на скользком крыльце. «Судился, — рассказывает хозяин Геннадий, заклеивая скотчем штрафное постановление. — Пришлось продать станки, чтобы выплатить компенсацию. Теперь ремонтирую в гараже — без вывески, без клиентов, без будущего».
«Серая симфония»
Теневая экономика звучит по-разному. В Челябинске это стук клавиш, когда бухгалтер Ольга сводит «левую» ведомость: «Официально у меня два сотрудника, реально — десять. Остальные как призраки — есть, но их нет». В Ростове-на-Дону это шепот в трубку: «Да, я могу починить вам газовую колонку. Но чек не будет, ок?». В деревне под Смоленском это скрип колес — фермер Андрей возит молоко на рынок в багажнике, минуя кассовый аппарат. «Сено дорожает, — оправдывается он. — Если платить все налоги, мои коровы будут есть доллары».
Даже высокие технологии танцуют в тени. В Казани IT-фрилансер Денис разрабатывает сайты для фирм-однодневок. «Платят криптой или наличкой, — говорит он, стирая историю переговоров. — Иногда просят: «Сделай скриншот без даты». Будто время можно обмануть».
Эпилог: рассвет без солнца
Но некоторые находят в полутьме свою правду. В Екатеринбурге пекарня «Хлеб и Соль» работает без кассы — клиенты бросают деньги в железную банку. «Люди платят честнее государства, — говорит хозяин Петр. — Одна бабушка оставляет 50 рублей и берет буханку, которая стоит 80. Но на Рождество принесла пирог с вишней «в долг».
А в Подмосковье учительница французского Анастасия репетиторствует по вечерам без договора. «Родители переводят на карту дочери-студентки, — объясняет она, пряча тетради при звонке в дверь. — Мы называем это «стипендией». Ее мечта — накопить на легальные курсы. Но каждый месяц деньги уходят на лекарства матери. «Тень кормит, но не греет», — вздыхает она, гася свет, чтобы проверяющие не заметили движения за шторами.
Теневой рынок — это город-призрак внутри города. Здесь деньги пахнут потом, а не чернилами из казначейства. Бизнесмены становятся тенями, учатся жить без паспортов, без гарантий, без пенсий. Но когда за окнами загораются фонари, кажется, что именно эти невидимые нити держат экономику на плаву.
А утром город В. снова делится на два слоя. Официальный — с плакатами «Пора выйти из тени!». И подкожный — где Марина, не спавшая ночь, шьет новое платье. На этот раз — с карманом для неучтенных денег.