На окраине Нижнего Новгорода, там, где асфальт переходит в степь, стоит магазин «Рассвет». На витрине — банка гречки с бумажкой «Акция!» и пыльные конфеты «Каракум». Хозяйка, Людмила, раскладывает хлеб по пакетам, приговаривая: «Раньше брали батоны, теперь — половинки. Но по четвергам — очередь». Четверг — день получения пособий. Люди приходят за макаронами и солью, а заодно покупают свечи и дешевое мыло. «Без этих выплат мой магазин стал бы призраком», — признается она, пересчитывая мелочь в кассе.
Социальные пособия в России — это река, которую пустили по новому руслу. Одни берега цветут, другие размывает. В поселке под Рязанью фермер Игорь продает молоко через программу «Социальный продукт» — государство закупает по себестоимости, раздает многодетным. «Выживаю только так, — говорит он, вытирая руки о фартук. — Но цены диктуют чиновники, а не коровы». Его дочь, студентка-экономист, спорит с ним по Zoom: «Пап, это зависимость!» Он молча доит корову, думая, что зависимость от дождя тоже не свобода.
«Скорая помощь» для бизнеса: таблетка или плацебо?
В Тольятти кафе «Бабушкин пирог» получило грант на развитие — купили новую печь, наняли двух мам-одиночек из центра занятости. «Государство платит им пособие, а я — доплачиваю до прожиточного, — объясняет владелица Светлана. — Они учатся печь ватрушки, я получаю налоговые льготы». Кафе пахнет корицей и социальным контрактом. Но в углу сидит мужчина в костюме — проверяющий. Светлана нервно поправляет занавески: «Спрашивает, почему в меню нет квиноа. А кто тут будет есть квиноа за 300 рублей?»
Поддержка государства — это зонтик, который то раскрывается, то выворачивается ветром. В Челябинске мастерская «Ремонт+» обвалила цены после субсидии на трудоустройство инвалидов. «Клиенты рады: починить чайник за 50 рублей — это как в сказке, — смеется хозяин Артем. — Но я считаю: если государство дает скидку на мои услуги, почему я должен быть святой?» Его сосед, парикмахер Олег, не взял субсидию: «Бумаги больше, чем волос на голове. Лучше буду стричь за еду».
«Дети государства»: кому платят за рождение
В Самаре Елена, мать троих детей, получает «путинские» выплаты. Часть денег тратит на развивающие кружки для дочки. «Центр «Умничка» открылся в нашем районе именно из-за таких, как я, — говорит она, завязывая шарф сыну. — Раньше тут был ломбард». Владелица центра, Юлия, подтверждает: «90% клиентов — семьи с пособиями. Без них я бы сгорела». Но ее подруга, владелица швейной мастерской, жалуется: «Девушки рожают, сидят на выплатах, а работать идти не хотят. Говорят: «Зачем? 15 тысяч и так дают».
Тень субсидий: когда помощь становится клеткой
На Алтае предприниматель Василий взял кредит под госгарантию на сыроварню. «Думал, буду как в рекламе: фермерский рай, — рассказывает он, помешивая сыворотку. — А оказалось, что молоко по госпрограмме я обязан отдавать в школы. Цены — как в совхозе 1980-х». Его жена Наташа плачет в подсобке: «Дети в ИТМО учатся, стыдятся, что родители «на игле у бюджета».
А в Москве экс-банкир Павел открыл кофейню для «среднего класса». Через полгода перевел ее в сегмент соцпитания — продает бизнес-ланчи по госценам. «Иначе пустовало бы, — признается он. — Теперь понимаю: выживает не тот, кто умеет варить кофе, а тот, кто дружит с чиновником от квот».
Эпилог: рынок, где торгуют воздухом
Но есть и те, кто вплетает пособия в узор жизни, не теряя лица. В Перми пенсионерка Галина использует соцвыплаты на аренду комнаты под музей кукол. «Люди приносят своих старых пупсов, я их чиню, — говорит она. — А деньги за билеты иду́т на коммуналку». В Крыму безработный Мурат на пособие купил краску и раскрасил полусгоревший дом — теперь там фотостудия «Огонь и пепел».
Государственная поддержка — это мост, построенный из разных материалов. Кто-то идет по нему в будущее, кто-то разбирает на дрова. А Людмила из магазина «Рассвет» кладет под прилавок пачку сгущенки — для соседки-инвалида, которая всегда покупает ее в долг. «Государство дает ей 12 тысяч, а я — веру, что она расплатится», — шепчет она, как будто боится спугнуть хрупкий баланс между помощью и достоинством.
На улице ветер поднимает пыль, похожую на золу. Где-то горит бюджет, где-то — мечты. Но мост держится. Пока держится.