— Ты чего такая счастливая? — спросила свекровь, стоя в коридоре с пакетами. — Небось, любовника завела?
Аня чуть не выронила чашку, с которой шла на кухню.
— Ну здравствуйте, Людмила Ивановна. Тоже рада вас видеть.
— Я смотрю, как у тебя глазки блестят, — свекровь прошла мимо неё, направляясь в гостиную. — Замуж выходила за моего Витю скромницей, а теперь что? Видишь ли, оперилась, хотя официально ты всё ещё жена.
— Мы подали на развод, вы знаете,
— тихо сказала Аня.
— Развод ей! А я тебе разрешение давала? — свекровь резко обернулась, сверля невестку взглядом. — Ты вообще понимаешь, что мой сын сейчас просто "на волне"? Влюбился на свою голову, перебесится. А ты сразу развод.
Аня не смогла сдержать горькую усмешку:
— Ваш сын, на минуточку, ушёл к своей молодой пассии. Но при этом всё ещё проживает у меня на одной площади и не собирается платить половину расходов. Или, по-вашему, это нормально?
— Конечно, нормально. Это ж его квартира! — Людмила Ивановна поставила пакеты на пол.
— Ой, только не начинайте: «квартира куплена на ваши сбережения, а ремонт делал Витя». Вы забыли, что папа мне помогал? Мы пополам всё вкладывали.
Свекровь махнула рукой:
— Сколько там твой папа вложил? Копейки! Ой, ладно. Я тут продукты принесла. Тебе же тяжело одной с дочкой. Мой Витя всегда говорил, что с тебя хозяйка так себе.
Аня хотела возразить, но промолчала. Витя ведь и правда не стеснялся критики.
— Где Маша? — скомандовала свекровь.
— Уроки делает в комнате.
— Я к ней загляну, — и Людмила Ивановна отправилась проверять внучку, словно ревизор.
...
Немного раньше:
Витя действительно ушёл две недели назад, прихватив минимум вещей и максимальное самомнение. Новая девица — «молодая, дерзкая, драйвовая», как он сказал. Но formalities так и не довёл до конца. И теперь заявлялся в квартиру, когда захочет: брал одежду, мылся, ел из холодильника. По сути, у Ани дома стояли его вещи, включая стопку пиджаков.
— Мне некуда пока вешать, там в съёмном шкаф маловат, — оправдывался он. — И вообще, мы ещё не развелись.
— Витя, — устало говорила Аня, — давай хоть график сделаем, чтоб я не нервничала.
— Тебе-то что нервничать? У тебя своя жизнь, у меня своя, — он цокал языком и добавлял: — Но вообще да, иногда заночую. Ведь дочь моя, могу же я рядом побыть.
На деле он занимал диван в гостиной, а Аня с дочкой — одну спальню. Это создавало настолько абсурдную ситуацию, что у Ани уже ни слёз, ни сил не оставалось.
...
Когда Людмила Ивановна вышла из Машиной комнаты, лицо её стало ещё недовольнее.
— Ты её ничему не учишь! Ребёнок пишет сочинение, а запятых нет. Всё-таки мать должна помогать!
— Я каждый день работаю. Прихожу поздно, да и Маша уже большая, чтобы самой справляться.
— Ну да, «большая». В восемь лет! Восемь, Анечка! — свекровь склонила голову набок, сделав мину а-ля «бедный ребёнок». — Ладно, я сама ей помогу. А то вы оба с Витей только о себе думаете.
Аня вскипела:
— О, действительно. Я ведь только о себе думаю, когда вкалываю до ночи, чтобы и за ипотеку, и за Машины кружки платить. А Витя у нас святой, ему можно!
— Да, святой. Он просто поддался минутной слабости. А ты сразу объявила: «Развод!» Где терпение, где женская мудрость?
Аня сглотнула ком в горле:
— Минутная слабость у него уже полгода длится. Может, покончим с этими разговорами?
— Да, ты бы рада покончить, да. Потому что другого себе завела? — свекровь прищурилась. — Я видела, как тебя на машине один подвозил.
На секунду сердце Ани забилось быстрее. Она действительно встречалась с коллегой — Андреем, но пока тихо, без громких заявлений. Просто кино, прогулки. Он знал о её положении, относился с пониманием.
— Не выдумывайте. Это просто друг.
— Ага, «просто друг». Ну посмотрим, что Витя скажет, когда узнает. И что Машенька подумает. Мама находит «другого папу по вызову»?
Аня чуть не задохнулась от такой мерзкой фразы:
— Что вы себе позволяете?
— Я тебе не давала разрешения на развод, вот что. И пока я жива, из семьи никто расходиться не будет.
...
Поздним вечером Витя вернулся. Аня уже укладывала дочку.
— О, привет. Открывай, я ключи забыл, — в дверь позвонили настойчиво.
Аня открылa:
— Твоя мама приходила. Продуктов привезла.
— Ну и хорошо, — отмахнулся он, проходя в квартиру. — Я умоюсь.
— Мог бы предупредить.
— Я не обязан.
Аня терпела. Но тут в коридоре послышался звон — это Витина сумка свалилась со стула, что-то выпало. Бутылка шампанского?
— Ты притащил шампанское? Зачем?
— Да так, для души. Может, отметим, что мы расстались по-мирному.
— Какое «мирно»? Ты себе вообще представляешь, что происходит?
— Да не кипи, Ань, всё будет хорошо. Найдём общий язык. А то что тебе не нравится?
— Мне не нравится, что ты ходишь здесь как хозяин. У тебя есть любовница. Живи у неё.
Он пожал плечами:
— Да она не готова. Ей проще, когда мы видимся по вечерам. Да и дочку я не брошу. Пускай привыкает к «другому формату», — ухмыльнулся он.
Аня задыхалась от обиды:
— Ты... это слишком.
Витя залпом открыл шампанское, пена брызнула на пол.
— Да чего ты злишься? Напряглась какая...
И он ушёл в гостиную, прихватив бокал. Аня осталась в коридоре, сжав кулаки. Хотелось орать, хотелось выгнать его. Но это и его квартира тоже. Пока суд не вынес решение, права их равны.
...
Неделю спустя у Ани случилось неожиданное счастье: Андрей предложил сходить с Машей в парк аттракционов. Увидев, как они смеются, катаются на карусели, Аня ощутила почти забытое чувство лёгкости.
Маша держала за руку Андрея, звала его: «Дядя Андрей, пойдём ещё на чертово колесо!»
Аня понимала, что это риск — свекровь прознает и устроит сцену. Но сердце кричало, что так, может, и должно быть.
...
И действительно, через день свекровь позвонила Ане в пять утра.
— Ты водила Машу в парк с мужиком?! — взорвалась она в трубку. — Утро, а я уже столько «новостей» слышала.
— Да, ходила. И что?
— А то, что приличные матери не таскают девочку по всяким мужикам. «Папа по вызову», да? Витя знает?
Аня тяжело дышала, сдерживая слёзы:
— Маше понравилось. Андрей нормальный человек, он мне помогает. В отличие от вашего сына.
— Да какой он «нормальный»? Зачем вообще мужчину приводить в семью, которая не распалась?
— Людмила Ивановна, у меня своя жизнь.
— Своя, да? Ты забыла, я тебе не давала разрешения на развод. Пока у нас официально семья, веди себя прилично!
Тут Аня не сдержалась:
— Это моя жизнь, и я вас не спрашиваю!
— А зря! — свекровь кричала. — Я своих кровей никому не отдам! Машу и Витю я не позволю втянуть в твои интрижки.
И бросила трубку.
...
Всё взорвалось на детском утреннике, который проходил в школе. Маша, нарядившись в костюм Снегурочки к Новому году, ждала родителей.
Аня пришла с Андреем. Витя заявился через полчаса с букетом. За ним тенью скользнула Людмила Ивановна. Завидев Андрея, свекровь мгновенно пошла в атаку.
— Ага! Вот он, значит, твой «друг»! — громко сказала она, так, что все родители оглянулись. — А ты, Андрей, чего это тут делаешь? Решил «папой по вызову» подработать?
Андрей побелел, но спокойно ответил:
— Я просто пришёл поддержать Машу. И Аню.
— Поддержать? Семью разваливаешь, а теперь «поддержать»?!
Витя посмотрел на них с презрительной усмешкой:
— Ага, очередной «месси»?
Аня сжала кулаки:
— Ладно, хватит уже. Люди смотрят.
Но свекровь продолжала:
— Люди должны знать правду. Мой сын-то ещё не развёлся, а эта…
Тут Маша выбежала из-за кулис, напуганная шумом:
— Мама! Что случилось?
Андрей тут же присел рядом с ней:
— Всё хорошо, Машенька. Не переживай.
— А ты замолчи! — процедила свекровь. — Не имеешь права даже к ребёнку прикасаться.
Девочка испуганно прижалась к нему.
— Я боюсь, мама…
— Видишь?! — Людмила Ивановна обернулась к Ане. — Ребёнка пугаете. Да ещё и в присутствии чужого дядьки!
Заведующая детским праздником уже делала жесты, пытаясь утихомирить скандал:
— Прошу вас, у нас сейчас концерт, дети ждут.
Аня почувствовала, как внутри всё рвётся. Но она взяла себя в руки и сказала тихо, но твердо:
— Может, мне и «не дали разрешения на развод», но я приняла решение сама. Я не могу оставаться в лживой семье, где «молодая пассия» считается минутной слабостью, а любой мой шаг — чуть ли не предательством.
— Аня… — Витя нахмурился. — Ты чего на людях устраиваешь?
Она посмотрела на него и продолжила:
— Я устала. Я хочу свободы. Я имею право на личную жизнь. И Маша имеет право видеть счастливую маму. А вас, Людмила Ивановна, я прошу перестать лезть к нам, как будто мы ваша собственность.
Свекровь громко фыркнула, но в глазах читалась растерянность.
— Ты ещё пожалеешь, посмотрим, каково тебе будет с этим «папой по вызову».
Маша, как могла, пыталась улыбнуться, ведь ей надо было выступать. Аня протянула ей руку:
— Удачи, малышка.
Девочка кивнула. Глаза были на мокром месте, но она пошла к другим детям. Андрей встал рядом с Аней, осторожно коснулся её плеча. Она с благодарностью на него взглянула.
Витя смотрел с обидой:
— Счастливая, да?
Аня не ответила. Спектакль начался. Маша на сцене, с синими блёстками на костюме Снегурочки, читала стишок, но время от времени искала глазами маму и улыбалась ей сквозь слёзы.
С правой стороны зала стояла свекровь, сжав в руках шарф, то и дело бросая злые взгляды на Аню с Андреем, как будто забыв о самом празднике. Витя было подошёл, попытался заговорить, но Аня сделала шаг в сторону. Сцена сверкала гирляндами, а в зале царило напряжение.
После концерта дети хлынули к родителям. Маша прижалась к Ане, потом обернулась на Витю:
— Папа, а ты… придёшь на Новый год?
Витя замешкался:
— Если мама разрешит. Но мама, видишь, злая.
Маша растерялась.
Аня хотела возразить, но вмешался Андрей:
— Маша, если хочешь, мы можем все вместе к тебе на праздник. Я буду только рад.
Маша взглянула на свекровь, потом на Аню. Аня кивнула. Но Людмила Ивановна резко сказала:
— Без меня! Я сюда больше не приду, пока тут «разврат» творится.
Повернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Витя поплёлся следом, что-то бормоча.
Они ушли. А в воздухе повисла усталость.
...
Уже дома, Аня и Маша ужинали. Андрей помогал резать салат. Маша рассказывала что-то про праздник, смеялась. Аня вдруг поймала себя на мысли, что давно не видела дочку такой спокойной. Как будто груз спал с её плеч.
Только за окном редкий снег тихо падал на город, а у Ани внутри было ощущение свежего ветра. Да, впереди предстояло много бумажной волокиты: судебные заседания по разводу, раздел имущества. Да и свекровь не успокоится. Но главное — Аня ощутила свободу от чужого диктата, от слова «разрешение». Она больше не собиралась униженно просить позволения быть счастливой.
Маша с аппетитом доела суп, посмотрела на Андрея:
— А можно ты ещё придёшь к нам?
Андрей улыбнулся:
— Я только «за». С мамой поговорим — если разрешит.
Аня засмеялась сквозь слёзы:
— Я разрешаю. Я теперь сама принимаю решения.