Продолжу историю военного Ленинграда (1941-1945 гг) темой об эвакуации.
Первую часть истории читайте здесь:
Тема эвакуации достаточно болезненная. Очень много современных горячих голов и диванных экспертов возмущается ее результатами, с трудом воспринимают и специалисты. Особенно болезненна тема эвакуации детей.
И на это есть абсолютно веские причины.
Поэтому в текущей статье постараюсь ответить на вопросы:
- Почему эвакуация детей имела трагический результат?
- Правда ли, что детей эвакуировали платно?
- Можно ли считать до блокадную эвакуацию успешной?
Обращаю внимание, что буду описывать события до 8 сентября 1941 года, то есть до наступления блокады города.
Итак, эвакуация людей из Ленинграда началась еще 29 июня 1941 года.
В первую очередь было принято решение эвакуировать детей целыми учреждениями: детские сады, школы, детские дома и интернаты и т. д.
То есть не по их проживанию (ходить по квартирам слишком долго), а прямо организациями. Естественно, дети, которые не ходили по каким-то причинам в детский сад или школу в эту программу, пока не попадали.
В каждом учреждении формировался список детей до 15 лет. То есть старшие классы и студенты младших курсов (до 18 лет) в первую волну эвакуации тоже не попали.
Родителям сообщалось согласно списку, что ваш ребёнок завтра эвакуируется из города.
Никакого разрешения, как у нас сейчас спрашивают на каждый чих, (можно ли ставить прививку, не против ли вы прогулок ребенка, согласны ли вы на закаливания и т. д.) никто не спрашивал, ставили перед фактом. На сборы - одна ночь. Утром ребенок должен быть готов.
Родители готовили вещи на первое время. На долгосрочную перспективу никто ничего не делал, потому что большинство были уверены в непобедимости Красной Армии, и что война продлится недолго, а также была политическая и общественная подоплека - положил в "чемодан" тулуп ребенку: не веришь в мощь государства и наводишь панику.
Также каждому ребенку из клеенки на веревочке изготавливался жетон, на котором нужно было написать разборчиво Фамилию, Имя, Отчество ребенка и дату рождения. У кого не было подручных средств, писал эти данные обычным химическим карандашом на одежде, вышивали нитками и т. д.
Такой "жетон" был необходим в первую очередь для неговорящих детей (ясли, младшие группы детских садов), а также на случай ранения либо опознания ребенка в ходе непредвиденных обстоятельств.
Детей эвакуировали в ближайшие летние лагеря и колхозы современных Ленинградской и Новгородской областей.
В это время там на подступах уже были фашисты. Почему так произошло?
Во-первых, 29 июня там еще никого не было.
Во-вторых, никто не подозревал, что фашисты будут так быстро продвигаться.
В-третьих, к сожалению, сарафанное радио работало быстрее, чем доведение информации исполнителям на местах, а по новости какой-то бабушки из деревни Окуловка ты действовать не имеешь право.
В-четвертых, несмотря на то, что инструкция по эвакуации, в отличие от других советских городов в Ленинграде была, но она была утверждена от 1939 года во время Северной войны с финнами и, естественно, предполагала угрозу с севера и подразумевала собой эвакуацию на юг от города. А согласовывать и утверждать новую редакцию, когда так стремительно все меняется, нет ни времени, ни ресурсов.
В-пятых, и это было главной причиной: управление было централизованным, то есть исполняли распоряжения с Москвы, и, если ты, непосредственный исполнитель указания, видел ситуацию на месте иначе, ты не имел право на импровизацию, в лучшем случае - лагерь, в худшем - расстрел.
В первый день эвакуации, 29 июня 1941 года, было сформировано 10 эшелонов с Московского и Витебского вокзалов чуть больше 15 000 детей.
30 июня 1941 года было отправлено уже 19 эшелонов с 30 000 детей.
До 5 июля 1941 года было эвакуировано 212 000 людей, из них: 162 000 – в Ленинградскую область, около 50 000 – в Ярославскую область.
Половина из эвакуированных человек были дети дошкольного возраста. Поэтому на них формировалось: на 50 детей – 1 взрослый, на 300 детей – 1 медсестра, на 500 детей – 1 врач.
По прибытию от железнодорожных станций детей везли в основном на подводах (открытая телега, запряженная лошадью), были и автобусы.
Автобусы были сняты с городских рейсов Ленинграда, на сколько это возможно.
Эвакуированных детей располагали в детских лагерях, если эвакуация происходила в колхоз, тогда размещали в сельских школах. Если мест не хватало, детей разбирали деревенские жители к себе в семью.
2 июля 1941 года, когда, как вы понимаете, была активная эвакуация, фашисты начали бомбить железнодорожные станции и дороги. Со станций, куда были вывезены дети, стали поступать телеграммы о необходимости в реэвакуации.
Так, 13 июля 1941 года в Ленинград поступила телеграмма со станции Едрово Валдайского района, которая подверглась обстрелу. На тот момент на станцию было привезено около 2 000 детей и их нужно было срочно оттуда вывозить.
В этот же день была обстреляна станция Боровенка нынешней Новгородской области. В отличие от станции Едрово, здесь есть раненые и убитые.
18 июля 1941 года происходит ужасная трагедия на станции Лычково. Одиночный фашистский бомбардировщик изначально скидывает 25 авиабомб, а затем в ходе бреющего полета расстреливает бегущих детей и взрослых. Через час еще четыре фашистских бомбардировщика повторяют действия первого.
По официальной версии в результате обстрела погиб 41 человек, из них – 28 детей. По другой современной версии около 2000 человек. Однако, конкретные цифры либо засекречены до сих пор, либо жертв просто невозможно было посчитать.
Прочитав воспоминания очевидцев, складывается впечатление, что 2000 человек – это очень много и нереально, с другой стороны – 40 человек при таких обстрелах тоже что-то невероятное.
Официально никто не сообщает об обстрелах на железнодорожных станциях, чтобы не сеять панику. Но сарафанное радио достигает своей цели.
С одной стороны, начинается волна возмущений. Люди идут в райсоветы, требуя вернуть своих детей.
С другой стороны, люди принимают решение, что исправит ситуацию можно только лишь собственными силами. Родители начинают брать отпуска, отпрашиваться у руководства, если руководство не идет на встречу – увольняться, чтобы поехать и забрать своего ребенка.
О том, где искать своего ребенка, родители узнавали двумя способами: с помощью писем, которые писали сами дети (понимаем, что это школьный возраст), либо получали новости из того же сарафанного радио.
Усугубляло ситуацию то, что часто, когда родители приезжали на место, детей там уже не было. Их либо успевали вывезти, либо о них никто ничего не знал (убежал в лес и не вернулся, забрали местные жители и выехали из колхоза, ребенок не в состоянии назвать хотя бы имя и т. д.).
Какова была ситуация с детьми ясельного и младших групп детских садов я вообще не представляю.
В конце июля дети, которые были эвакуированы в первую волну, получили следующие направления реэвакуации: из Залучского, Лычковского, Демянского районов вывезены в Ярославскую и Кировскую области; из Молвотицкого, Валдайского, Крестецкого районов возвращены в Ленинград.
Всего в Ленинград вернулось 115 000 человек. Как рассказывают сопровождающие детей: «Мы увезли одних детей, а вернулись дети уже другие» - дети, которые уже увидели войну, смерть и безысходность.
Ситуация по эвакуации выходит из-под контроля. Все больше людей отказывается от эвакуации, все больше родителей отказывается вывозить своих детей. При этом, также люди продолжают выезжать в поисках своих детей.
Именно поэтому 10 августа 1941 года выходит постановление: проводить беседы с родителями, убеждая их, что с их детьми ничего не произойдет, что все будет в порядке и ликвидировать различные слухи.
Также руководителям производств строго запрещалось давать отпуска родителям эвакуированных детей. Но если первый пункт хоть как-то старались выполнять, то второй пункт имел регулярные нарушения. Ведь руководители – тоже родители и, прекрасно понимая горе людей, все же отпускали в отпуск.
Судьба же детей была разная: кого-то, как я уже рассказала, забирали местные жители и это никак в отчетах не отражалось, кого-то эвакуировали, но не успели записать в списки, либо ребенок не смог назвать свои данные.
Дети школьных возрастов еще могли назвать свои фамилию, имя, возраст и откуда они, чтобы их где-то записали. Дети из яслей и младших групп детских садов навсегда были потеряны для своей семьи.
Были и другие судьбы, например, как у Капы Захаровой. В 1941 году ей было 13 лет. Она была эвакуирована в Старую Руссу. Затем в ходе реэвакуации стала свидетельницей трагедии в Лычково, но убежала в лес и осталась жива.
Позднее местные жители Лычково отведут ее в деревню Алешенка (позже полностью уничтожена). В августе, в этой деревне ее находит мама, которая выехала из Ленинграда на поиски своих детей. Всего их было пятеро.
Во время уничтожения деревни Алешенка фашистами Капа с мамой убегают в лес, получив ранения рук (фашисты стреляли им в спину).
Осенью они переезжают в деревню Костьково Демянского района, где попадают в оккупацию. В ходе оккупации Капа работает на принудительных работах по 16–18 часов.
В 1942 году их перевозят в Старую Руссу на другие работы. Там они попадают в тюрьму и Капа встречает двух своих братьев и бабушку. С братьев фашисты регулярно берут кровь на нужды раненых нацистских солдат.
В июле 1942 года Капу и маму вывозят в концлагерь Дулаг-100 в Порхов. Там Капа заболевает и ее каким-то чудом (возможно, из братских могил) вывозит партизан. В партизанском отряде ее приводят в сознание, «ставят на ноги», и отправляют к новгородским партизанам.
В августе 1942 года Капа приходит в деревню Болоцко, а затем ее перевозят в деревню Горончарово (позже полностью уничтожена). Позднее в эту деревню каким-то чудом приходят мама и братья. Далее они сбегают в лес и находят другой партизанский отряд.
В феврале 1944 года Капа с семьей после освобождения этих земель переезжает на станцию Уторгош и лишь в 1945 году возвращается в Ленинград.
Но такие истории единичны.
Всего с 1941 по 1943 год было вывезено около 235 000 детей (еще 100 000 выехали с родителями).
На основании архивных данных на 1943 год из них в живых было от 70 000 до 100 000 детей. Потеряно было от 100 000 до 150 000 детей.
Данные представлены из кандидатской диссертации Людмилы Леонидовны Газиевой (кандидат исторических наук, преподаватель Института сестринского образования Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. акад. И. П. Павлова).
С такими потерями сказать, что эвакуация детей из Ленинграда была провальной, - тут лучше ничего не говорить. Люди, как могли, как умели, так и спасали детей.
Академик Дмитрий Лихачев писал, что после войны, люди, потерявшие своих детей, не раз обращались, чтобы ответственных за эвакуацию представили перед судом, так как такого рода организация эвакуации приравнивается преступлению. Но развитие дела не пошло.
Очень много на просторах интернета я видела комментарии о том, что эвакуация детей при этом была еще платной. Многие люди возмущались, писали, что такое невозможно. Вот их бабушку там или дедушку тоже эвакуировали из блокадного Ленинграда, но никто ничего не платил.
Одни историки утверждают, что да, финансирование эвакуации детей была. В подтверждение указывают архивный документ, в котором описано, что за четвертый квартал 1941 года на эвакуацию детей было взыскано с родителей 1 800 000 руб. А если взыскивать было не с чего, то дети оставались в городе.
Но это не совсем правильно. Родители не полностью оплачивали эвакуацию детей, а участвовали в софинансировании (от 20% до 30% от общих расходов на содержание ребенка во время эвакуации). Программа софинансирования имела место быть в первое время эвакуации. Во время блокады программа была минимальной либо вообще не использовалась.
Что касается самого плана эвакуации, давайте подумаем. На тот момент ни КАДа, ни ЗСД, ни развитой инфраструктуры нет. Автомобилей, автобусов – по минимуму, дорог тоже. Да, и в автобусе особо много народу не перевезешь.
Водный транспорт – такая же ситуация. Мало народу, большие риски обстрела с воздуха без возможности укрыться. Остается железнодорожный транспорт.
В Ленинграде в 1941 году проживало около 2 миллионов человек плюс бесконечный поток беженцев из области, Карелии, Балтийских государств.
Эваккомиссии для учета и расположения прибывавших граждан, а затем при эвакуации работали на износ.
Давайте посмотрим по цифрам. Блокада началась 8 сентября 1941 года. По всем правилам нужно было вывезти основное население за 2 месяца.
Чтобы вывезти хотя бы миллион за месяц нужно было каждый час в течение 24 часов в сутках отправлять 1500 человек. В вагон максимально влезало, если прям битком, 200 человек. Итого: каждые 1,5 часа нужно отправлять не менее 7 вагонов.
Я лично не понимаю, как это можно было организовать с учетом занятости людей, психологии и темпов каждого. Также стоит учесть, что железные дороги не пустуют, они забиты нуждами фронта и тогда такой темп эвакуации – вообще на грани фантастики.
«Но в Ленинграде же 6 вокзалов!» - кто-то воскликнет из вас. Да, шесть. Но к августу стало понятно, что Финляндский вокзал, как мы все понимаем, никуда отвезти не мог. По тем же причинам пустовали Варшавский, Балтийский и Витебский вокзалы.
По факту остается только Московский и Ладожский вокзал. Но Ладожский вокзал в 1941 году не существовал. Остается только Московский.
С 7 июля 1941 года была утверждена программа эвакуации людей, которая как раз предполагала вышеописанные фантастические темпы: каждые три дня планировалось вывозить от 400 000 до 700 000 человек. Но планы планами, а факт оказался другим.
В итоге до начала блокады удалось вывезти около 500 000 ленинградцев и почти 150 000 беженцев.
В ходе сложившихся стремительных изменений и ураганного наступления фашистов вывезти такое количество человек – это подвиг.
____________________________________
Друзья! Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки, пишите комментарии, рекомендуйте друзьям и маме, устраивайте совместные чтения