ПРОЛОГ: ПЕПЕЛ ВОЙНЫ
Дождь падал на обнаженные ребра сгоревших домов Вестервуда. Капли шипели, встречаясь с еще теплым пеплом, и воздух наполнялся горьким паром. Торальд стоял у свежевырытой могилы, сжимая в руке потрепанную шляпу. Его плащ намок и отяжелел, но он не замечал этого. Взгляд был прикован к деревянному кресту, наспех сколоченному из досок, которые когда-то были частью таверны "Веселый гусь".
"Карл Вестерн, друг и воин," — было нацарапано на перекладине. Никаких дат, никаких высокопарных слов. Карлу они бы не понравились.
— Вот и все, — сказал Торальд хриплым голосом. Он был единственным на этих похоронах, не считая могильщика, который уже ушел, получив свою плату. — Последний из Железной роты. Теперь только я.
Ветер усилился, словно пытаясь унести его слова. Пять лет назад их было шестьдесят три человека — молодые, сильные, воодушевленные обещаниями славы и золота. Шестьдесят три человека, присягнувших на верность королю Алдрику III в войне против Северной Коалиции. Военная кампания, которая должна была продлиться одно лето, растянулась на пять кровавых лет, и один за другим его товарищи отправлялись в могилу. Кто-то от вражеского клинка, кто-то от болезней, а кто-то, как Карл, от ран, которые отказывались заживать.
Торальд сжал зубы, чувствуя, как внутри поднимается горечь. Король получил свою победу — пиррову победу, как шептались теперь в тавернах, — а выжившие получили горстку медяков и пропитанные кровью воспоминания.
Он наклонился и положил на свежую землю потрепанный медальон — знак отличия Железной роты, который Карл всегда носил на шее.
— Надеюсь, в Залах Предков больше места для твоих историй, чем здесь, — пробормотал он. — И больше эля.
Торальд выпрямился, ощущая боль в спине — напоминание о копье, пронзившем его насквозь под Рэдфордским мостом. Лекари сказали, что ему повезло остаться в живых. Иногда, в особенно темные ночи, он не был так в этом уверен.
Дождь усилился, барабаня по изрытой земле. Вестервуд был тенью себя прежнего — маленький, некогда процветающий городок на западной границе королевства, ставший полем битвы в последний год войны. Половина зданий лежала в руинах, остальные стояли покосившиеся, с заколоченными окнами. Люди, пережившие осаду, в большинстве своем ушли искать счастья в других местах. Лишь самые упрямые или те, кому некуда было идти, остались.
Торальд ощущал странное родство с этим умирающим городом.
— Собираешься стоять тут до ночи? — раздался голос позади него.
Торальд не обернулся, но его рука инстинктивно скользнула к рукояти меча. Старая привычка, от которой он, вероятно, никогда не избавится.
— Рискуешь подойти к вооруженному человеку со спины, — заметил он.
Незнакомец усмехнулся и встал рядом. Это был высокий худощавый мужчина с седеющей бородой, одетый в простую, но добротную одежду путешественника. На его плече сидел ворон, настолько черный, что казался вырезанным из самой тьмы.
— Если твой меч будет тем, что отправит меня к предкам, значит, так тому и быть, — философски заметил странник. — Судьба не терпит тех, кто прячется.
Торальд бросил на него косой взгляд. Незнакомец не выглядел угрожающе, но было в его глазах что-то... неестественное. Слишком яркие, слишком внимательные.
— Ты знал его? — кивнул странник на могилу.
— Лучше, чем большинство людей, которых встречал, — ответил Торальд. — А ты?
— Нет, — странник покачал головой. — Но я знаю тебя, Торальд из Железной роты. Или то, чем ты можешь стать.
Торальд напрягся. Его имя не было тайной, но обстоятельства этой встречи казались слишком... срежиссированными.
— Чего ты хочешь? — спросил он прямо. Годы войны отучили его от светских любезностей.
Ворон на плече странника каркнул, словно смеясь над вопросом.
— Вопрос не в том, чего хочу я, — странник улыбнулся, и от этой улыбки по спине Торальда пробежал холодок. — Вопрос в том, чего хочешь ты. Пять лет ты следовал приказам, проливал кровь за чужие идеалы, хоронил друзей ради чужих амбиций. Теперь ты свободен, Торальд. Свободен и потерян.
— Если ты проповедник какого-то культа, то выбрал неудачное время, — огрызнулся Торальд. — Я не заинтересован.
Странник рассмеялся — низким, раскатистым смехом.
— Нет, я не проповедник. Скорее... наблюдатель. — Он сделал паузу. — Ты когда-нибудь задумывался, почему выжил? Почему именно ты стоишь здесь, а не лежишь под землей, как остальные шестьдесят два?
Торальд стиснул кулаки. Конечно, он думал об этом. Каждую ночь, когда просыпался в холодном поту от кошмаров, где снова и снова видел падающих товарищей.
— Удача, — коротко ответил он. — Слепая, бессмысленная удача.
— Возможно, — странник склонил голову набок, — а возможно, судьба хранит тебя для чего-то большего.
Торальд фыркнул.
— Для чего? Чтобы спиться в какой-нибудь дыре? Или наняться охранником к торговцу шелком? — Он покачал головой. — Таких, как я, тысячи — сломанные войной люди, которые умеют только убивать и не вписываются в мирную жизнь.
Странник молчал какое-то время, глядя на руины города. Затем произнес:
— На перекрестке трех дорог к югу от города есть таверна "Сломанный клинок". Держит ее бывший сержант Королевской гвардии. — Он усмехнулся. — Человек, который так же, как и ты, не нашел себя в мире. Зайди туда сегодня вечером. Возможно, ты услышишь что-то интересное.
Торальд хотел спросить, что именно он должен услышать, но странник уже развернулся и пошел прочь, его фигура словно растворялась в усиливающемся дожде.
— Эй! — окликнул его Торальд. — Кто ты?
Странник обернулся через плечо, и на мгновение Торальду показалось, что его глаза светятся в сумраке.
— Когда мы встретимся снова, ты сам скажешь мне это.
С этими словами он исчез среди руин, оставив Торальда с ощущением, будто земля под ногами стала менее надежной.
Дождь перешел в ливень. Торальд бросил последний взгляд на могилу Карла и натянул шляпу глубже.
— Что скажешь, Карл? Стоит проверить эту таверну или странствующие шарлатаны стали слишком хороши в своих фокусах?
Могила не ответила, но порыв ветра донес до Торальда смех из давно прошедших дней — воспоминание о том, как Карл всегда подначивал его рискнуть.
"Самые интересные истории начинаются с плохих идей," — любил говорить Карл. И слишком часто оказывался прав.
Торальд развернулся и зашагал прочь от кладбища, оставляя позади последнее, что связывало его с прошлым. Впереди была неизвестность и, возможно, таверна "Сломанный клинок".
И как бы абсурдно это ни звучало, он почувствовал что-то, чего не испытывал уже очень давно — слабую искру любопытства.