- Мама, почему ты всегда так?! Я же тоже твоя дочь! Почему Ирке можно все, а мне ничего?! Ты хоть понимаешь, что судьба моя решается?! – Алена ругнулась, услышав, как захныкал в соседней комнате сын, и, прикрыв дверь, заговорила тише. – Скажи мне, почему ты нас с детства разделяла?
- Алена, не ври! Никогда такого не было! – Евгения Борисовна, мать Алены, устало вздохнула.
Не получится увильнуть от разговора в этот раз. Давно уже назрел, а все никак смелости не хватало открыть дочери правду. Понимала, что, рассказав Алене о том, как та появилась в семье, придется принять и ее реакцию.
Евгения никогда детей своих не обижала и различия между ними не делала. Девочки росли в строгости, но их любили. Подруги не раз спрашивали Женю, почему она всякий раз, когда приходила нужда обновить гардероб девчонкам, отдает кому-то почти неношеные Иринкины вещи, а Алене выбирает новые. Она отмахивалась:
- Потому, что сама так росла. Новое платье первое получила, когда школу окончила. А до того все за сестрой донашивала. А мы разные совсем. Она смуглая, тоненькая, черноглазая. В отца пошла. А я – мамина – русоволосая и полноватая. Как мама ни старалась для меня сестренкины наряды подогнать, а выходило плохо. То, в чем сестра была королевишной, я – квашня квашней! До сих пор помню красное платье, в котором приходилось на танцы бегать. Другого-то ничего не было! К стенке спиной встану, чтобы не видно было, что застежка расходится, и выкомариваю. А чтобы в круг с кем-то выйти – что ты! Даже в голову не приходило! А мама довольна! Сестра не одна на танцах, пригляд есть. Я кому угодно могла отвесить. Меня все мальчишки в школе уважали за это. А мне обидно было до слез! Не хочу, чтобы у моих девочек так же было!
Евгения не делила девчат. Обе свои. Обе родные. Да и как иначе? Ведь Алена появилась в семье Жени еще совсем крохой. Всего восемь месяцев ей было от роду, когда лучшая подруга Жени махнула хвостом и, бросив ребенка на чужих руках, унеслась в даль светлую счастья своего искать. Про дочь за двадцать три года, прошедшие с тех пор, она ни разу даже не вспомнила.
А Женя работала тогда в детском доме. Спустя несколько месяцев после отъезда стрекозы, и понимая уже, что мать Аленки не вернется, пошла к директору, и честно все рассказала.
- Помогу, - коротко бросил тот в ответ на Женину просьбу. – Уверена, что оно тебе надо? Мать может вернуться за девочкой.
- Хотела бы – дала о себе знать.
- Неужели, даже не екнуло нигде у нее? Не связывалась с тобой после отъезда?
- Нет…
Женя знала, что мать Алены жива-здорова. Не общалась та только с бывшей своей лучшей подругой. С другими связь поддерживала. Им и хвасталась, что встретила мужчину своей мечты и готовится к свадьбе. А те, зная, что Аленка у Жени, пробовали по-своему достучаться до непутевой:
- Что ж ты про дочку не спросишь?! Или с глаз долой – из сердца вон?
- Потом заберу! Не ваше дело! – отвечала Аленкина мать и вычеркивала очередную подружку из списка тех, с кем еще общалась.
С Женей мать Алены была знакома с детства. Они росли в одном дворе, ходили в один детский сад, а потом и в школу. И Евгении даже в голову прийти не могло, что та девчонка, которая нянчила с нею пупсов и кормила их кашей из одуванчиков и супом из лопуха, просто бросит своего ребенка и постарается забыть об Алене, вычеркнув ее из развеселой своей жизни.
Муж Жени с решением жены согласился.
- Где одна, там и двое. Но начальница твоя права, Жень. А если подружка твоя вернется за Аленкой?
- Не отдам! – Жена смотрела на детей, которые играли рядом, не понимая, что творится на душе у взрослых. – Алена теперь наша дочь.
- Вот что… Мать с отцом давно зовут нас к себе. Стареют, трудно уже управляться самим по хозяйству. Что скажешь, если мы переберемся к ним в поселок? Будет она там нас искать?
- Нет… – Женя задумалась. – Она же не знает, где твои живут. Видела их только раз – на нашей свадьбе…
- И хорошо! Я отцу отпишу, чтобы дом нам подыскал попросторнее. И давай-ка, мы с тобой так договоримся – Аленке о том, что она нам чужая – ни-ни! Пусть думает, что мы ее родители! С бумажками разберемся. Кто узнает, что ты ей не мать, а я не отец, если мы ей фамилию сменим и отчество?
- Никто! – Женя только кивнула в ответ.
А потом подошла к шкафчику, в котором хранила альбом и коробку с фотографиями, и попросила мужа принести ножницы.
- Зачем?
- Чтобы вообще вопросов не было.
Ни одной фотографии с матерью Алены Женя не оставила. Изничтожила даже те, на которых был класс в полном составе. А потом собрала вещи и с легким сердцем уехала из города.
Теперь у нее было две дочки.
Свекры Алену приняли, как родную. Вопросов не задавали. Только раз свекровь спросила у Жени:
- Девочка-то настоящую мать не помнит?
- Откуда, мам? Маленькой совсем была, когда та ее оставила. А теперь уже меня матерью зовет.
- Вот и хорошо! И ты забудь! Любить и своего дитя порой непросто. А уж чужого… Если своей девчонку назвала – не сходи с этого пути. Если по серьгам сестрам, то поровну. Тогда упрекнуть себя не в чем будет. Поняла?
- Да…
Совет этот Женя каленым железом на душе своей выжгла. Понимала, что рано или поздно придет момент, когда аукнется ей ее решение.
Так и вышло.
Ирина росла спокойной, рассудительной и очень доброй. А Аленка была в семье огоньком. Когда и где полыхнет – никто не знал. Могла приголубить теплом, согрев душу родителям лаской, а могла обжечь так, что долго потом Женя ночей не спала, молясь за младшенькую свою и понимая, что только одним помочь может – дом ей дать да убежище в случае чего.
В первый раз полыхнуло, когда Аленка в тринадцать поссорилась с отцом и ушла из дома. Повод был настолько незначительным, что ни Жене, ни ее мужу даже в голову не пришло, что Алена может выкинуть такой фортель. Сообразили они, что что-то неладное творится, только, когда Алена не вернулась к девяти часам вечера домой. До того дня, что бы ни случалось, а девчата помнили – домой надо возвращаться вовремя! Родители же волнуются!
Пробежавшись раз-другой по поселку и заглянув во двор к каждой Аленкиной подружке, Женя поняла – дочь пропала! И тогда ее охватила такая паника, что успокоить ее не смог даже муж. Уже через полчаса Женя подняла на уши и администрацию, и полицию, и односельчан. Алену искали всем миром. И нашли! Утром. Она приехала первым же автобусом из города вместе с участковым, который первым догадался поискать беглянку на вокзале.
Устраивать разбирательство, как и почему Алена опоздала на автобус, Женя при всех не стала. Поблагодарила людей за помощь, и увела дочь домой. Ни оправданий, ни разговора не допустила сразу.
- Поешь, умойся, и иди спать. Устала небось? Потом расскажешь все.
- Мам…
- Иди, Алена. Иринка тоже в школу не пошла сегодня. Мы всю ночь тебя искали. Я так за тебя испугалась, что меня до сих пор трясет! Надо успокоиться всем! Иди…
Уже после Алена рассказала родителям, как опоздала на автобус и как страшно ей было на вокзале. Она приткнулась к какой-то женщине и не отходила от нее ни на шаг всю ночь. К счастью, та тоже застряла в городе не по своей вине, и ехала в ту же сторону. А уж появление участкового, который был соседом родителей, Алена и вовсе сочла чудом.
- Зачем так, Аленушка? Зачем из дома уходить из-за глупой размолвки? Папа просто попросил тебя чашку за собой вымыть…
- Не знаю, мам! – Алена плакала, обнимая Женю. – Не знаю…
Тогда все списали на сложности возраста, и Алена притихла, понимая, что родители ее любят, но их терпение не безгранично. Хватило, впрочем, ее ненадолго. Следующая выходка чуть не стоила жизни Ирине, и тогда Женя всерьез задумалась о том, что с младшенькой нужно что-то делать.
Ира не умела плавать. Научить ее пытался отец и сама Женя, но попытки эти ни к чему не привели. Воды девочка не боялась. Но стоило ей потерять под ногами опору, и накрывала паника. Поэтому, на пляж поселковый она ходила либо с родителями, либо с сестрой. Плескалась на мелководье и присматривала за Аленой. Та в воде чувствовала себя рыбкой. А когда ребята соорудили на берегу вышку, то научилась нырять с нее не хуже мальчишек.
Именно из-за этой вышки все и случилось.
Алена, злилась, наблюдая за тем, как любуется на Ирину Сергей. Парень и самой Аленке очень нравился, но он никогда даже не смотрел в ее сторону. Только щелкал по носу обычно:
- И привет, малая!
Это было обидно. А еще, с точки зрения Алены, очень несправедливо. Ведь она была красивой. А сестра – просто миленькой. Так говорили все соседки, и Алена им верила.
В тот день Алена просто не сдержалась. Она снова и снова прыгала с вышки, вызывая восхищенные возгласы у всех, кто был на пляже в тот день, кроме него. Но внимание его привлечь так и не смогла.
- Ну, ладно! – рассердилась Алена, и снова полезла на вышку. – Увидишь, какая она!
Ей даже в голову не пришло, что для Ирины ее выходка может иметь страшные последствия. В тот момент Алена думала только о себе. Ей было горько и обидно, что все усилия ее не приносят никакого результата, а глупый Сережка смотрит только на ее сестрицу, которая даже плавать не умеет! А она, Алена, умеет! Да еще как! Под водой может не дышать долго-долго!
Ирина, увидев, как сестра вошла в воду после прыжка, почти без всплеска, будто заправская чемпионка, восхищенно вздохнула. Мечтой ее было стать такой же смелой и сильной, но Ира понимала, что не всем это дано. Она прищурилась, пытаясь разобрать среди мельтешивших в воде голов Аленкину, но не находила ее…
И тогда, не думая о себе, Ира ринулась в воду – спасать сестру!
К счастью для Ирины, Сергей знал, что плавать девушка не умеет. Момент, когда она кинулась на помощь Алене он пропустил. Но успел заметить, как тонкие руки, которыми Ира пыталась изобразить мельницу, как учил отец, забили беспомощно по воде, и светлая голова девушки скрылась из виду.
Когда он вытащил Ирину на берег, она уже не дышала. Сгрудившиеся вокруг мальчишки что-то кричали, советовали, но Сергей и так знал, что делать. Его мать был фельдшером и с малолетства учила его, как оказывать первую помощь.
- Разойдись! – крикнул он мальчишкам. – Ленка, иди сюда! Будешь делать, что я скажу! Поняла?!
- Да!
- Качаем!
Алена, которая отсиживалась в камышах, не сразу поняла, что за суета на пляже. Любопытствуя, выбралась на берег, и только тогда сообразила, что сестры нигде не видно. Не было Ирины ни на берегу, ни в толпе, которая собралась на пляже. Была суббота, жаркий июльский день, и почти весь поселок собрался на пляже.
- Ира! – голос Алены взвился над толпой, и мальчишки расступились, давая ей дорогу.
Страх, липкий, холодный, противный, накрыл Алену с головой, не давая дышать. Она видела Сергея, который делал искусственное дыхание сестре, белые, почти прозрачные, руки Иры, раскинутые на песке, и всхлипывающую Лену, лучшую подружку сестры, которая помогала откачивать сестру. Лица Ирины видно не было, но Алена почему-то знала, что глаза у нее закрыты, а длинные ресницы мокрые…
- Пустите! – она кинулась к сестре, но мальчишки схватили ее и не дали подойти ближе.
- Не мешай!
Алена молча уже рвалась из их рук до тех пор, пока не услышала, как Ирина кашлянула раз, потом другой, и задышала. Этот звук, раздавшийся в тишине, прогремел для Алены набатом. Укусив за руку одного мальчишку и расцарапав руку другому, она прорвалась-таки к сестре, и упала на колени перед Ириной.
- Ирка! Дурная! Ты же плавать не умеешь! – ревела Алена, обнимая Ирину.
А та, отплевавшись от воды, которой наглоталась, пока тонула, отстранила от себя сестру, посмотрела ей прямо в глаза, а потом влепила звонкую пощечину, вызвав одобрительный гул толпы.
- Правильно! Не балуй! – закивали люди, расходясь.
А Сергей помог Ирине встать и глянул на Алену:
- Зачем ты это? Знала же, что она плавать не умеет…
Алена, держась рукой за алевшую щеку, только разревелась сильнее и поплелась вслед за сестрой, которой Лена помогла накинуть сарафан и взялась проводить до дома.
Уже поздно вечером, когда родители, которые пока не знали, что случилось на пляже, улеглись спать, Алена притопала в комнату сестры.
- Ир, прости меня…
- Я так за тебя испугалась… - Ирина подвинулась, пуская сестру к себе под бок, и тихонько взвизгнула, когда пятки Алены коснулись ее ноги. – Ледяные! Погоди!
Она вскочила с кровати, притащила носочки из козьей шерсти, которые связала дочерям Женя, и натянула на ноги сестре:
- Вот! Сейчас согреешься!
А потом просто обняла Алену, и они долго ревели, утирая слезы друг другу. Что-то говорили, бессвязно и торопливо, в чем-то каялись, и уснули только под утро. Именно в ту ночь Алена узнала, что Ира давно уже влюблена в Сергея и мечтает лишь об одном – чтобы он заметил ее, присмотрелся получше и увидел то, что таило девичье сердце.
- Да он и так с тебя взгляд не сводит! – фыркнула Алена в ответ на откровения сестры. – Все будет, Ир! Дай только срок! Все будет…
Свадьбу Ирины и Сергея играли несколько лет спустя всем поселком. Веселая, шумная, долгожданная, она порадовала не только Женю и ее семейство. Все в поселке были рады за Ирину. Ведь на их глазах расцветала эта любовь – нежная, трепетная, верная. Ира дождалась из армии Сергея, а он позволил ей доучиться, прежде, чем взял за руку и назвал своей женой.
А через неделю после свадьбы сестры Алена снова пропала. Теперь уже надолго.
Она оставила записку родителям, прося не искать ее, и посоветовала копить деньги на вторую свадьбу: «И я скоро стану невестой, как Иринка! Не теряйте меня! Я ненадолго!»
Женя с мужем ездили в город, пытаясь найти ее, и гадали, кто же был избранником Алены. Перебрав все поселковых парней, Женя так и не смогла понять, кто из них мог вызвать такой взрыв эмоций у Алены, что она решилась на побег.
Тайна открылась лишь несколько месяцев спустя, когда Алена появилась на пороге родительского дома в дождливый весенний день, и молча дала матери обнять себя.
- Аленка… - Женя сразу поняла, в чем дело. – Как же так…
- Не надо, мам… И так тошно… Можно мне чаю горячего?
- Конечно! – Женя засуетилась, стаскивая с дочери мокрую куртку. – Мальчик будет… - невольно ляпнула она, глядя на живот дочери.
- Откуда ты знаешь?
- По форме животика, дочь…
- Мальчик? Ну что ж… Мальчик…
Алена словно прислушивалась к этому слову, повторяя его снова и снова, а потом разревелась, совсем, как в детстве, принимая тепло рук матери и ее жалость, без возражений.
Сына Алена родила здорового и крепкого ровно месяц спустя после того, как на свет появилась дочь Ирины.
- Вот и хорошо! Парень у нас! – отец обнимал Алену, гордо демонстрируя всем своего внука.
- Пап…
- Не реви, Аленушка! Поднимем и воспитаем! Справимся! Мы пока еще с матерью в силах, да и сестра у тебя есть. Поможем!
Алена, глядя на родителей и Ирину, которая вместе с месячной дочкой приехала, чтобы встретить ее из роддома, не могла скрыть эмоций.
- Не реви, глупенькая! – Ира вслед за отцом обняла Алену. – Тебе нельзя нервничать!
Об отце ребенка Алену никто не спрашивал. И так было понятно, что с ним у нее не сложилось, а мальчишка, которого Алена родила, будет расти только с матерью.
После появления на свет сына Алена словно успокоилась. Она стала не такой порывистой и резкой. Даже движения у нее стали легкими и плавными, чем Алена никогда не отличалась. Она жила в доме родителей, помогая им по хозяйству и заботясь о сыне, и, казалось, напрочь забыла о своей жажде свободы.
И только Женя с тревогой наблюдала за теми переменами, которые происходили с дочерью, понимая, что это еще не конец истории и вот-вот грянет буря, как это бывало всегда.
Так и вышло. Не прошло и полгода после рождения сына Алены, а она вдруг засобиралась куда-то.
- Что ты, Аленушка? Собираешься куда-то? – Женя нянчила внука, который капризничал, мусоля кулачок и ожидая новый зуб, который никак не хотел прорезаться.
- Да, мам. Мне в город надо на пару дней.
Алена прятала глаза от матери, но Женя уже поняла, зачем дочь берет с собой самое нарядное платье и новые туфельки, подаренные сестрой.
- Не надо, Аленушка… Неужели ты не понимаешь? Ведь он бросил тебя с ребенком… Разве сможет такой человек стать надежной опорой для вас?
Алена сердито дергала молнию на своей косметичке и злилась, понимая, что мать права.
-Неужели я прокаженная, мам?! – наконец выкрикнула она, швырнув косметичку в сумку, и вытирая злые слезы. – Почему кому-то все, а мне – ничего?! Неужели только Ира может быть счастлива?! А я?! Я этого не достойна?! Так получается?!
- Нет, не так! – Женя передала внука мужу, и прикрыла дверь в комнату Алены. – Давай поговорим, дочь. Давно пора было. А я все тянула, не решаясь тебе рассказать все. Но ты уже не маленькая. И, думаю, все поймешь правильно.
- Ты о чем, мама? – Алена даже реветь перестала. – Что ты хотела мне рассказать?
Разговор вышел тяжелым. Женя и Алена то кричали, то плакали, то винили друг друга в чем-то, даже не подозревая, что в соседней комнате вся семья собралась для того, чтобы поддержать обе стороны и не дать натворить глупостей ни той, ни другой.
- Я – не она! Я не брошу своего ребенка!
- Ты уже это делаешь, дочь! Правду ты хотела? Получай! Куда ты собралась?! Думаешь, что ждет он тебя там?! Как же! Хотел бы – давно приехал! Я ведь знаю, кто он такой. Теперь знаю. Доложили! Забыла, что мы в поселке живем и все здесь друг друга знают?! И к матери его я ездила, чтобы поговорить.
- Зачем?!
- Не перебивай меня, Алена! Не ждут тебя там! Понимаешь?! Не ждут! Ни тебя, ни ребенка! Она мне прямо в глаза глядя это сказала. А еще сказала, что вовсе не уверена, что это ее внук!
- Я докажу! Это теперь легко делается!
- А надо ли? – Женя внезапно успокоилась и заговорила тише. – Зачем тебе это, Аленушка? Зачем тебе тратить свою жизнь на то, чтобы кому-то что-то доказывать? Она у тебя лишняя? Или ты решила, что черновик пишешь? Нет, дочь! Не так это делается! Будь твой любимый человеком, он пришел бы к нам в дом, как это сделал когда-то Сергей, и попросил бы руки твоей у отца. А потом забрал бы тебя честно, а не вором в ночи, уговорив бежать, не говоря ничего родителям. Я понимаю, что ты была тогда молоденькой девчонкой, которой хотелось любви и ласки! Не думай, что я настолько старая, что не помню, как это бывает! Но теперь-то подумай! Зачем он зовет тебя снова? Если ты не нужна была ему беременной, то с ребенком не понадобишься и подавно. И опять же – он снова не пришел сюда, в твой родной дом, не решил вопрос честно, а требует, чтобы ты приехала к нему сама. И без ребенка, наверняка. Так, Алена?
- Он сказал, что нам нужно поговорить. А потом…
- Не будет никакого «потом»! – резко отрезала Женя, уже понимая, что дочь, наконец-то, ее услышала. – Точнее, я скажу тебе, каким оно будет, это «потом»! У Ирины появится сын. Твой сын станет сыном ей, а ты стала дочерью мне когда-то! А у тебя не будет ничего! Ни любви, ни ребенка!
- Что мне делать, мам? – Алена без сил опустилась на стул. – Как мне быть?
- Думай! – Женя понимала, что сейчас нельзя снизить накал ни на градус, иначе все пойдет прахом. – Тебе голова дана для этого, Алена! Детство, с его порывами и безответственностью, прошло! Ты стала взрослой! И если решишь повторить судьбу своей биологической матери – дерзай! Только, знай! Выйдешь за порог нашего дома и дороги назад у тебя не будет. Если вернешься, то мы тебя примем, конечно. Куда деваться? Но мы уже не будем тебе родителями. Ты сможешь жить здесь, но на нас тогда уже не рассчитывай. Не так мы тебя воспитывали, Аленушка! Не тому учили! Сына твоего мы поднимем. Отец тебе это обещал. А он слово держит, ты знаешь. Да и Ирина мальчишку никому не отдаст. Но ты готова отдать своего ребенка?! Готова лишить его того, что он может иметь? Матери родной? Ответь себе на этот вопрос! А мы подождем! Думай!
Женя выйдет из комнаты и прикроет за собой дверь. А потом молча пройдет мимо семьи, которая будет ждать исхода разговора, и, забрав из рук мужа уснувшего внука, встанет перед иконой, которую подарили ей когда-то дочери.
- Вразуми ее, Господи! Не дай натворить глупостей! Спаси и сохрани…
Материнская молитва сильна. И глядя на ребенка, спящего на ее руках, Женя понимала, что никогда не откажется от той, которую назвала когда-то дочерью. Ведь мать – это не только та, что воспитывает и учит, но и та, которая дает защиту тогда, когда искать ее больше негде. И как бы это ни было тяжело, она пройдет этот путь до конца, потому, что взяла когда-то на руки Алену так же, как держит сейчас ее сына…
Легкие шаги, которые Женя узнала бы из тысячи…
Тихое:
- Мам…
И слезы благодарности, от того, что молитва ее была услышана…
- Забирай! – Женя осторожно передаст Алене сына. – Прорезался, наконец, зуб у него! Наревелся и уснул. Теперь до утра проспит. Уложи его, а я тебе чаю сделаю. Успокоиться надо.
- Мам…
- Не надо, Аленушка! Все хорошо, дочь! Иди…
Младшенькую свою Евгения выдаст замуж, когда внуку исполнится четыре. Человек, который придет в ее дом, чтобы просить руки дочери, сделает все правильно.
- Усыновить хочу мальчика. Пусть знает, что у него отец есть.
И не будет возражений или вопросов. А счастливые глаза дочери скажут Жене даже то, о чем Алена сама будет только догадываться.
- Это любовь, мам?
- Любовь, дочка…
- А какая она?
- Огромная, как море… Грозная и сильная, но такая же нежная, как волна, которая точит камень. Дай ей волю, и она обкатает твою душу, сделав ее крепкой, но безупречно красивой.
- Страшно, мам…
- Не бойся! В любви нет страха, доченька! Она его не знает…©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.