Зима 1603 года. В Речь Посполитую из Москвы доходит весть: некий человек объявил себя спасшимся сыном Ивана Грозного — царевичем Дмитрием. По всем хроникам, Дмитрий погиб в Угличе в 1591 году. Тогда ему было всего девять. Упал ли он с ножом в руках, погиб ли от рук убийц — вопрос остался с кровью на плитке, но без ответа. Теперь он якобы жив, взрослый, с тенью короны за плечами.
В Кракове и Варшаве его принимают. Зовут «царевичем», приглашают на аудиенции. При дворе Сигизмунда III он говорит на латыни и польском, держится не как беглый монах. Но православные кресты он пока не снимает.
Весна 1604 года. Под Смоленском собирается войско. Польская шляхта, авантюристы, наёмники, казаки. У них знамёна с изображением Архангела Михаила. Цель — Москва. А знамя — с образом «возвращённого Дмитрия».
Тогда царём в Москве был Борис Годунов. Страна — в напряжении. Неурожаи, слухи, недовольство бояр. Весть о живом царевиче падает в народную душу, как искра в сухой мох. Армия Лжедмитрия идёт быстро. Годунов умирает в апреле 1605 года. Его сыну Фёдору — шестнадцать. Через два месяца Фёдор убит. Бояре открывают ворота Москвы. И Лжедмитрий въезжает в город как государь.
Он правит всего 11 месяцев. Но успевает многое. Первое, что делает — возвращает из ссылки «обиженных». Помилует родню Романовых, приглашает польскую знать, выпускает указы о «свободе торговли». Но главное — в атмосфере.
Он ходит по улицам без телохранителей. Слушает музыку. Спорит с боярами. Зовёт иностранных учёных. Пьёт вино с польскими шляхтичами. В храме его за это смотрят с тревогой.
Он женится на Марине Мнишек. Венчание — пышное, польские платья, угощение на площади. Это возмущает москвичей. Шепчутся: католичка, чужая, без крещения. Народ молчит — но двор зреет.
Утро 17 мая 1606 года. На Красной площади непривычно шумно. Во дворце — крики. Стража отказывается выполнять приказы. Бояре уже внутри. Заговор зрел под покровом ночи, во главе — Шуйский.
Самозванца вытаскивают из спальни, бьют, сбрасывают с балкона. Потом тело волокут по улицам. Толпа пинает, стреляет, плюёт. Через два дня труп сжигают. Прах заряжают в пушку и выстреливают в сторону Польши.
Кем он был?
По версии следствия — беглым монахом Григорием Отрепьевым. По мнению польской знати — настоящим Дмитрием, чудом спасшимся. По мнению Соловьёва — самозванцем с талантом и амбициями. По словам Ключевского — «первым человеком на Руси, пришедшим к власти не по крови, а по слову».
Он мог быть кем угодно: беженцем, политическим проектом, человеком, которому поверили — потому что хотели верить. Но он стал первым правителем России, пришедшим не по династии, а по воле улицы и бойкой речи. И первым, кто за это заплатил.
Понравилось? Тогда не тормози — садись в Машину времени, подписывайся на канал и путешествуй по самым увлекательным страницам истории!