Продолжаем рассказ о том, как 80 лет назад Кенигсберг стал Калининградом. Вперед рассказ про решающие события восьмидесятилетней давности, которые окончательно прекратили существование Восточной Пруссии.
Как «работали» танки и инженерные войска.
В 11-ю гвардейскую армию входила 23-я гвардейская танковая бригада (44 танка Т-34) и 260, 338-й и 348-й гвардейские тяжелые самоходно-артиллерийские полки (в каждом по 21 машине ИСУ-152). Самоходно-артиллерийские дивизионы стрелковых дивизий насчитывали 92 машины СУ-76. Плотность танков и самоходно-артиллерийских установок непосредственной поддержки пехоты составляла в армии 23 машины на 1 км участка прорыва.
Бронетанковые средства использовались главным образом на направлении главного удара армии. Так, 26-ю и 1-ю гвардейские стрелковые дивизии поддерживали по три батареи САУ и по роте танков, имевших 66 единиц бронетехники. Фланговые же дивизии (83-я и 16-я) располагали лишь штатными самоходно-артиллерийскими дивизионами СУ-76. Таким образом, на направлении главного удара армии плотность танков и САУ была значительно усилена, а с учетом танков и САУ дивизий второго эшелона, применение которых было наиболее вероятно на главном направлении, она составляла в полосе 26-й и 1-й дивизий (3 км) 37 единиц на 1 км фронта.
Чтобы обеспечить выполнение пехотой ее задач, танки и САУ должны были огнем и гусеницами подавлять и уничтожать огневые точки и живую силу врага на переднем крае, не допускать контратак со стороны его резервов, уничтожать огневые точки в укрепленных домах, разрушать баррикады на улицах.
Командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник К. Н. Галицкий писал о начале наступления: «На рассвете 6 апреля Маршал Советского Союза А. М. Василевский отдал приказ начать наступление в 12 час. Ровно в 9 часов артиллерия армии – 1500 орудий и минометов, в том числе 769 крупных калибров, – начала артиллерийскую подготовку.
Огневой шквал длился ровно два часа. До 11 часов, как и предусматривалось планом, артиллерия 11-й гвардейской армии разрушала оборонительные сооружения и уничтожала живую силу и огневые точки врага. В 9 час 20 мин армейская группа дальнего действия произвела огневой налет на немецкие батареи, а с 9 час 50 мин до 11 час 20 мин вела огонь по обнаруженным огневым позициям артиллерии и минометов.
Одновременно полки реактивных минометов подавляли активно действующие минометные батареи и опорные пункты противника в ближайшей глубине. С 11 час 60 мин до 11 час 20 мин орудия, поставленные на прямую наводку, разрушали цели на переднем крае. После этого до 12 часов вся артиллерия армии вела огонь на подавление огневых средств и живой силы врага в траншеях, ходах сообщения и опорных пунктах на глубину до 2 км.»
Несколько слов стоит сказать и об артиллерии 31-й гвардейской стрелковой дивизии (16-го гвардейского стрелкового корпуса), наступавшей в районе форта № IX. В полосе дивизии было сосредоточено 252 орудия и миномета калибром 76 мм и выше, что позволяло иметь плотность 126 орудий и минометов на 1 км фронта. С учетом артиллерии армейской артиллерийской группы плотность повышалась до 140 орудий и минометов – невиданная для операций предыдущих годов плотность огня на километр
Роль реактивной артиллерии при разрушении фортов была относительно скромной. Зато в уличных боях реактивная артиллерия показала себя с лучшей стороны. Для действий в Кёнигсберге в гвардейских минометных бригадах были созданы штурмовые группы реактивных снарядов (РС), каждая в составе 12 человек. В каждой бригаде создавалось по 2–3 группы. Стрельба снарядами М-31 производилась непосредственно из укупорки, которая устанавливалась в окнах или проломах зданий напротив объекта, подлежащего разрушению. Каждой стрелковой дивизии придавались 1–2 штурмовые группы РС, которые, в свою очередь, использовались для непосредственного обеспечения штурмовых отрядов и групп пехоты. Боевые действия показали высокую эффективность такого использования реактивных снарядов.
Зато очень весомую роль в штурме сыграли инженерно-саперные части. Как отмечает историк А. Исаев: «Ключом к успеху операции стало глубокое эшелонирование инженерно-саперных частей, которые действовали тремя эшелонами. Первый эшелон состоял из войсковых саперов и саперов-штурмовиков. Они продвигались в боевых порядках наступающих войск и выполняли задачи инженерной разведки, участвовали в штурмовых действиях, обеспечивали войска проходами в заграждениях противника и пропускали артиллерию, другую боевую технику через заграждения и водные преграды. Кроме этого, инженерно-саперные части обеспечивали боевые действия танков, закрепляли захваченные объекты и прикрывали внешние фланги инженерными средствами.
Корпусные, а также приданные армейские и фронтовые инженерные части второго эшелона следовали непосредственно за боевыми порядками и занимались разминированием маршрутов, расчисткой проездов в препятствиях, производили необходимые дорожно-мостовые работы. Армейские и приданные армиям инженерные части усиления третьего эшелона осуществляли контрольную проверку маршрутов на минирование, строительство мостов грузоподъемностью до шестидесяти тонн, разминирование города и выполняли специальные задачи. Дорогу наступающим войскам прокладывали штурмовые группы. В каждую из них входила стрелковая рота, взвод станковых пулеметов, взвод 82-миллиметровых минометов, два-три орудия, один-два танка или самоходки, противотанковое ружье, отделение огнеметчиков и два-три химика.»
Авиация довершает разгром
7 апреля, когда погода улучшилась, свое веское слово смогла сказать советская авиация. Опять же, как пишет об этом упомянутый автор : «Вскоре после полудня небо над Кенигсбергом будто бы потемнело от 500 бомбардировщиков Дальней авиации. Обычно они действовали под прикрытием ночной темноты, поскольку тихоходные «бомберы» Ил-4 и Б-25. «Митчел» были легкой жертвой для немецких истребителей. Только в тяжелых условиях 1941 года Дальнюю авиацию бросали в бой днем, невзирая на потери. Теперь наоборот, никакого противодействия вражеских истребителей даже не предполагалось, а при свете дня точность бомбометания многократно возрастала. На столицу Восточной Пруссии обрушилось почти четыре тысячи бомб. Командир экипажа Ил-4 В.А. Пшенко вспоминал: «Когда на Кенегсберг летали днем, то там столько самолетов было, что сначала было страшновато. Все думал, как бы не столкнуться. Между нами ходят наши же истребители. Ко мне подошел один. Открывает фонарь рукой, показывает: «Здорово!» Бомбы пошли. Он юрк вниз, посмотрел, куда упали бомбы. Догоняет и показывает большим пальцем вверх: «Во!» – Значит, попал».
Главной целью летчиков советской бомбардировочной авиации были немецкие резервы, которые следовало уничтожить до того, как солдаты и офицеры Вермахта займут позиции в окопах и превращенных в цитадели зданиях Кенигсберга. После бомбардировки в городе царил хаос, связь штаба гарнизона с войсками была нарушена. К 8 апреля остатки гарнизона были оттеснены в центральную и восточную части Кенигсберга. Сообщение остатков германских войск в городе с портом Пиллау было прервано. Дальнейшее сопротивление без запасов и снабжения извне становилось бессмысленным.
9 апреля во второй половине дня в результате непродолжительного, но ожесточенного боя были захвачены Закхаймские и Королевские ворота. По Закхайму (Моспроспект) и Кенигштрассе (ул. Фрунзе) штурмующие к вечеру приблизились к Королевскому замку. После захвата аэродрома «Девау» (район ул. Молодой гвардии) войска 50-й и 11-й армий соединились.
В 7 часов вечера 9 апреля советскиевойска заняли Королевский замок. Комендант крепости Отто фон Ляш вступил в переговоры о капитуляции, и в 22 ч 45 мин немецкие войска получили приказ командования о прекращении сопротивления.
Однако в отдельных частях города сопротивление немцев продолжалось и в течение 10 апреля – к вечеру город был взят советскими войсками полностью.
Цена взятия Кенигсберга
По официальным советским данным, при штурме Кёнигсберга было уничтожено около 42 тысяч германских солдат и офицеров и взято в плен около 92 тысяч, в том числе более 1800 офицеров и генералов. Среди огромных трофеев насчитывалось 2023 орудия, 1652 миномета и 128 самолетов. Заняв Кёнигсберг, части фронта освободили более 15 тысяч военнопленных различных национальностей.
В ознаменование победы, одержанной под Кёнигсбергом, Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За взятие Кёнигсберга», которой были награждены все участники боев за столицу Восточной Пруссии. Части и соединения, участвовавшие в штурме крепости, получили наименование «Кёнигсбергские».
Ожесточенность боев за Кёнигсберг показывают даже официальные данные советских потерь, например за 2 дня:
6 апреля – 1840 убитых и 6830 раненых;
7 апреля – 2660 убитых и 9870 раненых.
Всего впоследующем при проведении войсковых операций 3-й Белорусский фронт с 13 по 25 апреля 1945 г. безвозвратно потерял 84 463 человека, санитарные потери составили 332 300 человек. Итого 421 763 человека, то есть среднесуточные потери составляли 4095 человек.
Подводя итого, особенно стоить отметить роль «богов войны» в штурме. После взятия крепости проверяющая комиссия записала в акте: «Было обследовано 43 батареи противника, по которым велся огонь нашей артиллерии. Результаты подавления хорошие. На 18 батареях имеются прямые попадания в орудийные окопы, на 15 батареях полностью брошена материальная часть. Несмотря на недостаток снарядов у противника, на позициях оставлено их до семи тысяч. Артиллерийская группировка противника была выявлена с достаточной точностью и подавлена хорошо. Огонь артиллерии был настолько эффективен, что противник, несмотря на наличие артиллерии и боеприпасов в первый день боя, ответного артиллерийского огня вести не мог и не вел. Действовали только его отдельные орудия из глубины».
Тем не менее, все без исключения рода войск отличились во взятии этого важнейшего населенного пункта. На высоте было взаимодействие между танковыми, пехотными войскам и соединениями ВВС и артиллерии. Сделав огромный шаг к Победе, войска готовились брать столицу третьего рейха.