Январь 1725 года. В Зимнем дворце стоят печи, но тёплым воздухом от них не веет. В одной из опочивален, уже четвёртую неделю, едва дышит Пётр Великий. Врачи бессильны. Голос его срывается. Пальцы судорожны. В коридоре — гвардейцы в сапогах, скользящих по половицам. А рядом, не покидая дворца ни днём, ни ночью, — Меншиков.
Он знает, что это конец. Но он остаётся.
Александр Данилович Меншиков был человеком, которого называли «вторым после государя». Сын простого хлебника, мальчик из лавки, он попал ко двору по воле случая. Подростком носил коробку с пирожными за немецким торговцем, но заметил его Лефорт. А потом — сам Пётр. С этого дня Меншиков стал не придворным — тенью.
Он скакал с Петром в Азовские походы, тянул на себе ядра под Нарвой, писал черновики к указам и следил за строительством Петербурга. Он был везде. Строил флот, казны не жалел, но о себе не забывал. Дворец Меншикова на Васильевском острове стоил дороже некоторых крепостей. Ему прощали — за верность.
6 (17) января 1725 года Пётр умер. Никакого указа о наследнике не оставил. Претендентов было несколько: Пётр Алексеевич — внук, Екатерина — жена, но по рождению не из титулованных. Бояре колебались. Гвардия молчала.
И тогда вышел Меншиков. Поднялся к солдатам, сказал:
«Кто спас вам жизнь под Полтавой? Кто кормил вас в голод? Кто спал рядом с государем под шатром? Екатерина. Она — императрица».
На следующий день она была провозглашена. Не родом, не правом — волей армии и руками Меншикова.
В течение двух лет он управлял страной. Его слушались. Его уважали. Его боялись. Он выдвигал и смещал министров, подписывал указы, велел писать летописи. А в 1727 году — сосватал свою дочь Марию за юного наследника Петра II. Ему тогда было одиннадцать. Казалось, Меншиков станет тестем императора.
Но мальчик был под влиянием другой фамилии — Долгоруковы. Их слова были тише, но их влияние — глубже.
Осенью 1727 года Меншиков заболел. Температура, дрожь. Он не явился на совет — впервые за много лет. Через три дня его охрану сменили. Через пять — пришёл указ: арест. Затем: лишить титулов, имущества, всех званий. Сослать.
Берёзов. Северная окраина империи. Зима 1728 года. Холод выше глаз, снег выше изгородей. Дом Меншикова — из сырого леса, с печью и земляным полом. Он пишет письма. Читает старые указы. Смотрит в окно.
Дочь Мария — рядом. Она болеет. У неё оспа. Он молится, бредит, молчит. Она умирает зимой. Через месяц, 23 ноября 1729 года, его не стало.
Он умер, когда в столице уже забывали, как звучал его голос. Его имя вымарали из большинства документов. Только позднее историки скажут: без него не было бы и Петра. Не было бы флотилии. Не было бы Петербурга — в те сроки, в том объёме. Он не был святым. Но был человеком, который остался — когда всё вокруг уже ушло.
Понравилось? Тогда не тормози — садись в Машину времени, подписывайся на канал и путешествуй по самым увлекательным страницам истории!