Вернувшись вечером с работы, Валерия сразу заподозрила неладное. Настораживало всё — от ровно сложенной обуви до запаха в квартире. Пахло едой, что случалось редко. Ну а когда муж вручил ей букетик тюльпанов, она и вовсе напряглась.
— Боря, ты не пугай меня, что случилось? — без предисловий спросила она и напряжённо посмотрела на мужа.
Она его любила, и даже очень. Но не была слепа и все его недостатки видела. Например, он терпеть не мог заниматься уборкой, а готовил только в исключительных случаях. Сегодня же квартира сияла чистотой, и на плите заманчиво булькал ароматный суп.
— Лер, ну ты чего? Что я уже и приятное жене не могу сделать?
— Можешь, но вот не верится мне что-то, что всё это не имеет под собой никакой подоплёки. А ну, признавайся, что натворил!
— Да ничего я не натворил!
Муж надулся, но с кухни не ушёл, налил в глубокую тарелку супа и поставил на стол.
— Садись ужинать, позже поговорим.
А Лера нахмурилась.
— Боря, как я могу есть, когда мне неспокойно? У меня уже аппетит пропал от твоей таинственности.
Вздохнув, мужчина присел за стол, сложил руки перед собой.
— Мама приезжает в гости.
— Сюда? К нам? Борис, ты это серьёзно?
— К нам, но не сюда, так что успокойся. Мама остановится в отеле. От тебя требуется просто быть гостеприимной и вежливой, не более того.
У Валерии тут же пропал не только и без того испорченный аппетит, но и дар речи. Свекровь и отель? Да, верилось с трудом.
Свежа была память невестки о том, как мать мужа закатила сцену прямо на их свадьбе. Как раз из-за того, что ей предложили остановиться в отеле, как и другим гостям. Татьяна Егоровна тогда вопила, как ненормальная, лила слёзы и умоляла не оставлять её в таком ужасном месте.
— Не могу я спать, зная, что за стеной чужие люди! Непонятно, кто до меня спал в этой кровати. А вдруг вши или болячка какая? А если здесь недобросовестный персонал? Меня могут заразить, обокрасть, меня могут убить, а может быть, даже и украсть! За что вы меня так ненавидите, дети?
Тогда пришлось молодым ночевать самим в отеле, чтобы свекровь чувствовала себя комфортно — они уступили ей свою однокомнатную квартиру. Лера тогда была очень зла на Татьяну Егоровну и весь следующий день с ней не разговаривала, за что позже получила отповедь от матери мужа:
— Ты, девочка, слишком много о себе возомнила, если позволяешь себе такое поведение. Ты смотри, я ведь могу и обидеться, и тогда пожалеешь о своей выходке. Я мать твоего мужа, ты не забывай об этом. Мне ничего не стоит шепнуть сыну пару слов, и он тебя проучит так, что всю жизнь будешь вспоминать.
Валерия тогда рассмеялась свекрови в лицо, а мужа предупредила:
— Если ещё раз твоя мамаша посмеет повысить на меня голос или косо глянет, я за себя не ручаюсь. Полетите и она, и ты, как фанера над Парижем.
Зря Татьяна Егоровна думала, что Лера испугается её угроз. Молодая невестка характером была бойкая, да и замуж выходила по любви. Муж упрашивал её больше года принять его предложение, так что он уж точно ссориться с ней не будет.
Оскорблённая свекровь тогда уехала, даже не прощаясь, ещё и подарок свадебный потребовала обратно. Слишком сильно она обиделась на Валерию за насмешку.
Но не прошло и года, как она снова нагрянула в гости. Приехала без предупреждения, нагруженная баулами и коробками, которые таксист едва поднял на седьмой этаж.
— Мама, — удивился Борис, а мать его просто отодвинула.
— Вот, приехала посмотреть, как вы тут устроились. На новоселье не звали и звоните редко, поэтому я решила вот так вот и нагрянуть.
— А там что? — Лера изогнула брови и указала пальчиком на поклажу.
Свекровь улыбнулась, и невестке тут же стало понятно — грядет второй раунд.
— Там? Да это вам. Квартира ведь новая, ещё не обжитая. Нужно же как-то уют вносить. Вот я и привезла то, что мой сыночек любит.
По лицу Бориса было понятно, что любит он в этот момент тишину, покой и уединение. И о каких-то там вещах — ни сном ни духом. Но Татьяна Егоровна игнорировала его выражение. По-хозяйски прошлась по квартире, которую невестка и сын недавно купили взамен однушки, осмотрелась, а потом начала раздавать команды.
— Этот диван подвиньте сюда, а этот комод лучше вообще убрать в коридор. Боря, не стой, двигай! Лера, ты швабру бери, и, уверена, там тонна пыли и грязи — протирай!
Супруги стояли, не шелохнувшись. Тогда свекровь сама принялась, пыхтя, двигать диван, но Валерия аккуратно поставила ножку, упершись в него.
— Убери, ты что, не видишь, что мне тяжело и так?
— Вижу, но вот в толк никак не возьму. Чего это вы вдруг тут раскомандовались? Я не припомню, чтобы вы нам деньги на покупку квартиры давали. Вы приехали в гости? Так вот и гостите. Комната ваша вон там. А двигать и переставлять, уж тем более менять что-то в нашей квартире, я вам не разрешаю.
Свекровь натурально открыла рот.
— Боренька, и ты что, позволишь ей так со мной разговаривать?
Сынок пожал широкими плечами.
— Мам, ну что ж ты хотела? Приехала, никого не предупредила, хлам какой-то притащила. Лера верно говорит, у нас ремонт свежий, ничего мы тут менять не хотим.
И снова свекровь уходила, обиженная и злая.
С тех пор прошло почти два года. Общались они всё это время только по телефону, и Валерия уже даже расслабилась, решив, что свекровь наконец успокоилась.
Но слова мужа за ужином вселили в неё новое подозрение, которое не отпускало женщину даже ночью. Борис уже давно сопел, а Лера всё лежала без сна, размышляя, что же понадобилось матери мужа в их городе такое секретное, что она даже решилась на ночёвку в отеле. Мужа она, конечно же, спросила об этом перед сном, но тот не ответил. Начал лепетать что-то бессвязное, а потом и вовсе разворчался, что она ему спать не даёт, и отвернулся.
— Да, подозрительно всё это.
Уснула под утро и очень удивилась, не обнаружив мужа дома, когда проснулась. Они оба сегодня были выходные. Свекровь приезжает только ближе к вечеру. Тогда где он?
Она набрала его номер. Благо, Боря ответил тут же.
— Борь, а ты где?
— Уже домой поднимаюсь. А ты чего всполошилась? Я в магазин выходил. Жуть как захотелось булочек. Ставь чайник, я скоро буду.
Женщина выдохнула и поняла, что, видимо, подозрительность в ней проснулась на фоне последних новостей, и ещё стало понятно, что её не отпустит, пока она не выяснит всю правду. И раз Борис молчит как рыба, Лера сама всё узнает.
Проследить за любимым было несложно. Он, как всегда, засиделся и опаздывал. Мать ему весь телефон оборвала. Лера заметила, что Боря пытался скрыть, кто ему звонит. Что, кстати, тоже было подозрительно. Обычно он никогда так не делал.
В общем, когда мужчина впопыхах выскочил из квартиры, Валерия тоже вышла и последовала за ним. Боря уехал на такси, а жена взяла их машину и, как говорится, присела им на хвост.
Когда же муж скрылся в отеле, она внутрь не пошла, подождала немного, а уже потом вошла открыто и тут же направилась к рецепции.
— Вам номер или вы гость?
— Гость. Только я запамятовала, в каком номере Татьяна Егоровна Ковалёва. Мне муж сказал, но вылетело из головы. Только можно обо мне не сообщать, это сюрприз.
На стол легла купюра, тут же скрывшаяся за стойкой.
— Конечно, как вам будет угодно. Второй этаж, номер тридцать шестой.
— Благодарю.
Лера пошла по лестнице. Номер нашла без особых проблем, но входить не торопилась. Коридор был пуст, а потому женщина просто приложила ухо к тонкой двери.
— Мам, Лере это не понравится! — голос мужа звучал нервно.
Зато свекровь щебетала, как соловушка:
— Сынок, Лере и не нужно знать ни о чём. Это просто дружеская встреча.
— Но ведь ты же сам говорил, что сто лет Ниночку не видел.
— Говорил, но это было задолго до моей женитьбы. Зачем ты её сюда приволокла?
— А затем, что твоя жёнушка меня у вас не привечает, а самой мне в отеле некомфортно. Ведь ты же знаешь, Нина сама предложила меня сопроводить. Ты бы её видел, какая она красотка стала. Бизнес свой ведёт сама, при деньгах. Жаль, что всё ещё одиноко. Такая шикарная женщина. Одна-одинёшенька. Одна Люба, кстати. Тебя, Боренька, как полюбила — больше никому своё сердечко не отдала.
Борис закашлялся, а у Леры всё похолодело внутри.
Кто такая эта Нина, она знала — муж рассказывал. Был у него роман в выпускном классе школы, вот только оказался он недолгим, потому что Нина оказалась беременна не пойми от кого. Тогда его мать воспротивилась отношениям сына, изолировала его, сослав учиться в город. А вот теперь, видать, вспомнила и решила насолить невестке, сведя сына и его первую любовь вместе.
Вынашивая эту мысль, Лера вздрогнула — по плечу кто-то постучал. Она обернулась и широко улыбнулась.
— Нина, а вы?
— А я — жена Бориса, невестка Татьяны Егоровны. — Валерия оскалилась. — Ярая фанатка рестлинга, бокса и спаррингов. Люблю, знаешь ли, пар выпустить. Иногда так накатывает, что нет мочи терпеть. Вот и сейчас стою тут и не могу сдержаться. Кулаки так и чешутся.
Для убедительности Лера с размаху всадила свой маленький кулак в стену, совсем близко к лицу Ниночки. Та сглотнула и попятилась.
— А что ж вы, Нина, ребёночка с кем оставили? Или вы так и не родили?
— Родила. Дочь дома.
— Но что за женщины такие пошли! Сплошь кукушки одни! Боря так хорошо о вас отзывался. Я ему верила, уважала вас как сильную личность. А вы — туда же.
Лера сняла туфельки и взвесила в руке.
— Ну что, Нина, будете моим спарринг-партнёром? Или к дочке всё же? — Она резко махнула рукой. — Да я что! Это всё Татьяна Егоровна! Ну, в таком случае идите, Нина, я сегодня добрая. До свидания!
Нина попятилась, а потом припустила вниз по лестнице.
И снова Лера вздрогнула — за спиной распахнулась дверь.
— Что за шум? Валерия? А где Нина?
— И вам не хворать, мама. Подружка ваша вдруг вспомнила, что дочка по ней соскучилась. Уехала. Передавала вам пламенный привет и свои извинения.
За спиной матери замаячил Борис. Жена посмотрела на него.
— Так и будешь там стоять? Или тебе Нину вернуть?
— Нет.
— Ну, в таком случае — живо домой. — Она прищурилась. — Если ты, конечно, не хочешь получить развод, а потом жениться на протеже своей маменьки.
Свекровь помалкивала, но когда сын вышел, схватила его за руку.
— Сынок, а ты что, меня здесь одну оставишь?
Боря не успел ничего ответить. Лера подошла вплотную и сбросила руку свекрови с руки мужа.
— Оставит. Или лишится не только жены, но и квартиры. А вы, Татьяна Егоровна, запомните раз и навсегда — ничего у вас не получится. Муж меня любит, а я его. Ясно вам? А если ещё раз вы свой гаденький нос сунете в наши отношения, так я вам его откушу!
Валерия щёлкнула зубами у лица свекрови и погрозила ей туфлей, после чего взяла мужа под руку и дала отмашку идти.
Борис и не спорил — жена верно сказала. Он её любил, и эту идею раскусил, и не одобрил. Но Лера, как всегда, опередила его и сама всё разрулила.
Он улыбнулся и подхватил её на руки.
— Эй, ты чего?
— А ничего. Нечего босой ходить.