– Я сейчас буду. Пару минут, пожалуйста.
Когда Мария прилетела, Даша была уже в скорой помощи. Подошёл водитель:
– Это я вам звонил. Я её сбил. Я не видел. Газель в крайнем левом ряду остановилась, и я не заметил девочку. Я ехал с разрешённой скоростью. Вы же видите, здесь нет пешеходного перехода…
Машка всё видела. Ей хотелось разорвать этого мужчину и одновременно она понимала, что могла запросто быть на его месте.
– А где газель?
– Этот мудак сразу уехал. Ваш сын не побежал через дорогу, он меня видел и кричал сестре, но она не услышала.
До пешеходного перехода сто метров, но так быстрее. Какого хрена остановился тот мужик?! Неужели, он в правое зеркало не видел, что по правой полосе едет машина? Это что, специально? Как он сейчас дальше ездит, когда на его глазах и, по большей части, по его вине машина сбила девочку? Тварь! Мария практически никогда не пропускала пешеходов в неположенном месте. Если только прям вообще безопасно. И сама она пешеходом никогда не подставляла водителей. Даже пропуская автомобиль на дороге, который поворачивал налево через её две полосы со встречки, женщина в крайней левой полосе махала ладошкой «стой-езжай», чтобы не врезался тот, кого пропускала. А здесь ребёнок!
Дашуля почти не плакала. На голове справа над глазом на лбу была огромная шишка, покрытая запёкшейся кровью. Ссадины. Маня внутри дрожала мелкой хаотичной ледяной дрожью. Нельзя волноваться. Дочка должна опираться на спокойствие матери, малыш в животе вообще не должен чувствовать никаких материнских переживаний.
– Мы заберём на всякий случай в больницу, пусть обследуют. Вы с нами?
Мария мчала сзади орущей скорой. Водила она очень хорошо. Влипла и стала одним целым с машиной спецслужбы. Пробки, красные светофоры, второстепенные дороги – всё стало не важным. Дрожащая рука на коробке передач и ступни идеально выполняли едино и слаженно задачу от мозга: не отстать.
Продолжение следует...