А что, прошло ровно 40 лет, а я помню (в общих чертах, конечно) и общую ситуацию и некоторые значимые события.
Итак, февраль 1984-го. В Советском Союзе сменился лидер. Тогда он назывался Генеральный секретарь ЦК КПСС. Но общего шока уже не случилось, поскольку всего лишь полтора года назад страна уже прощалась со своим руководителем. Вот тогда да, была некоторая оторопь: «дорогой Леонид Ильич» правил 18 лет, как же теперь жить будем? А Юрий Владимирович Андропов возглавлял партию и государство немногим более года и, хотя успел отметиться своими некоторыми решительными действиями, но к нему еще не так привыкли. Ну встал теперь у руля совсем уж малоизвестный широкой публике Черненко – проживем как-нибудь (забегая вперед: и Черненко успел порулить всего лишь год до своей кончины).
Но я ж тут не про политику и макроэкономику, тема другая. Личная, но и командная.
Я в ту пору был молодым специалистом; после окончания Воронежского технологического института работал цеховым технологом на Томском заводе резиновой обуви. Но речь опять же не об этом.
Практически с первого же дня своей трудовой деятельности я влился и в состав участников секции туризма при заводе. Так уж получилось, хотя до того я подобными вещами не занимался. Но бацилла склонности к палаточному бродяжничеству в организме, видимо, была и хватило малейшего повода, чтобы, случайно познакомившись с ребятами, упаковывающими рюкзаки, уже слиться с ними навсегда.
Секция туризма имела место в подвале общежития, где хранился многочисленный скарб и там же перетряхивался, собирался-разбирался-сушился-чинился. Было время, выделенное для тренировок в заводском же спорткомплексе. И тренировки проводились, если не ошибаюсь, трижды в неделю. Собственно, к туризму они имели отдаленное отношение, скорее, общефизическое-игровое, но это же тоже необходимо.
Возглавляла секцию Елена Кузнецова по кличке Мать. Ни детей, ни мужа у девушки тогда не было, но Мать она была как глава и авторитет. Кстати, чуть позднее, окунувшись в туристическое движение более широко – в масштабе города – я усвоил, что клички в этой среде имеют место быть, хотя и не всеохватно. Но некоторые их имели. В нашей секции помню только лишь второго обладателя. Татьяна Утропова именовалась как Завхоз.
Оказалось, ранее костяк этой группы занимался-тренировался в другом месте, при другом заводе, где Татьяна в походах исполняла функцию завхоза. Когда ситуация изменилась (кто-то сменил работу и прочее), то движение переместилось к нам на ТЗРО. Но это не мешало тем, кто по работе не имел к нашему заводу отношения, продолжать заниматься.
Понятно, что тренировки в зале спорткомплекса – это было занятие вспомогательное, подготовительное. По выходным же и праздникам предпринимались походы и выходы – маленькие и не очень. Причем, все это было универсально.
Выбирались на занятия по скалолазанию прямо в пределах города. Никаких скалодромов тогда не было, зато была Скалка (маленькая скала) – метров 5 по вертикали там пройти было можно и для приобретения и шлифовки первоначальных навыков этого хватало.
На два выходных выезжали на Тутальские скалы – скальные выходы на берегу Томи. Там уже трассы были посолиднее (метров до 30-ти, что ли?). добирались туда на 2-х электричках плюс километров 5-6 пешком.
Почти сразу после своего появления в туризме мне посчастливилось побывать на Красноярских Столбах. Понятно, что и место, и то посещение – это тема для отдельного рассказа.
Были среди нашего инвентаря туристические байдарки Таймень и уж они тоже вносили свой вклад в походную жизнь. Как только начинал сходить лед на наших реках, так предпринимался какой-нибудь сплав. Ушайка, Басандайка, Яя, Кия, разумеется, Томь – все это мы проходили.
Новый год встречали в зимнем лесу. Я лично – и раз, и второй, и третий… Опять же об этом надо повествовать отдельно.
Наконец-то приближаюсь к сегодняшней теме, про февраль 84-го. На март у нас уже был намечен лыжный поход по Горной Шории. Забегая вперед – он у нас состоялся. Но в те дни (где-то в середине февраля? а может, в начале?) случилось то, что случилось и о чем сейчас таки расскажу.
Одним будним вечером, когда я был у себя в комнате общежития, ко мне вдруг заявилась та самая Таня-Завхоз (заявилась – не в смысле негативном; просто вошла, а сначала приехала, поскольку жила где-то не близко). Причем, не по пути, не после тренировки, не побывав у кого-то из девчонок, а специально ко мне, хотя вроде у нас до того с ней встречаться поводов не было. А тут появился.
«Есть знакомый парень, – сказала она, – работает инструктором туризма (вроде бы, не помню, как правильно) на детской станции. Ну и параллельно развивается в своей профессии, а для этого должен набирать количество (и категорийность) походов как руководитель. И вот наметил поход лыжный по Томской области. И команда есть, но… Мужиков не хватает!».
Короче, резюмировала она вопрос: хочу ли я и могу ли в этот поход отправиться? Подробностей, конечно, не помню, но ответил я примерно так: мол, я бы «за», но, конечно, сейчас не уверен, отпустят ли меня с работы (надо было взять отгулы, если не ошибаюсь, на целую неделю). Ну как-то мы с Татьяной условились о дальнейшей связи. В общем, у меня все сложилось: на работе препятствий не чинили, заявление подписали. И в один из вечеров я прибыл в общежитие инженерно-строительного института на ознакомительно-подготовительно-организационную встречу.
Там и тогда и состоялось знакомство с будущими соучастниками. Тем руководителем-инструктором оказался Валерий Белый (в данном случае не кличка, а фамилия). Было ему, как потом выяснилось, 27 лет. Я в свои тогдашние 23 оказался не только вторым мужиком в составе, но и вторым по возрасту, поскольку опытная туристка Завхоз была годом младше меня, а остальные соучастницы вовсе юные.
Кроме упомянутых было еще три тетки (кстати, тогда среди туристов это были устоявшиеся гендерные обозначения: «мужики» и «тетки», сколько бы лет им не было, хоть 17, хоть 45). Так вот три тетки были студентками, причем, если не путаю, две – Оля и Лариса 18-летние, а Ира чуток постарше. Все, группа из шести человек. Думаю, что хотели бы еще хоть одного мужика заманить, но не нашлось.
Весь инвентарь – лыжи, палатка (одна на всех), котлы и прочая посуда, топор-пила – имелся. Оставалось только себя обеспечить одеждой и спальником. Обсудили, конечно, и продуктовый набор. Что-то уже было, наметили, кто что еще докупает. Не припомню, насколько я тогда вникал в наш будущий маршрут. В основном полагался на «руковода»: он знает, куда идти, каким путем, каким темпом… Чего еще мне заморачиваться? Тем более, что местную географию я знал не особо.
В общем, в назначенный день в нужное время мы собрались «на базе», взяли все в свои руки и двинулись в путь. Помню, что это было не с утра почему-то. Так ли было задумано, а может, что-то с утра не пускало – какая теперь разница?
Сначала на городском транспорте добрались до…(?) Там сели на пригородный автобус и доехали до Тимирязева, если не ошибаюсь. Совсем недалеко от города отъехали. Однако это уже была природа, бескрайние снега и нашему пробегу был дан старт. Естественно, стартовали после того, как все пропорционально разместили по рюкзакам, а кое-что (палатка, котлы, топор) приладив сверху рюкзаков. Не помню, кто нес палатку, я или Валера, но не тетки, конечно.
Поскольку мы и в городе собрались не спозаранку, то первый скрип лыжни у нас случился далеко за полдень. И даже, кажется, ближе к закату. Февраль хоть и близко к весне, но день еще короток. Словом, первый бросок у нас был совсем даже не длинный. Сейчас, конечно, не припомню, сколько точно мы шли – может, час, может, два – но вскоре последовала команда «стоп». Вероятно, приглянулось место для бивака. Кажется, это было на краю леса. Под дно палатки мы нарубили лапника. Не знаю, существовали ли тогда в широком доступе «пенки», но у нас с собой их точно не было. Или у меня из памяти их вышибло?
Ладно, первую ночь переночевали. Сосны не только под нами были, но и над. Погода была нормальная для сибирского февраля: где-то около 20 градусов мороза, я думаю.
Как ни странно (а, может, закономерно), из остальных дней похода в памяти остались лишь фрагменты. Какие-то побольше, какие-то совсем малые. Потому так и придется рассказ свой вести, обрывочно.
Наш маршрут должен был пролегать (таким и был) примерно на северо-запад, в основном вдоль реки Томь. Где-то шли недалеко от берега, местами прямо по реке. Чем хорошо движение по руслу: дорога ровная, ни спусков, ни подъемов. Чем плохо: река, естественно, петляет. Но везде, разумеется, приходилось торить тропу. Опять же не помню, но, по логике, ведущие менялись.
Можно отступить от описания, чтобы дать сразу общую оценку. Тетки абсолютно все проявили себя отлично, хотя две самые юные еще и дебютировали, по-моему. Да и в целом весь поход у нас прошел ровно, без каких-либо происшествий, к счастью. Ни поломок инвентаря, ни травм, ни ожогов-обморожений. Все хорошо. Были эпизоды слегка неприятные, но забавные. О них чуть позже.
По мне, так весь поход был несколько однообразен, но это связано больше с ровностью рельефа. В горах, понятно, совсем другое дело, там не соскучишься. А Томская область ровная, низменная. Подъемы-спуски – это были только берега Томи.
Итак, шли и шли. К раннему вечеру добрались до Моряковки (большое село!), но решили пройти до ночи еще подальше. И вот дошли до какой-то небольшой деревеньки. Уже темно было и, соответственно, видно, какая изба обитаемая (окна светятся), а какая нет.
Тут мы решили воспользоваться случаем – найти ночлег потеплее, чем палатка. Открыли нам не сразу, не в первой же избе, не во второй, но вскоре.
- Заходите, ребята! – сказал "пожилой" мужик, уяснив, в чем дело.
Особых подробностей не помню, но в целом: печка топилась, еду приготовили, поужинали. Расстелили в большой комнате свои спальники - места хватило.
Помню, что дядя Вася (а если точно, то Василий Алексеевич) – его так и звали – рассказал, что живет вообще-то в той самой Моряковке, а в этой деревне у него изба типа дачная. Но не в смысле огорода, а для отдыха: сети, удочки, рыбалка.
- Там, дома-то, баба ругается: здесь сети не вешай, в этих штанах на койку не садись, сюда в обуви не ходи! А тут красота: где хочу, как хочу!
Несмотря на нашу молодость нам было все понятно.
Переночевали, позавтракали, собрались. Но радушный дядя Вася предложил еще и местность показать. Чего ж отказываться?
Помню подошли к церкви старой, деревянной, уже давно недействующей. На высоком берегу Томи. И вот тогда наш гид рассказал, что именно в этой деревне за несколько лет до того снималась знаменитая уже «Сибириада».
О как! – обалдел я. Этот фильм я смотрел студентом в кинотеатре и впечатления у меня остались потрясающие. А тут живой очевидец съемок!
Ну про съемки устами аборигена то ли не рассказывалось, то ли я подзабыл. Зато запомнил кое-что послесъемочное. Нет, ничего «пикантного», скорее, просто жизненное.
Съемки закончились, киногруппа, естественно, сворачивалась, а вот некоторый ненужный реквизит, в основном, как понял, стройматериалы и какая-то утварь, достались селянам.
«Эх, я тогда себе таких досок натаскал!» – вздохнул дядя Вася. И уважительно добавил: «Мосфильм» - хорошая контора!»
А деревня называлась, да и до сих пор называется, Нагорный Иштан. Интернет подсказал (я поинтересовался уже после того, как все это записал), что та церковь до сих пор стоит.
Однако поход – дело серьезное, расслабляться нельзя, надо выдерживать график. Попрощались с радушным аборигеном и в путь.
Далее, до самого финиша, хоть до него был еще не один день и не одна ночь, но у меня в памяти, пожалуй, только три эпизода.
Если не ошибаюсь, следующим вечером для ночлега мы определили берег Томи. Тут нам опять повезло: на том берегу мы увидели ряд дачных (или рыбацких?) домиков, причем, они были явно еще не введены в эксплуатацию, то есть, как бы еще ничьи. Уж переночевать-то в пустующем строении мы можем? Заодно и покараулим.
Не помню точно: дверь входная, кажется, была. Без замка, конечно. А вот окна не было точно. Только оконный проем. Зато стены, крыша и полы деревянные – все это было. Проем мы завесили своей палаткой, пространства единственной комнаты нам хватило по ширине как раз для общего спального места на шестерых. А по длине в ногах оставалось еще некоторое место для обуви, скарба и хозяйственной деятельности. На этом-то пятачке и случился памятный эпизод с оттенком драматизма.
Ночевка в вышеописанном помещении была, конечно, заметно уютнее, чем просто в палатке на снегу. Наутро я был дежурным с кем-то из теток. Мы, соответственно, поднялись раньше, раскочегарили примус (или что за горелка у нас там была?) и принялись готовить завтрак. Решено было его сделать калорийным, чтобы потом идти по максимуму с легкими перекусами.
Были у нас в запасе пельмени. Замороженные, купленные в магазине. Сейчас уже, кто не видел, не представит внешний вид. Картонная коробка-параллелепипед, такой кирпичик. В процессе наших перемещений, а может, и еще до них, скажем, до продажи, наши пельмени успели изрядно подтаять, а потом снова замерзнуть. В общем, когда вода для них уже грелась, я достал из пачки… правильно, монолит. Ну что делать: топориком на дощечке я занимался разделкой этого полуфабриката. Кусочки, конечно, разлетались по полу, но никуда от меня не убежали, собрали все. Правда, в основном это уже были отдельно кусочки мяса и кусочки теста, но главное ведь – не форма, а содержание, верно?
Смешнее случилось чуть позже. Вода наконец-то закипела и пельмени мы туда закинули. Варили и помешивали, как полагается. И вот, незадолго до готовности, когда мы уже собирались и снимать с огня, и командовать подъем, вдруг – именно вдруг! – случилось то самое, драматичное. Кто-то из еще спящих наших товарищей в этот момент повернулся в своем спальнике и под ним (или ней) прогнулась доска (половая рейка). И надо же было, что как раз на этой рейке стояла одна нога опоры примуса! Миг – и котелок на полу! Почти готовые порубленные пельмени тоже!
К счастью, никого не задело кипятком. Да и вещи, кажется, никакие не пострадали. Но вот наш завтрак… Пришлось собирать по всему полу. Отряхивали и споласкивали от прилипших песчинок и опилок. А куда деваться? Готовить что-то еще – это потерять массу теперь уже драгоценного времени. В общем, те пельмени мы съели. Ну и также что там еще полагалось к тому завтраку.
То, что еще в моей памяти сохранилось, в сравнении с уже описанным вообще пара пустяков.
В один из дней мы дошли в очередную деревеньку. А их, кстати, на нашем пути было совсем немного. Плотность населения в тех местах небольшая, мягко говоря. В этом пункте мы решили, что неплохо бы пополнить хотя бы слегка запасы нашего продовольствия. Быстро нашли сельмаг, но он оказался на замке. Пришлось искать авторитетные источники информации о графике работы и вообще. А морозным днем как-то на улице населения не наблюдалось. Все же кого-то встретили и узнали, что магазин в рабочем состоянии, а продавщица Галя (а может, Зина или Нина) наверняка дома обедает. А живет она вон там. Сведения помогли, Галю-Зину из теплой избы вытащили и чем-то в ее лавке отоварились.
А еще по ходу движения я сделал одно небольшое гастрономически- биологическое открытие. Остановились как-то на легкий перекус. Завхоз раздала куски того-сего. Все быстро прожевывалось и проглатывалось, но вот сало… Нет, оно было хорошее и тоже съедалось быстро, но вот шкурка почему-то нет. А бросать ее мне было жалко. И, встав снова на лыжню, я оставил эту свиную шкурку во рту как жвачку. Вот тут-то и пришло удивление: через несколько минут эта упругая подошва» просто растворилась! Слюна оказалась достаточно агрессивной. Ну и чувство насыщения было приятным дополнением.
В общем, так мы и двигались. Кто-то выходил вперед, торил, потом его сменяли и так далее. Как уже сказал, несчастных случаев и прочих ЧП мы избежали. Природных катаклизмов тоже не было, ни бурь, ни ураганов, ни даже особых метелей. И вот в какой-то из дней (возможно, на 5-й) мы добрались до большого села – райцентра Кривошеино. А куда было деваться, мы и должны были туда дойти. Но это тоже как промежуточный, но не конечный пункт. Кажется, оттуда, с местной почты Валерий отправлял телеграмму (куда, точно не скажу, но в инстанцию, которая должна была потом зарегистрировать наш поход).
А конечным пунктом у нас должен был стать другой райцентр, находящийся еще севернее – Молчаново. И мы туда добрались.
А в Молчанове у нашей участницы Иринки, если не ошибаюсь, жили родители. И мы, кажется, их посетили. А уж после уехали рейсовым автобусом, как и было запланировано, в Томск. А Иринка еще осталась.
Так проходил мой первый многодневный лыжный поход, точнее, это то, что осталось в памяти. Но что совершенно точно – это то, что он был для меня еще и первым официальным, категорийным, по результатам которого я, как и остальные участники, получил удостоверение. И еще точно, что оно так и осталось у меня единственным. Если не считать альплагеря.
Но то уже совсем другая история…
(извлечено из глубин памяти в марте 2024-го)