Жена требует найти высокооплачиваемую работу, чтобы быть не хуже ее подружки, у которой муж – олигарх

Запах жареных тостов смешался с ароматом дорогого кофе, который Алина налила в мою чашку с таким видом, будто подносила яд.

— Сергей, — голос ее звучал мягко, но глаза смотрели в упор. — Катя вчера купила виллу в Испании.

Я отложил газету. Знал, что будет дальше. Катя — ее подруга с института, вышедшая замуж за какого-то нефтяного магната. Их жизнь давно стала мерой нашей «успешности».

— У них даже сантехник, наверное, миллионер, — пробормотал я, пытаясь шутить, но Алина не улыбнулась. Она подошла ближе, и ее духи ударили в нос.

— Хватит смеяться. Ты же понимаешь: я не прошу яхту. Но твоя зарплата... — она сделала паузу, будто слово «жалкая» повисло в воздухе само собой. — Мы не можем даже новую машину позволить.

Я вздохнул, зарплата моя была средней. Наш подержанный «Фольксваген» и трешка в спальном районе казались мне уютными... пока Катя не начала хвастаться бриллиантами размером с грецкий орех.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Найди работу. Не просто работу, сделай карьеру. Такую, чтобы я не краснела, когда мы встречаемся с подругами

На следующее утро я отправил резюме в двадцать компаний. Отказы приходили быстрее, чем я успевал читать. «Недостаточно опыта», «переквалификация», «сожалеем». Алина молчала. Ее молчание стало тяжелее криков.

И тогда позвонил он.

— Сергей Николаевич? — мужской голос звучал так, будто говорил сквозь сигаретный дым. — Вас рекомендовали. Есть... вакансия.

— Кто вы? — я прижал телефон к уху.

— Виктор. Встретимся в «Балтике», завтра в семь. Приходите один.

Ресторан «Балтика» пах деньгами и трюфелями. Виктор сидел в углу, его пальцы барабанили по бутылке дорогого вина.

— Вы знаете, что такое «серые схемы»? — спросил он, не здороваясь. — Нет, не те, что в налоговой. Речь о поставках.

Он говорил о контрактах, о «неучтенных» грузах, о партнерах, которые ценят молчание. Я слушал, чувствуя, как пот стекает по спине.

— Зарплата — два миллиона в месяц. Бонусы — по результатам.

— А если меня поймают?

— Не поймают, — он усмехнулся. — Если, конечно, вы не станете жадным.

Я вышел на улицу. Два миллиона. Алина купила бы машину, шубу, виллу... Но в голове всплыло лицо отца, который когда-то сказал: «Лучше бедность с чистыми руками, чем богатство с грязной совестью».

Дома Алина разглядывала каталог ювелирных украшений.

— Где ты был? — спросила она, не отрываясь от страницы с кольцами.

— Искал работу, — ответил я, снимая промокшие туфли.

— И?

— Нашел.

Она повернулась, в глазах вспыхнул огонек надежды. Я рассказал. Ее лицо бледнело с каждым словом.

— Ты сошел с ума? — она вскочила. — Это же преступление!

— Ты хотела, чтобы я зарабатывал! — я повысил голос.

— Но не так! — она схватила каталог и швырнула его в стену. — Я не хочу, чтобы тебя посадили! Чтобы сына в школе называли сыном вора!

Мы стояли, тяжело дыша. Где-то за стеной плакал наш трехлетний Андрей, разбуженный ссорой.

— Прости, — Алина упала на диван, закрыв руками лицо. — Я просто... завидовала. Кате, ее жизни. Но я не хочу терять тебя.

Я сел рядом, обнял ее. Она пахла тем же парфюмом, что и в день свадьбы.

— Знаешь, — прошептал я, — когда мы познакомились, у меня была зарплата втрое меньше. Но ты сказала, что любишь меня за то, что я «надежный».

Она рассмеялась сквозь слезы:

— Идиот. Я до сих пор так думаю.

Утром я позвонил Виктору. Он матерился, угрожал, но я бросил трубку. Алина варила кофе, напевая что-то из нашего общего прошлого.

— Знаешь, — сказала она, ставя передо мной чашку, — может, купим велосипеды? Вместо машины.

Я кивнул. Возможно, мы никогда не будем как Катя. Но зато когда-нибудь, глядя на закат с балкона нашей трешки, я смогу сказать сыну: «Деньги приходят и уходят. А честь — только одна».

P.S. А Катина вилла в Испании? Ее арестовали через месяц, вместе с мужем-олигархом.