Лена проснулась рано: живот тянуло, малышка пиналась, как будто в животе началась танцевальная репетиция. Она встала, проковыляла на кухню — включила чайник, бросила взгляд на окно. Снег с утра валил плотным стеном, как в кино, и было странно — вроде бы должна быть зима, а ощущение — что ты одна, и в доме, и вообще в жизни.
С тех пор как она ушла в декрет, дома всё изменилось. Сначала вроде бы ничего — Витя радовался, гладил живот, приносил домой фрукты и спрашивал: «А ты сегодня поспала днём?» Но потом в их отношения как будто что-то просочилось. Точнее, кто-то. Мария Львовна.
— Ты извини, Леночка, — говорила свекровь, — но ты ведь сейчас не работаешь, не обижайся, но мне придётся кое в чём тебя ограничить. Всё-таки квартира-то моя, я её сыну покупала.
Лена тогда даже растерялась. Она была воспитана мягко, по-хорошему. Ей с детства говорили, что главное — не обидеть, быть вежливой, уважать старших. Она и уважала. Но жить с Марией Львовной было непросто: каждый день начинался с замечаний.
— Леночка, на кухне опять крошки. Ты бы протирала сразу.
— А чего ты целый день делала? У тебя же времени — вагон и тележка.
— Может, тебе в декрете не отдыхать, а на фриланс пойти?
Лена молчала. Молчала даже тогда, когда Витя начал опаздывать. Когда стал всё чаще говорить: «Мама волнуется», «Маме тяжело», «Ты с ней аккуратнее». А потом он выдал:
— Лен, ты бы поехала пока к своей маме, ну хоть на недельку. Маме моей тяжело, она давление меряет каждый день, у неё пульс скачет, а ты тут с беременностью своей... ну, нервирует ты её, не в обиду.
— Я её нервирую? — тихо переспросила Лена. — Тем, что жду от твоего сына ребёнка?
Витя потупил взгляд:
— Ну, ты пойми... Просто на время. Отдохнёшь у мамы. Меньше ссор будет. Мы же семья, правда?
Лена собралась и уехала. Взяла с собой только своё. Не стала устраивать сцен. Мама встретила её с пледом, компотом и словами: «Доченька, я знала, что так будет. Но ты держись».
Прошла неделя. Потом вторая. Витя звонил всё реже. На сообщения отвечал коротко: «Занят», «Позже», «Мама плохо себя чувствует». Лена написала: «Ты приедешь на УЗИ?» — в ответ тишина. Только через два дня: «Извини. Не смогу».
А потом она увидела фото. Общая знакомая, случайно: «Мария Львовна, Витя и какая-то девушка. Уютный ужин, свечи, вино, салат с креветками». У девушки тёмные волосы, яркий свитер, и она держит Витю за руку. Подпись: "Дом — это место, где тебя любят. Даже если ты туда пришла не первой".
У Лены всё внутри похолодело. Она не плакала. Она просто пошла на кухню, поставила чайник и молча стояла, глядя, как капли скатываются по стеклу. Мама зашла, посмотрела на неё — и обняла.
— Ты не одна. Запомни это.
Через неделю Лена родила. Роды были сложные, девочка появилась на свет слабо плачущей. Лена лежала с капельницей, врачи говорили: «Мама, вы должны держаться, ребёнок чувствует». Она держалась. Крепилась. И когда малышку наконец разрешили приложить к груди, Лена плакала.
Она назвала дочку Полиной. Маленькая, с тёмными волосами и синими глазами. Очень похожа на Витю, и это было больнее всего.
Через месяц Лена оформила алименты. Витя не пришёл. Бумаги подписал через юриста. Ни цветов, ни звонка, ни извинений. Только перевод на карту — и всё.
Прошло полгода. Лена вернулась к жизни. Устроилась на удалёнку, мама помогала с Полиной. Стали появляться новые подруги, она записалась в бассейн, похудела. Полина росла ласковой, смышлёной, часто обнимала маму и говорила: «Люблю». Лена училась заново доверять людям.
А потом в дверь постучали.
На пороге стоял Витя. Взъерошенный, с поникшим взглядом.
— Привет… Я… Можно поговорить?
Лена молча отошла в сторону, давая ему пройти. Полина в этот момент играла на полу с кубиками.
— Это она? — Витя присел на корточки, не дотрагиваясь. — Такая маленькая… На меня похожа, да?
Лена ничего не ответила. Он сел за стол.
— Я ушёл как подонок. Я это понял. Эта девушка… она ушла, как только поняла, что мама заболела. Ей ничего не надо было — ни меня, ни мою семью, ни мою дочь. А мама… она теперь лежачая. Я один. Я подумал — я же тебя любил. Наверное, всё ещё люблю.
Лена смотрела на него спокойно. Он ждал. Она молчала. Потом сказала:
— Ты знаешь, когда ты сказал «поезжай пока к маме», я уехала с мыслью, что это временно. А потом поняла — это навсегда. Потому что дом, Витя, это не место. Это не квартира, не ремонт, не гардина в розочку. Дом — это где тебя ждут. А ты не ждал.
Он отвёл глаза. Встал.
— Можно я хотя бы буду навещать дочку?
Лена кивнула:
— По решению суда. Как положено.
Он постоял немного, будто надеясь на что-то ещё. Потом вышел. Лена закрыла дверь, подошла к Полине, подняла её на руки и прошептала:
— У нас с тобой всё будет хорошо. Потому что мы — и есть дом.