— Ирка, чайник поставь! — крикнул Виталик с порога, скидывая тяжелые ботинки.
Ирина вздрогнула. Три года. Три года она представляла эту минуту. Как он войдет, как скажет что-нибудь ласковое, как обнимет крепко-крепко. А он просто попросил чайник поставить, будто вчера ушел.
— Сам поставь, — буркнула она, не поднимая головы от телефона. — Ноги отвалятся, что ли?
Виталик замер в дверном проеме, держа в руках огромную сумку. Левая бровь дернулась, а лоб прорезала глубокая морщина.
— Ну и встреча, — хмыкнул он. — Три года не виделись, а ты даже не встала.
— А что, должна была у двери стоять с хлебом-солью? — Ирина наконец подняла глаза. Внутри что-то екнуло. Осунулся. Постарел. Левая щека дергается. Раньше такого не было.
Виталик прошел на кухню, громко стукнув сумкой об угол стола. Сам включил чайник, достал кружку. Движения резкие, отрывистые, будто каждым жестом хотел что-то доказать.
— Сына где потеряла? — спросил он, не оборачиваясь.
— В школе еще. Кружок у него. Робототехника, — Ирина подошла ближе, прислонилась к дверному косяку. — Ты бы позвонил, предупредил. Я бы его из школы забрала пораньше.
— А что, нельзя было позвонить самой? Узнать, когда прилетаю? — Виталик резко развернулся. — Три года, Ир. Три года я пахал, как проклятый. Каждый день думал, как вы тут. А приезжаю — и что? Даже чайник поставить — проблема.
— Ну извини, что не бросилась на шею, — Ирина скрестила руки на груди. — Тебе напомнить, как ты уезжал? «Я быстро, Ирка, на год, максимум полтора. Денег подзаработаю, потом уже никуда не уеду, все время с вами буду». И что? Один год превратился в три. Славка тебя уже забывать начал.
— Не начал бы, если бы ты ему обо мне напоминала, — Виталик стукнул кружкой о столешницу. — Хрен знает, что ты тут ему про меня рассказывала.
— А что рассказывать-то? «Папа на вахте, папа деньги зарабатывает, папа скоро приедет»? Сколько можно было? Год он верил, потом перестал спрашивать.
Виталик открыл холодильник, осмотрел содержимое. Взял колбасу, сыр, масло. Ирина наблюдала за ним со странным чувством. Три года она ждала, пыталась сохранить семью. А сейчас смотрела на него и не понимала — кто этот человек в ее кухне?
— Что молчишь? — спросил он, нарезая хлеб. Нож в его руке двигался неровно, хлеб крошился.
— Смотрю на тебя, — честно ответила Ирина. — Ты... другой стал.
— А ты думала, что я там на курорте был? — он усмехнулся, но как-то невесело. — Север, Ир. Минус пятьдесят зимой. Двенадцать часов смена. Каждый день одни и те же рожи. От этого знаешь как меняются?
Чайник закипел, и Виталик залил кипяток в кружку. Чай получился слишком темным — раньше он такой не пил.
— Мог хотя бы звонить чаще, — сказала Ирина. — Я иногда неделями от тебя ничего не слышала.
— Связи не было, — отрезал он. — Сколько раз объяснять? Вышка там одна на весь участок, и та постоянно барахлит.
— Три года барахлит? — Ирина подняла брови. — Тебя будто подменили, Виталь. Ты раньше никогда не врал мне.
Виталик вдруг замер, сжал кружку так, что костяшки побелели.
— Что ты хочешь услышать? — спросил он тихо. — Что я там развлекался? Что деньги на ветер пускал? Вон, — он кивнул на сумку, — все там. До копейки. Все для вас.
Ирина опустила глаза. В горле встал ком. Как объяснить ему? Деньги — это хорошо, но за три года Славка вырос на голову, научился читать, начал заниматься робототехникой. И все это — без отца.
— Я не о деньгах, — наконец сказала она. — Славке отец нужен был, а не твои переводы.
— Ну так я здесь, — Виталик раскинул руки. — Вернулся. Насовсем. Как и обещал.
В этот момент хлопнула входная дверь.
— Мам! Я дома! — раздался звонкий голос.
Ирина и Виталик замерли, глядя друг на друга. В глазах мужа мелькнуло что-то такое, от чего у Ирины защемило сердце. Страх? Неуверенность?
— Мы на кухне, — ответила она. — Иди сюда, у нас... гость.
— Привет, сын, — голос Виталика вдруг стал мягким, каким Ирина не слышала его уже давно. — Не узнаешь?
Славка нахмурился, разглядывая мужчину. Потом неуверенно покосился на мать.
— Это... папа? — спросил он шепотом.
Виталик опустился на одно колено, протянул руки.
— Да, это я. Вернулся. Насовсем.
Славка не двигался. У Ирины сердце разрывалось. Столько раз она рассказывала сыну про папу, показывала фотографии. А сейчас он стоял и смотрел на отца как на чужого.
— Славка, ну что же ты? — тихо сказала она. — Это же папа. Он с вахты вернулся.
Мальчик сделал неуверенный шаг вперед. Виталик не выдержал — подался вперед и обнял сына. Славка стоял, вытянувшись в струнку, не обнимая в ответ.
— Совсем большой стал, — сказал Виталик, отстраняясь. Глаза у него были влажные. — На робототехнику, значит, ходишь? Молодец. Я тебе кое-что привез.
Он подошел к своей сумке, начал рыться в ней. Славка переглянулся с матерью. Она кивнула, мол, все нормально.
— Вот, — Виталик извлек большую коробку. — Конструктор. Самый навороченный. Вместе соберем.
Славка взял коробку, повертел в руках. Вежливо поблагодарил, но без особого восторга.
— У меня уже есть такой, — сказал он тихо. — Дядя Костя на день рождения подарил.
Виталик застыл, будто его ударили. Ирина поймала себя на том, что задержала дыхание.
— Какой еще дядя Костя? — спросил он, глядя не на сына, а прямо на Ирину.
— Мамин друг, — ответил Славка, не замечая напряжения. — Он классный! Мы с ним ходили в парк аттракционов, и еще он помогал мне робота для соревнований собирать. Мы заняли второе место!
Виталик медленно поднялся, все еще глядя на Ирину. Правый уголок его рта подергивался.
— Славка, иди в свою комнату, — сказала Ирина, не отводя взгляда от мужа. — Нам с папой нужно поговорить.
Славка, почувствовав атмосферу, быстро вышел, прихватив конструктор.
— Так, — Виталик скрестил руки на груди. — И что это за дядя Костя?
— Просто друг, — твердо ответила Ирина. — Он мне помогал, когда ты исчез. Славке нужен был мужской пример.
— Мужской пример? — Виталик хмыкнул. — И как давно он... помогает?
— Около года, — Ирина пожала плечами. — Виталь, ты что, ревнуешь? Имеешь право? После трех лет?
— Имею! — вдруг рявкнул он, ударив кулаком по столу. Чашка подпрыгнула, расплескав чай. — Ты моя жена! А Славка — мой сын!
— Не кричи, — Ирина поджала губы. — Ты сам бросил нас на три года, а теперь предъявляешь претензии?
— Я не бросал! — Виталик стиснул зубы. — Я работал, деньги зарабатывал. Для вас, между прочим.
— А мы тут жили без тебя, справлялись как-то, — Ирина вдруг почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, долго сдерживаемое. — Славка в первый класс пошел — тебя не было. Заболел серьезно — тебя не было. Я работу поменяла, одна тянула все, а ты... Ты только деньги присылал, будто этого достаточно!
— А что мне оставалось? — Виталик шагнул к ней. — Ты думаешь, мне там легко было? Думаешь, я не хотел домой?
— Не знаю, — честно ответила Ирина. — Раньше думала, что хотел. А сейчас не уверена.
Они стояли друг напротив друга, как два незнакомца. Три года — слишком большой срок. Они оба изменились, и Ирина вдруг поняла, что, возможно, безвозвратно.
— Кто он такой, этот Костя? — спросил Виталик уже спокойнее. — Где работает? Сколько ему лет?
— Инженер в айтишной компании. Тридцать два года. Разведен, детей нет.
— И что, часто он сюда приходит?
Ирина вздохнула.
— Виталь, я не собираюсь перед тобой отчитываться. Мы с ним просто друзья. Он действительно помогал нам, когда было трудно.
— А мне кажется, не просто друзья, — Виталик скривился. — Славка от него в восторге.
— Потому что он был рядом, понимаешь? — Ирина повысила голос. — Он был здесь! Реальный, живой человек, а не фотография в рамке!
Виталик вдруг как-то сник, опустился на стул.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я ведь мог не возвращаться. Мне предлагали остаться. Контракт продлить, повышение дать. А я отказался. Домой рвался.
Ирина молчала, глядя на его ссутулившиеся плечи. Когда-то это были плечи, на которые она могла опереться. Сейчас они казались чужими.
— Ир, — Виталик поднял глаза. — Я знаю, что виноват. Я не должен был так надолго уезжать. Но я правда хотел как лучше. У нас же ничего не было. Ни квартиры своей, ни машины. А там хорошо платили.
— У нас и сейчас своей квартиры нет, — заметила Ирина. — Все те же съемные стены.
— Зато у нас есть деньги на первоначальный взнос, — Виталик оживился. — Я же говорю, все заработанное привез. Можем хоть завтра начать квартиру выбирать.
Ирина вдруг почувствовала усталость. Раньше она мечтала о собственной квартире. Сейчас это казалось таким... неважным.
— Славка совсем тебя не помнит, — сказала она. — Для него ты как чужой человек.
— Ничего, привыкнет, — Виталик упрямо мотнул головой. — Я никуда больше не уеду, обещаю. Буду рядом. Наверстаем.
Ирина подошла к окну. На улице моросил мелкий дождь, деревья уже оголились. Она вспомнила, как три года назад провожала его на вокзале. Был такой же промозглый осенний день.
— Ты знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — первый год я ждала. Считала дни. Второй год я злилась, но все еще надеялась. А потом... потом я просто начала жить дальше. Без тебя.
Виталик встал, подошел к ней. Не коснулся, просто встал рядом.
— Я понимаю, — сказал он тихо. — Но я вернулся. И я очень хочу попробовать все исправить.
— А если не получится? — Ирина повернулась к нему. — Если мы все уже слишком изменились?
Виталик вдруг взял ее руку — осторожно, неуверенно. Его ладонь была шершавой, с мозолями. Раньше она была мягче.
— Давай просто попробуем, — сказал он. — День за днем. Не надо сразу решать все проблемы. Просто... дай мне шанс снова стать частью вашей жизни.
Ирина смотрела на его руку, держащую ее ладонь. Чужая и в то же время странно знакомая. Как и сам Виталик — чужой и родной одновременно.
— Мам! — раздался голос Славки из комнаты. — Помоги мне распаковать конструктор!
Ирина и Виталик переглянулись.
— Может, вместе поможем? — предложил он негромко. — Первый шаг к... ну, к чему-то новому.
Ирина помедлила, потом кивнула.
— Идем, — сказала она. — Только не жди, что сразу все наладится. Славке нужно время.
— Нам всем нужно время, — отозвался Виталик, и в его глазах промелькнуло что-то такое, отчего у Ирины екнуло сердце. Что-то от прежнего Виталика — ее Виталика, которого она когда-то полюбила.
Они пошли в комнату сына. Начинать все заново, с чистого листа. С конструктора, который у Славки уже был. С разговоров, которые еще предстояло провести. С попыток узнать друг друга заново.
Это будет непросто, думала Ирина. Может быть, ничего не выйдет. А может, они смогут построить что-то новое на обломках старого. Но точно не так, как раньше. Потому что они все уже не те, что раньше. Особенно он — вернувшийся, но такой чужой.