— Ты опять в наушниках? — Мама вошла в комнату и остановилась, с трудом скрывая тревогу.
Ему было пятнадцать, и в последние полгода он очень сильно сутулился. Рядом с ним на стуле лежала тетрадь с набросками комиксов: монстры, полутени, длинные коридоры — всё намекало на темноту, которая давно поселилась у него внутри.
— В магазине кто-то спросил: «А где твой Валера?» — сказала мать чуть тише. — Не видели его на работе с прошлой недели. Ты… не знаешь, он у кого-нибудь ночует?
Артём ответил не сразу. Его отец, Валера, работал грузчиком в порту, выпивал и нередко затевал драки. Последние дни он не появлялся вообще. Всю жизнь Артём то прятался от его вспышек ярости, то терпел угрюмое молчание. При мыслях о нём у Артёма в груди неприятно сжималось.
— Нет, не знаю, — сказал он, стараясь говорить ровно.
— Мне тревожно, сынок, — добавила мать. — Вдруг он снова…
— Ну, может, и снова, — буркнул Артём. — Может, ищет приключений.
Он говорил это с показным равнодушием, но смотрел на мать и чувствовал: она измотана неопределённостью. Её звали Люда — тихая, добрая женщина, которая тянула на себе семью. Темноволосая, стройная, но вечно уставшая. Ещё бы: жить рядом с человеком, который может сделать скандал, а может сутки пропадать — то ещё испытание.
В окне блестели краны и доки портовой зоны. На улицах стало темнеть, и мелкие капли дождя стучали по стеклу.
— Сегодня у меня какие-то дурные предчувствия, — вздохнула мать и вышла, потому что телефон зазвонил в коридоре.
Через несколько минут Артём услышал встревоженный голос матери:
— Серьёзно?.. Когда?.. Нет, не вызывали скорую… Поняла. Спасибо.
Она вернулась, и вид у неё был растерянный.
— Там сказали, отец твой ввязался в драку на старом складе у порта. Его придавило железной балкой, но он умудрился сбежать… в неизвестном направлении. Крови много. Может, получил травмы.
Артём вздрогнул. Отец давно жил странной жизнью: мог пойти в долг, мог «перечислить» зарплату собутыльникам. Но чтобы его придавило, а он сбежал? Разве это не звучит как начало дешёвого боевика?
— Надо идти искать, — сказала мать. — Вдруг он где-то лежит, не может двинуться.
— Пусть сам выкручивается, — не сдержался Артём. — Если честно, мне всё равно.
— Не могу же я одна… Если он умрёт, мы себе не простим.
Артём поморщился. Он вспоминал, как отец «шутил», зажимая его под водой в ванне. Ему до сих пор становилось дурно при мысли о ропоте воды у ушей. С другой стороны, в глубине души не хотелось становиться бесчувственным.
— Хорошо… Пойдём, — выдавил он. — Но если что, сразу вызываем врачей.
Ночной порт и характеры
Они вышли из подъезда. Вечерняя сирень под окнами давно облетела, и в свете тусклых фонарей двор выглядел ещё печальнее, чем обычно. До порта было всего несколько кварталов, но дорога тянулась бесконечно.
Мать шла вперёд, кутаясь в старый плащ. Когда-то в её глазах светился смех, она даже участвовала в самодеятельных концертах, но теперь это казалось другим прошлым. Артём шагал рядом, искоса поглядывая на неё. Время от времени он пытался пошутить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
— Будь осторожна, мам. Тут, может, крысы размером с кота бегают, — сказал он, когда мимо них зашуршала тень.
— Ничего, крыс я не боюсь, — ответила она. — У меня дома Валера… Вернее, был… А это уже не страшнее.
Она улыбнулась, но улыбка её вышла горькой.
За поворотом вдоль железного забора потянуло солёным воздухом вперемешку со странным запахом гари. Краны высились над контейнерами, большие склады стояли покосившись. Где-то тарахтел двигатель погрузчика. Мать остановилась напротив ряда ветхих ангаров.
— Поищу там, — сказала она и кивнула на большое тёмное здание с выбитыми окнами. — Ты, Артём, посмотри справа, за грузовыми кранами.
Артём хотел было возразить, но понял, что они иначе будут до утра блуждать вместе. Разделиться — самый логичный способ.
— Если увидишь отца, позови или позвони, — добавила она.
— Хорошо, — ответил он, хотя при мысли о возможной встрече с Валерой у него внутри всё напрягалось.
В ночном порту было не по себе. Под ногами хлюпали лужи, где-то капало с проржавевших перекрытий. Пахло ржавчиной и старыми верёвками. Вдалеке слышался плеск воды и крики чаек.
Артём светил телефоном под ноги, перебирал в голове самые противоречивые мысли. «Зачем я иду его искать, если он… Если бы мог, он бы не пошёл спасать меня. Но маму не оставишь…»
В одном из закутков он заметил сломанные ящики, коробки, а рядом кровь — чёрная клякса в слабом свете. От этого вида стало нехорошо. Неужели отец — где-то тут?
— Пап?.. — вырвалось у него.
Ответа не было. Только откуда-то донёсся глухой стон. Пройдя дальше, он увидел: в узком проёме лежал отец, придавленный обломком металлической конструкции. Тот даже не пошевелился, лишь слегка приоткрыл глаза при свете телефона.
— Нашёл тебя… — пробормотал Артём. — Ничего умнее не мог придумать?
Отец чуть дёрнул плечом, будто хотел отмахнуться, и зашипел от боли. Видимо, был плох. Под ним растекалась вода, а в воздухе чувствовался металлический запах.
— Уходи, — процедил Валера, когда Артём наклонился к нему. — Мне не нужна подмога.
— Да? Лежи дальше, но мама сказала…
Артём умолк и вздохнул. При виде этого человека, столько раз обижавшего их семью, в нём всколыхнулась злоба, но он не мог бросить его умирать.
— Дай я осмотрю, — сказал Артём, оглядывая балку. — Может, получится тебя вытащить.
Он нащупал под рукой обрывок металлического лома. Попытался поддеть, но с первого раза не вышло. Отец застонал, но крепился.
— Не смотри на меня так, — буркнул он вдруг. — Век жить не собирался.
— Ага, а теперь и полгода не проживёшь, — отозвался Артём.
Слова звучали резко, но в глубине души он дрожал от ужаса. Когда-то отец кричал на него, швырял предметы и даже пробовал окунуть его в воду ради смеха. Теперь сын держал в руках лом, и только от его усилий зависела судьба этого человека.
— Проклятый порт, — пробормотал отец, морщась. — Затянул меня по самое…
— Тебя не порт затянул, а кое-что другое.
Не трогай меня!
С третьей попытки Артём сумел приподнять балку и сдвинуть её в сторону. Валера заорал, трясясь от боли. Крик отдался эхом. В этот момент где-то поблизости послышались грубые голоса.
— Твои «друзья»? — спросил Артём.
— Может, — выдохнул Валера. — Если они меня найдут, добьют, и дело с концом.
Злость сына пересилила страх. Ему не хотелось, чтобы незнакомцы здесь хозяйничали. Хватало того, что отец может умереть.
— Вставай, — сказал Артём, подхватывая его за плечи. — Или давай ползти, не знаю.
Валера тяжело перевалился набок. Нога была явно сломана. И когда Артём попытался помочь ему, тот сдавленно застонал.
— Зачем тебе всё это? — спросил отец, еле дыша.
— Может, потому что у меня нет желания потом жалеть, что я не попытался.
Они выбрались наружу. По пути Артём несколько раз едва не ронял Валеру. Тот скрипел зубами, но не ругался, хотя обычно у него язык был острый.
У берега реки было ещё темнее. Вода тускло колыхалась, по ней гуляли блики от редкого фонаря. Артём остановился, борясь с желанием отпустить отца: «Бросить здесь, и всё. Никто не узнает, скажу, что не нашёл». Эта мысль промелькнула и испугала самого Артёма.
— Если хочешь… брось, — выдавил отец, уловив его колебание. — Мне всё равно.
Артём упёр взгляд в реку. Перед глазами всплыл тот миг, когда он был совсем маленьким, а отец давил его под воду. Он не мог так же поступить, даже после всего, что произошло.
— Нет, — ответил Артём. — Даже если я тебя… презираю, всё равно не брошу.
Они с трудом добрались до низкого причала. Туда как раз выбежала мать: увидев сына с беспомощным Валерой, она всплеснула руками и тут же стала звонить. Через некоторое время подоспели ещё люди, кто-то подсказал дорогу, пришла скорая.
Артём стоял в стороне, глядя, как загружают отца на носилки. Всё внутри у него сжалось от смеси облегчения и горечи. Он заметил, что отец смотрел на него — взгляды пересеклись на пару секунд. В глазах Валеры теплилось странное чувство, словно удивление и бессилие одновременно.
— Пойдём, — сказала мать, дотронувшись до плеча сына. — Дождёмся, что врачи скажут.
Больница и смена обстановки
Отец провёл в больнице около месяца: перелом, операция, сотрясение. Мать носила ему чистую одежду и суп в банках. Артём навещал пару раз, но тяготился этими визитами. Он вспоминал всё плохое, но не мог игнорировать тот факт, что когда Валера лежит на кровати, он уже не выглядит страшным монстром. Скорее, несчастным человеком, чьи ошибки довели его до скотского положения.
Врачи сказали, что ногу спасли, но ходить придётся осторожно, нога долго будет болеть. Ещё они намекали, что в его положении лучше бросить пить. В какой-то момент Валера, кажется, услышал.
— Привет, — сказал Артём, зайдя в палату. — Как дела?
— Нормально, — ответил отец, уставившись в окно. — Сын… Я…
Но вместо продолжения он махнул рукой. Видимо, не находил слов.
Через пару недель Валеру выписали. Он вернулся домой уже спокойнее, чаще сидел с книгой, иногда помогал матери в мелких бытовых делах. По крайней мере, не пил и не бил посуду, не ругался на всю округу. Мать тихо радовалась переменам, но Артём всё равно ждал подвоха.
— Сын, тут из техникума пришло письмо, — сказала однажды Люда, выходя из спальни. — Тебя зачислили на бюджет.
— Вау, — Артём на секунду застыл, а потом улыбнулся. Планы об учёбе вдали от дома казались ему единственным шансом вырваться из этой атмосферы.
Он посмотрел на мать и увидел, что она тоже чуть улыбается. Для неё это был свет в окошке: пусть Артём уедет и займётся делом, о котором мечтал. Раньше у него было мало возможностей для творчества.
Новый путь и размышления
День отъезда выдался пасмурным. Такси ждало у подъезда. Мать проверяла, не забыл ли Артём документы, деньги. Собирала пакет с бутербродами в дорогу.
— Пиши хоть иногда, — сказала она. — И не забывай нас.
— Конечно, — ответил Артём, видя, что у неё на лице волнение и грустная улыбка.
Отец, опираясь на костыль, вышел в подъезд, но не стал приближаться. Лишь тихо произнёс:
— Удачи тебе. Спасибо… там… за всё.
Артём кивнул, не найдя, что ответить. В груди боролись жалость, давнее раздражение и какое-то неизвестное чувство, похожее на сострадание. Он лишь коротко обнял мать и сел в машину.
По дороге в техникум, когда дом остался позади, Артём приоткрыл блокнот с рисунками. На одном из листов комикс: мальчик спасает чудовище, зажатое металлическими обломками. Сцена выглядит жутко, но в глазах чудовища — растерянная благодарность. В конце мальчик уходит. Чудовище остаётся, непонятно, станет ли оно добрым или снова вернётся к прежним делам.
Артём посмотрел на рисунок и тихо вздохнул. Он не знал, сделал ли правильно тогда, вытащив отца из порта. Но знал точно: если бы он оставил его там, то сам не смог бы жить дальше с таким чувством. Возможно, именно это и есть способ не превратиться в подобие отца.
«Ты не заслужил спасения… Но я не позволил себе стать таким же».
На этой мысли он закрыл блокнот. Такси несло его к новой жизни, и в ней тоже хватит испытаний. Но главное, что он сделал первый шаг: решил остаться человеком, даже когда больно.
НАШ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.