Когда Михаил Степанович умер, никто особо не удивился. В свои 82 года он уже давно болел и почти не выходил из дома. Удивились все потом – когда выяснилось, что свое немалое наследство он оставил не единственной дочери, а соседям по лестничной клетке.
Последняя воля
— Это какая-то ошибка! — кричала Елена, дочь покойного, размахивая руками перед нотариусом. — Мой отец не мог такого написать!
Нотариус, пожилой мужчина с усталыми глазами, в сотый раз повторил:
— Завещание составлено по всем правилам. Михаил Степанович был в здравом уме и твердой памяти. Здесь его подпись, подписи двух свидетелей и моя. Все законно.
Елена схватила документ:
«Я, Михаил Степанович Воронцов, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю свою трехкомнатную квартиру по адресу... супругам Ковалевым, Анне Петровне и Сергею Ивановичу, проживающим в квартире №58 того же дома. Все остальное имущество, включая денежные средства на счетах, ценные бумаги и прочее, завещаю тем же лицам...»
— Это подлог! — Елена швырнула бумаги на стол. — Я буду оспаривать!
Неожиданные наследники
Супруги Ковалевы были не меньше удивлены такому повороту событий.
Анна Петровна, школьная учительница на пенсии, только руками развела:
— Мы просто соседи. Иногда помогали ему с продуктами, лекарства покупали. Сергей полки чинил, когда просил. Обычные соседские отношения.
Сергей Иванович, бывший инженер, добавил:
— Последние два года, когда он совсем слег, мы по очереди к нему заходили. Анна суп варила, я телевизор настраивал. А что делать? Человек старый, одинокий.
Список добрых дел Ковалевых:
- Покупали продукты и лекарства
- Готовили еду несколько раз в неделю
- Вызывали врача, когда требовалось
- Оплачивали коммунальные платежи (деньгами Михаила Степановича, но ходили сами)
- Просто разговаривали с одиноким стариком
— А где же была его дочь? — спросил журналист местной газеты, прознавший о необычном наследстве.
Супруги переглянулись.
— Елена приезжала... — начала Анна Петровна.
— Раз в месяц, на полчаса, — закончил Сергей Иванович. — Привозила продукты, деньги оставляла и уезжала. Даже чаю не пила.
Дочь с претензиями
Елена была в ярости. В свои 56 лет она наконец-то могла получить то, что, по ее мнению, заслужила – просторную квартиру в центре города и приличную сумму на счетах отца.
— Я столько лет терпела его выходки! — жаловалась она подруге по телефону. — Он же невыносим был! Вечно всем недоволен, придирался ко всему. А теперь какие-то посторонние люди получат все, что должно было достаться мне!
Подруга осторожно заметила:
— Лена, но ты же сама говорила, что не общалась с ним толком последние годы...
— А что я должна была делать?! У меня своя жизнь! Работа, муж, дети! Я не могла сидеть с ним круглосуточно! Для этого есть социальные службы!
— Которыми ты не воспользовалась...
— Замолчи! Ты тоже против меня?!
Суд да дело
Елена подала иск в суд. Основание – недееспособность отца на момент составления завещания. Начались долгие разбирательства.
На первое заседание пришли все соседи по подъезду. Один за другим они вставали и рассказывали, как Ковалевы заботились о Михаиле Степановиче.
— Анна Петровна каждый день к нему заходила, — говорила соседка с третьего этажа. — Я сама видела, как она ему книжки вслух читала. Он же почти ослеп к концу.
— А Сергей Иванович его на коляске во двор вывозил, когда погода хорошая была, — вспоминал сосед напротив. — Старик радовался как ребенок, все про деревья спрашивал, про птиц.
Елена сидела красная от злости.
— А дочь его я только на праздники видела, — добавила старшая по подъезду. — Зайдет на пять минут и обратно в машину. Даже не раздевалась.
Неожиданная находка
На третьем заседании адвокат Ковалевых представил суду дневник Михаила Степановича.
— Мой доверитель обнаружил эту тетрадь среди книг, когда разбирал библиотеку покойного, — пояснил он. — Здесь записи за последние три года.
Судья начал читать вслух:
«15 марта. Сегодня Леночка заезжала. Привезла апельсины, хотя я просил яблоки – зубы уже не те. Посидела 10 минут, все в телефон смотрела. Спросила, не нужно ли чего. Я сказал, что хорошо бы лампочку в ванной заменить – перегорела. Обещала в следующий раз. Уже третий месяц обещает».
«23 апреля. Анна Петровна испекла пирог с яблоками. Сидели, чай пили, про школу вспоминали. Она ведь тоже учителем была, как и я. Душевный человек. И Сергей ее хороший. Лампочку в ванной заменил, даже не спрашивал. Просто увидел, что темно, и сделал».
«17 июня. Лена звонила, спрашивала, как здоровье. Сказал, что плохо – спина болит, встать не могу. Обещала приехать на выходных. Не приехала. Позвонила, сказала – дети заболели. А у Ковалевых внуки гостят, так Сергей Иванович все равно зашел, помог до туалета добраться. Стыдно, конечно, но что поделать – старость не радость».
Елена вскочила:
— Это подделка! Отец никогда не вел дневников!
— Почерк совпадает с другими документами Михаила Степановича, — заметил судья. — И есть записи за день до смерти.
«10 сентября. Чувствую, что скоро уйду. Не страшно. Только обидно, что родная дочь чужая стала. А чужие люди – роднее родных. Правильно я завещание составил. Леночка молодая, сама заработает. А Ковалевы заслужили – они мне последние годы жизни скрасили. Без них я бы давно уже умер – от тоски и одиночества».
Эпилог
Суд отклонил иск Елены. Квартира и сбережения достались супругам Ковалевым.
Через месяц после окончания суда Анна Петровна позвонила Елене:
— Мы тут с Сергеем подумали... В квартире вашего отца остались семейные фотографии, награды, письма. Может, заберете? Это же ваша семейная история.
— Оставьте себе, — холодно ответила Елена. — Вы же теперь наследники.
— Елена, мы не хотели никого обижать. Просто помогали человеку...
— Да-да, и получили за это трехкомнатную квартиру. Очень выгодная помощь вышла.
Анна Петровна вздохнула:
— Знаете, ваш отец часто говорил, что самое ценное в жизни – это внимание. Не деньги, не квартиры. Просто человеческое внимание. Жаль, что вы этого не поняли.
А как вы думаете, справедливо ли поступил Михаил Степанович? Имел ли он моральное право лишить дочь наследства в пользу чужих людей? Делитесь мнением в комментариях!