В зале пахло гелем для волос и детским восторгом. Мамы в нарядных платьях поправляли макияж, поправляли друг друга: «Ты видела, у Лены ресницы как накладные?», «А у Ирины тени — явно новый тренд». Я сидела в углу, чувствуя себя белой вороной: мои брови были свои, ресницы — без туши, лицо — без «контура» и "фильтров".
Сын Коля, пяти лет, всю неделю тренировал речь перед зеркалом. «Скажу что-то крутое, как папа!» — хвастался он. Но когда воспитательница вызвала его, я поняла: всё пошло не по плану.
«Я самый счастливый сын на свете, — начал Коля, и зал затих, — потому что моя мама, когда умывается, остаётся с бровями и ресницами!».
Секунда тишины. Потом смех, как взрыв. Мамы в первом ряду закашлялись, прикрывая рты ладонями. Воспитательница, с тушью, нанесённой «в технике кошачий глаз», зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. А я смотрела на Колю — его гордую спину, пальцы, сжимающие микрофон — и вдруг поняла: он не просто «не выучил текст». Он сказал то, что видит каждый день.
«Сынок, а почему ты именно это сказал» — спросила я вечером, укладывая его спать. «Ну… Ваня хвастался, что его мама красит ресницы три раза в день, а они всё равно падают. А твои — настоящие. Как в мультике про принцессу, которая победила дракона!».