В России хватает мест, где цивилизация не просто не прижилась — она туда даже не заглядывала. Там природа живет по своим негласным законам. Когда-то в таких глухих краях обитал народ Сицкари — непохожие ни на кого, они ютились в болотах и лесах, в стороне от больших городов.
На днях мы съездили в Некоузский район нашей Ярославской области, чтобы своими глазами увидеть это исчезнувшее племя — и заодно целую россыпь заброшенных деревень.
Когда-то здесь жили несколько тысяч человек, а теперь — пусто, только ветер да эхо шагов.
По пути недействующие разваливающиеся храмы.
Добро пожаловать в дикий и почти забытый мир русской глубинки, хоть от Москвы совсем близко, около 300 км.
Некоузский район Ярославской области с каждым годом пустеет. В 50-х годах тут проживало 50 тысяч человек, сейчас — меньше 13 тысяч. И среди этой тишины — деревни-призраки, одна за другой, а ведь еще несколько лет назад школа в деревне Правдино принимала учеников начальной школы.
Народ Сицкари жил вдоль реки Сить. Их никогда не было больше двух тысяч. Светловолосые, коренастые, говорили на странном диалекте — будто буквы тасовали в шляпе. Например: не «цепочка», а «чепочка», не «чай», а «цай». Своеобразная лингвистическая акробатика.
В музее нам объясняли, как здесь жили: мылись в печах, ели из самодельной посуды, строили дома топором, и не признавали свадьбы с «чужаками» — только свои. Ну и да, ни один праздник без мордобоя не обходился. Традиция, понимаешь. Свадьбы играли по осени, потому что летом было куча дел.
Сицкари выращивали на полях лен, обрабатывали его по-старинке, вручную, как веками делали их предки. Сначала лён вымачивали в воде — обычно в реке или специальной яме, чтобы отделить волокна.
Затем сушили, мяли на льномялке и трепали, очищая от костры.
После этого чесали, получая мягкое волокно.
Из него уже пряли нитки и ткали холсты — грубоватые, но очень прочные. Всё — своими руками, без единой машины.
С деревом работали традиционным способом, передаваемым из поколения в поколение. Основным инструментом был топор — им сицкари валили деревья, тесали брёвна, строили дома и изготавливали утварь. Срубы собирались вручную, без гвоздей, с использованием замковых соединений для прочности.
Крыши домов обычно делались четырёхскатными, с небольшими окнами под кровлей — это была характерная особенность их построек. Доски пилили вручную, обрабатывали тёс, изготавливали мебель, посуду и другие предметы быта.
Всё делалось аккуратно, с вниманием к деталям — не для красоты, а для надёжности и долговечности.
У сицкарей было развито пчеловодство, особенно в лесных и луговых районах, где хватало дикорастущих медоносов. Пасеки ставили недалеко от деревень, а ульи чаще делали сами — из дерева, порой даже в старых дуплистых брёвнах. Медогонка использовалась в основном по прямому назначению — для откачки мёда из сот. Обычно была ручная, с корзинами для рамок и маховиком. Мед использовали не только как еду — им лечили простуду, укрепляли иммунитет, добавляли в домашние настойки и даже использовали для приготовления обрядовых блюд. Мед можно было обменять на другие товары.
Сапожник при ремонте или изготовлении обуви использовал деревянные гвозди не только из-за нехватки металла, но и по вполне практическим причинам.
Во-первых, дерево было доступным и легко обрабатывалось. Во-вторых, такие гвозди не ржавели, были легче и не холодили ногу в мороз.
Но главное — в условиях повышенной влажности, особенно в болотистых районах, где жили сицкари, деревянные гвозди разбухали. За счёт этого они плотнее держались в коже, и сама подошва становилась герметичнее. Сапоги не рассыхались, не трескались и служили дольше. Такой способ скрепления делал обувь надёжной и более приспособленной к местным условиям.
Сицкари активно использовали самодельные самогонные аппараты, как правило, собранные из подручных материалов — молочные фляги, медные змеевики, жестяные крышки. Самогоноварение у них было не просто бытовой привычкой, а частью культурного уклада. Напитки готовили крепкие, зачастую на травах, которые собирали в местных лесах.
Особенно важно это было к осени — после сбора урожая начинались большие уличные праздники. Гуляли целыми улицами, собираясь дворами, выносили угощения, играли на гармошках, пели и, конечно, наливали.
Праздники были шумными и продолжались до глубокой ночи. Это было время, когда даже замкнутые сицкари открывались друг другу, делились историями и укрепляли свои связи внутри общины.
И вот ты идёшь и думаешь: а как сюда Советская власть добралась? Как паспорта сюда попали, если тут даже дороги нет? Этот мир — сам в себе. Люди тут были отшельники по духу, сам себе хозяин и сам себе закон.
На обратном пути мы немного забуксовали. Заехали в лес на летней резине — а погода, как назло, решила напомнить, где мы находимся. Внезапно поднялась метель, пошёл густой снег, и дорога исчезла, будто её и не было. Машину начало заносить, колёса юзом — и вот уже кажется, что возвращение становится под вопросом :)
Стоим в тишине, вокруг только лес, снег, и ощущение, что остаться здесь навсегда — это не метафора, а вполне реальный сценарий.
Сделать комплимент каналу https://dzen.ru/melinn?donate=true
На этом мы заканчиваем повествование из Ярославской глубинки и перемещаемся к делам насущным. Есть что добавить? Пишите в комментариях.