1 подписчик

🧠🤖 Когда ИИ становится фактором вины: правовые риски и перспективы

10 апреля 202510 апр 2025

3 мин

После поручений президента, как и ожидалось в Госдуму начали вносить законопроекты, предлагающие считать использование искусственного интеллекта в преступных целях отягчающим вину обстоятельством. Цель безусловно благая — усилить защиту граждан от цифрового мошенничества, в первую очередь — при использовании дипфейков и генеративных моделей. На бумаге инициатива выглядит как ответ на реальность: ИИ действительно всё чаще используется в схемах социальной инженерии. Но вот в чём проблема: Такие инициативы без проработанной правовой базы — опасны при практическом применении. Например, уже сейчас мы видим, как применяется на практике ст. 163 УК РФ, где фигурирует “распространение сведений в интернете” как отягчающий признак. О злоупотреблениях по этой статье высказано немало — от давления на бизнес до размытых обвинений. Я как адвокат, знаю это на практике не понаслышке.

То же может случиться и здесь. ИИ сегодня — это не только дипфейки. Это гораздо и гораздо шире как отрицательном план

После поручений президента, как и ожидалось в Госдуму начали вносить законопроекты, предлагающие считать использование искусственного интеллекта в преступных целях отягчающим вину обстоятельством.

Цель безусловно благая — усилить защиту граждан от цифрового мошенничества, в первую очередь — при использовании дипфейков и генеративных моделей. На бумаге инициатива выглядит как ответ на реальность: ИИ действительно всё чаще используется в схемах социальной инженерии.

Но вот в чём проблема:

Такие инициативы без проработанной правовой базы — опасны при практическом применении.

Например, уже сейчас мы видим, как применяется на практике ст. 163 УК РФ, где фигурирует “распространение сведений в интернете” как отягчающий признак.

О злоупотреблениях по этой статье высказано немало — от давления на бизнес до размытых обвинений. Я как адвокат, знаю это на практике не понаслышке.

То же может случиться и здесь. ИИ сегодня — это не только дипфейки. Это гораздо и гораздо шире как отрицательном плане:

голосовой ассистент, сгенерировавший “обманный” звонок;
нейросеть, написавшая phishing-письмо;
генерация фальшивых документов по шаблону.

...И всё же ИИ — это не зло по умолчанию. Он уже работает рядом с нами каждый день, упрощая жизнь, просто мы перестали это замечать:

1. Голосовые помощники(Алиса, Siri, Google Assistant) — включают музыку, управляют умным домом, помогают найти нужную информацию.

2. Камера в телефоне— ИИ обрабатывает фото, стабилизирует видео, убирает шумы и подсказывает лучший ракурс.

3. Автокоррекция и перевод— от T9 в мессенджере до Яндекс/Google Translate, которые работают на ИИ-движках.

4. Фильтрация спама в почте— нейросеть ежедневно спасает нас от сотен фишинговых писем.

5. Рекомендации в Spotify, YouTube, Кинопоиске— всё это ИИ, который подстраивается под наши вкусы.

6. Навигаторы(Яндекс, Google Maps) — строят маршрут с учётом пробок, ДТП и времени суток, прогнозируют трафик.

7. Онлайн-магазины— подбирают товары по предпочтениям и анализируют поведение покупателя с помощью ML.

8. Медицинские сервисы— от “Доктора рядом” до систем, распознающих отклонения на снимках МРТ.

9. Финансовые приложения— прогнозируют траты, подсказывают оптимальные способы экономии, выявляют мошенничество.

10. Образовательные платформы— адаптируют обучение под темп и стиль ученика, включая курсы по иностранным языкам или подготовку к ЕГЭ/TOEFL.

Бизнес, блогеры, IT-компании — все находятся в зоне риска, потому что граница между “использовал ИИ” и “имел преступный умысел, используя ИИ” максимально размыта.

Следствие, при отсутствии чётких критериев, будет трактовать всё в обвинительном уклоне без разбора. И это создаст высочайший уровень угроз для развития многих отраслей!!

А как в мире?

США— прямых норм в УК нет, но суды уже учитывают применение ИИ как отягчающий фактор в делах о мошенничестве, дипфейках, вымогательстве;

Великобритания— обсуждается введение ответственности за deepfake, использованный для причинения вреда (эмоционального, репутационного и т.д.);

Германия— активно развивается практика цифровой криминалистики. Прямого указания на ИИ в УК нет, но уже есть дела, где ИИ-генерация учитывается при квалификации;

Сингапур— один из лидеров по регулированию AI. Работают по принципу "экспертное сопровождение + уголовное преследование", если ИИ нанёс значимый ущерб;

Евросоюз— AI Act вводит классы риска, включая high-risk системы. Это ещё не уголовка, но уже задел под будущую юридическую оценку ИИ-инструментов.

Моё мнение как адвоката и участника рабочей группы в ГД РФ по разработке ФЗ об Искусственном интеллекте в РФ — такие изменения нужно вносить аккуратно и после широкой экспертной дискуссии.

В нашей группе мы уже пришли к пониманию: обсуждение нужно вести комплексно, по блокам, а не «одним махом». Ни один законопроект не охватит всей глубины и масштаба внедрения ИИ.

Мои профессиональные ощущения говорят о том, что нам всё же придётся вернуться к старой, но актуальной идее — Цифрового кодекса РФ.

Только по-настоящему комплексный документ может стать надёжным ориентиром как для разработчиков ИИ, так и для правоприменителей.

До тех пор, пока нет системной правовой базы, в регулировании уголовно-правового аспекта ИИ особенно важна взвешенность. Поспешные шаги здесь грозят не защитой, а резким торможением технологического развития страны.