Ташкент
В 28 – Ташкент. Первый сын и красавица дочка,
Динка-льдинка моя, и Дамирчик-дракончик родной…
Многоточье любил, почему-то не нравилась точка,
И тире я любил, спотыкаясь на запятой…
Из записной книжки
Недавно на белом свете
появились две маленькие мои
копии –
два маленьких гуттаперчевых гумерчонка…
Когда меня не будет –
то на этой планете пусть иногда раздается
гумерический смех…
Динка-льдинка и Дамир-дракончик…
Оба похожи на китайских мандаринчиков
либо
на маленького Ли Бо …
Январь
Воркует с голубкой голубь.
Пусть воркует, как ему хочется …
Мои глаза прорубают прорубь
Во льду твоего одиночества.
Из записной книжки
Беременные женщины
осторожно несут свои животы,
словно округлые аквариумы,
наполненные жизнью,
стараясь не расплескать её…
Беременные женщины
с очами, полными печальной радостью,
несут семя своего любимого,
не видя своих ног – семенят ногами,
словно пингвины…
Могильные холмики выпирают
животами беременных женщин,
плывущих над землёю,
словно дирижабли
и облака…
Когда я умру –
я буду лёгкой пылью
для ваших ног…
Дурмень. Баллада о несостоявшейся любви
Махну в Дурмень провинциальным дурнем –
Не спрятав (что?) в ширинку, как шпаргалку…
Пойду – грассируя – среди гундосых гурий,
А втрескаюсь я всмятку только в Галку…
Цветущий посох превратится в палку –
Ну что ж, заброшу палку я на полку…
А Галка меня выбросит на свалку:
«Себе дороже, - скажет, нету толку…»
Оружием в углу поставит скалку,
А в двери выставит два глаза – как двустволку…
Бездомный – я уйду – подобно волку…
Ну что сказать здесь даже Фейербаху?!
Хоть лоб мой крепкий, словно ледокол –
Но я же просто дыро-дурокол!
И красную я разорву рубаху
На красные флажки – твой частокол…
И в Средней Азии – как в средний век на плаху –
Главу свою я положу на стол…
Из старой пластинки «Let it be…»
А ты меня за все ругаешь,
В жену счастливую играешь…
Ну что ж…
Ругай меня, ругай –
За дикий край, за птичий грай!
Ну что ж…
Ругай за свою участь,
Ругай меня за невезучесть,
За то, что мне все трын-трава –
Ругай, лишь выбирай слова…
Ругай меня за даль провинций,
За ливень, что не кончил литься,
Ругай за первый след морщин,
Ругай меня, хоть без причин…
Ругай!
И все-таки люби…
Поет пластинка: “Let it be…”
В субботу вечером
Сижу за рабочим столом.
Готовлю очередную рукопись
С очередным посвящением:
«Моей любимой, единственной
и т.д.»
Моя любимая,
Единственная
Гремит на кухне кастрюлями,
Сковородками
и т.д.
При этом она ворчит –
Вначале мысленно.
Потом шепотом.
Потом вполголоса,
Что я (никому не нужный писака!)
Опять не сходил в магазин,
На базар
и т.д.
Когда децибелы ее голоса дорастают
До угрожающих размеров –
Я не выдерживаю.
Встаю.
Откладываю в сторону ручку,
Бумагу, стул, рубашку,
Джинсы
и т.д.
Потом наступает мир.
Она снова меня любит…
Я сижу за рабочим столом.
Готовлю очередную рукопись
С очередным посвящением :
«Моей любимой, единственной
и т.д.» …
Из старых записок. Любимая
1.
Весь белый день
В твоих глазах мерцают –
Осколки ночи…
2.
Я проснулся от шума дождя…
В комнате был полумрак.
Доверчиво прижавшись к моим сапогам
Стояли твои сапожки…
3.
Дрожащий ржавый лист не расстается с древом –
В него вцепился из последних сил…
И я, как лист, – боюсь с тобой расстаться…
Dixi *
тени слов
доля рептилий
звезды – глаза детей и
планктоны поэтов
улыбка – разрезанная ножом
кромка дыхания любимых губ
от весенней земли веет зачатьем
сусальные стихи и
красота не искаженная словами
первооснова – л ю б и т ь т е б я
как это мелко – говорят мудрецы
они не знают что значит -
л ю б и т ь т е б я
где они
_______________
*Dixi – я сказал… (лат.)
Киев. Love
Твои кудри – как пена,
Твои кудри – как пена морская…
Моя вена – как Вена –
Перерезана ниткой Дуная…
Рукава от жилетки -
С обрезанием бритвой “Gillette” …
Нервов нет для кокетки,
И денег для нищего нет…
Мне не милость, а малость -
Лишь пройти сквозь китайский забор…
Как языческий фаллос -
Вонзается в небо собор!
Я угроблю все ночи
В изучении хатхи и даоса…
Ночь не станет короче
Моего натурального фаллоса…
Скользит гомик по жизни – как рыбка,
И примета его – неприметность…
Но ножом я разрежу улыбку –
В тебя веруя, ветхозаветность!
В тебя верю, как Гоголь в Украину…
Гомикадзе – ее только тронь!
Пусть райцентр переходит в окраину,
И пусть скалится бритвой ладонь…
Незнакомка и всадница –
Сколько зим, сколько лет!
Своим пальцем заткнув свою задницу –
Даже гомик ей смотрит вослед…
До ресторанов Парижа –
лягушки поют о любви на своем языке …
(Песня акына)
Сиамские кошки поют о любви на своем языке…
И каракумский верблюд поет о любви на своем языке…
И бухарский ишак поет о любви на своем языке …
Летучие мыши поют о любви на своем языке…
Хоть для сереньких мышек летучая мышь тот же ангел –
Но серые мышки поют о любви на своем языке…
До ресторанов Парижа лягушки поют о любви на своем языке…
«До и после полуночи» – видеодевы и видеодивы – на видеоклипах
в видеогипсовых видеоклипсах (это одежда на них!) –
в полуголеньком виде поют о любви на своем и чужом языке…
Я же люблю тебя на всех языках – которые были, которые есть и которые будут –
Арабское имя «РИФАТ» дал мне отец мой – татарин – люблю тебя именем, что на арабском – скромное слово «ВЕЛИЧИЕ» …
Фамилия мне – «ГУМЕР» – она же «ОМАР» и «УМАР» или «УМР» –
что по-арабски значит: «ПАЛОМНИК» и «ЖИЗНЬ» -
люблю тебя жизнью своей, я – твой «ПАЛОМНИК» ,
а ты мне – МАДИНА и МЕККА (дед мой ходил туда трижды!)…
Фамилия мне «ГУМЕР» – а по-русски звучит как «ГУМЕРОВ» –
потому что я родом из древних - древнейших ШУМЕРОВ –
поэтому я люблю,
продолжаю любить тебя на шумерском, на древнетюркском, татарском,
арабском и на французском – который я изучал с четвертого класса,
правда, всего по восьмой…
Люблю тебя на английском, т.к. люблю Элиота и Паунда Эзру
и читаю газету «МОСКОУ НЬЮС» – правда, на русском…
Люблю тебя на казахском, потому что родился в казахской пустыне,
и Олжас Сулейменов мне сам подарил свою книгу…
Люблю тебя на узбекском, потому что живу в Фергане и в Ташкенте,
даже на русском люблю – потому что пишу я на русском,
люблю я тебя на башкирском, т.к. по пятой графе –я – башкир…
Ты тоже любила меня, но совсем в другом городе…
В нашей советской стране существует «СОЮЗПЕЧАТЬ» –
и я получаю кучу газет и журналов:
я живу в «Октябре», на «Неве», в «Новом мире» и «Дружбой народов», уважаю я «Труд», интересен мне мой «Собеседник», я всегда
почитаю «Советский спорт» в перекурах – хотя времени нет
на зарядку…
Я не «Наш современник» – я твой современник, я живу не в «Москве»,
а в Ташкенте – каждый день с «Огоньком» я бегу на работу
и со знаменем в правой руке – в магазин, на базар и в аптеку…
Почтальонша – старушка в шагреневой сумке
каждый месяц приносит мне «Юность» –
а я люблю тебя, «Звезда» моих очей – «Биробиджанер штерн» –
- «Звезда Востока»…
Это «Сельская правда», поверь мне, моя луноликая…
А мужчина-цветок цветет о любви на своем языке…
А женщина – тоже (не тот же!) – цветок цветет о любви на своем языке…
Но где же летает наша пчела?
Она – бечорашка * – сидит на моем левом плече -
Где ноги твоей правой больше не будет…
_________________________________________-
* Бечора - бедняга (узб.).
Из воспоминаний. 90-е годы
Распадалась страна. В 32. Распадалась семья, словно «Beatles».
Беатриче моя, Беатриче – моя – Беатлес!
И все лоси лысели, и в глаза мои щепки летели,
Когда я заблуждался все глубже – в отношений запутанных лес…
В 33 я потерял – семью, работу, страну.
Спать ложился в родной стране, а проснулся в другой.
И я эмигрировал в родную мою Фергану –
Под сень вековой чинары, чтоб твердь ощущать спиной…
В 35-45 я работал поэтом и подрабатывал антикваром.
Антикваром – для денег, поэтом же – вместо сна:
«Скажи-ка, дядя, ведь недаром, Москва лужковская задаром
Пиндосам отдана…»
Из листочка отрывного календаря
Ветер зимний
Никак не сорвет
Лист последний, лист календарный…
В этот день
Мы расстались с тобой…
Из записной книжки
Горел наш месяц спичкой на ветру!
А ты всерьез играла в ту игру –
Мы жили в приютившем нас отеле…
А поезда летели и свистели…
В последний день ушел я поутру,
Тебя оставив – теплую – в постели…
Своей любви безжалостный палач –
Оплачь любовь погибшую, оплачь…
Из записной книжки
Горели наши встречи!
Мы расстаемся мирно –
И в наш прощальный вечер
Ты зажигаешь свечи
По стойке «смирно»…
Горели наши встречи!
И к черту – слово «мирно»!
И к черту – рифмы, речи!
Лишь умирают свечи
По стойке «смирно»…
Из черновика
Мы с тобой расстаемся навеки…
Улыбаешься ты.
Не дрожат твои губы и веки –
Мы с тобой расстаемся навеки…
Будет солнце светить
И подснежник весной расцветет,
И в озера впадать будут реки –
Мы с тобой расстаемся навеки…
Мы с тобой расстаемся…
Мы с тобой…
Я и ты –
мое горькое счастье,
Моя радость из рода Монтекки…
Фото из семейного альбома
Кончились наши сроки.
Кончилось наше лето.
Запутались сплетни сороки
В листьях прощального цвета…
Пусть, путая нам биографии,
Злорадно кукушки врут…
Любительской фотографией
Валяется глянцевый пруд…