Стоило нам с Ларисой выйти за дверь, как на меня тут же обратили внимание.
Подошел незнакомый парень и окинул наглым оценивающим взглядом:
— А она и правда, ничего!
— Валевский дурнушек не выбирает, — весело ответила ему Лариса. — Её внешности только денег не хватает. Немножко проспонсировать девочку и станет настоящей красавицей.
Гость Стаса, продолжая разглядывать меня, согласно кивнул:
— Да, ты права. Мне её уже хочется.
Лариса взглянула на меня лукаво, подталкивая в его сторону, сказала:
— Видишь, как ты парню понравилась. Хочешь, познакомлю?
— Не надо, — ответила я, избегая вопросительного взгляда парня. — Мне нужно Стаса найти.
Хозяин вечеринки находился за барной стойкой, смешивал очередные напитки.
Лариса провела рукой по плечу парня и как бы утешая сказала:
— Девушка ещё не готова к близкому знакомству. Немного придется подождать, — и рассмеялась. В этот раз ее смех ручейком лился.
Парень понимающе улыбнулся, подмигнул нам и отошёл. А мы направились к барной стойке.
Стас сотрясал шейкером попивая из жестяной банки пиво. При моем приближении он, бросил злой обиженный взгляд на мои губы и быстро опустил глаза, впредь избегая смотреть в мою сторону.
Догадался, что мы с Радимом целовались и теперь ревнует?
Страдает бедняга без надежды на взаимность. Интересно, если Радим узнает, что Стас вожделеет его, сохранится ли их, так называемая, дружба? Не уверена.
Лариса села за стойку:
— Ты для нас приготовил напитки?
— Да, всё, как ты заказывала, — Стас уже разливал коктейль по бокалам.
Немного стесняясь, но я спросила у него номер Радима. Стас неприязненно зыркнул на меня.
— Радим свой номер никому не разрешает давать, особенно девушкам, — отрезал он. Когда он закончил разливать напиток, то более дружелюбно произнес:
— Специальный заказ для зажатых девчонок готов, — и пододвинул ко мне один из бокалов. — Пей. Поможет расслабиться.
Я себя напряженной не чувствовала, да и пить мне не хотелось, но отказаться было неловко, так как я планировала остаться у него в гостях дольше, чем мои подруги.
Пришлось принять напиток и сделать глоток. Еле сдержалась чтобы не поморщиться.
Господи! Как они все могут пить такое?!
— А ты давно знаешь Валевского? — я тоже присела за стойку, намереваясь выудить у Стаса больше информации о предмете нашей с ним общей любви.
— Дольше некоторых, — буркнул он, опять что-то перемешивая.
Я вся во внимании. Под моим взглядом Стас был вынужден продолжать:
— Мы с ним и Ларисой вместе поступали. Так и познакомились. Даже после того как я на втором курсе вылетел, Радим не перестал со мной общаться, он очень верный друг, — Стас со значением посмотрел на меня. — Он девушку кинет, а друга никогда.
Лариса подтянула к себе свой напиток. Изящно приподняла бокал за тонкую ножку и с интересом рассматривала его содержимое на свет.
— Только у него новые друзья появились, — съехидничала она, прищурив один глаз, — не уследил ты за своим другом, малыш. Теперь его внимания и другие требуют, совсем из-за них к тебе дорогу забыл.
Лариса вдруг нахмурилась и с раздражением отставила бокал:
— Предупреждала же я тебя насчет Захара! Чтоб не допускал сближения Радима с ним. Он мне сразу не понравился. Типичный скрытый лидер. Все думают, что Валевский главный у них, но политику в их кампании задает именно Белов.
— Радим только временно с ними тусуется, — с отчаянием парировал Стас. — Не воспринимает он их дружбу всерьез. И наколку себе как другие он не сделал!
«Мои друзья сюда не ходят», — пришли мне на ум слова Радима.
Лариса пренебрежительно фыркнула:
— Это просто потому, что цифра "один" только в единственном экземпляре, других номеров Валевский не признает. Забыл, как он не любит быть вторым? Как его бесило, когда он на гонках Ивану проигрывал? — она ко мне повернула лицо, насмешливо приподняв одну бровь. — А уж когда он Милку Золотареву Литвину продул так свой спорткар от злости битой разбил.
— Не напоминай мне об этом, — содрогнулся Стас. — Я тогда думал, он умом тронулся. Втроем не могли его остановить. Как ненормальный бил. Пока тачку в металлолом не превратил, все не мог успокоиться. Я таким его никогда не видел.
— Это нервный срыв называется, — со знанием дела, пояснила ему Лариса. — Думаю, он тогда на нее конкретно запал. Теперь-то после Ивана ему на неё всё равно, а тогда больно зацепило, что не он стал первым.
От обилия новой информации как в кулаке мое сердце невидимая рука сжала.
А если Радим до сих пор любит эту Милану, девушку с красивыми глазками и ножками?
Мысль была такой болезненной, что я, стараясь заглушить противное чувство ревности, допила коктейль за два глотка. А ещё спрашивала Радима почему мужчины пьют!
— А эта девушка еще учится в нашем университете? — осторожно, чтобы не выдать заинтересованности, спросила я.
Стас молча наполнил мой опустевший бокал и снова придвинул его ко мне, ответила мне Лариса:
— Ага. Ни дня не пропускает. Она раньше с нами в общаге жила, а потом съехала на квартиру. После того как побывала у садиста Литвина в постели.
— Садиста?
— Он же, придурок ненормальный, проходу ей не давал, как маньяк преследовал всюду, пока своей цели не добился. А теперь даже не смотрит в её сторону. Я её сейчас не особо часто вижу, но девчонки говорят, что и она нос от него воротит. Ненавидят друг друга, а такая любовь была вначале, что позавидовать можно? — Лариса, с загадочной улыбкой, провернула большим пальцем свое бриллиантовое кольцо. Его блеск вспыхнул огоньком в ее глазах.
Стас обратил внимание на это её движение, цинично усмехнулся:
— От их любви у тебя дорогой трофей остался. Не каждой Иван дает свои бриллианты просто так. Колечко, ведь, не тебе предназначалось, а получила его ты. Ты страшная женщина, Лариса.
Лариса в ответ так расцвела словно Стас ее комплиментами засыпал:
— А не нужно было Радиму что у меня папик есть рассказывать! Влез не в свое дело и похерил мои планы, трепло поганое. Я такого не прощаю…
Голос Ларисы удалялся все дальше и дальше. Как в тоннеле. Она еще что-то говорила, но я уже не могла разобрать слов. Стас ей отвечал, а я только беззвучное движение его губ видела. В голове зашумело. Я ощутила себя так странно, шум вокруг то становился громче, то затихал… Смысла их разговора не улавливала.
Я попыталась встряхнуться, чтобы прийти в себя, но потеряла равновесие и свалилась на пол. От собственной неуклюжести мне стало дико смешно. Захотела встать, но ноги отказались слушаться. Безудержное веселье волнами накатывало, тело стало вялым. Буквально все вокруг смешило меня.
Подошел Стас. Вместе с Ларисой они подхватили меня под руки и отвели к дивану. Сев рядом, Лариса спросила о моем самочувствии. Смеясь, я ответила, что, кажется, я пьяная.
— Стас, отведи её наверх, — дала ему указание Лариса, — ей надо отлежаться.
С другой стороны от меня примостился какой-то парень. Вроде бы тот, который раньше подходил. Прежде он смотрел нагло, а теперь мне его взгляд показался добрым и участливым.
— Давай я помогу, — предложил он свою помощь.
Я в изумлении уставилась на него. Вокруг его головы порхала, трепеща голубыми крылышками, прекрасная бабочка. В полном восторге, я попыталась поймать её, чем вызвала дружный смех.
— Полегче, милашка, — веселясь, сказал незнакомец и потянул меня за собой. — Стас, какую комнату можно занять?
— Свободную, — небрежным тоном прозвучал ответ.
Всё что было потом я помню урывками.
… Я спотыкаюсь на лестнице, бьюсь лбом о ступеньку, кто-то помогает мне встать. Лицо Светы проплывает мимо меня вверху...
— Я в туалет, — сообщает она по пути, — а ты куда, Катя?
— В спальню. Отлежаться, — безудержно смеюсь и парень, поддерживающий меня, тоже хохочет.
… Я в коридоре на втором этаже и удивляюсь. Почему здесь собралось так много людей?
Кто-то стоял, кто-то сидел на корточках, но все словно чего-то ждали. Разговаривали между собой, смеялись, поглядывали на часы, и им тоже было весело. Почему-то стало очень важно всех их сосчитать. Один, два, три…
Меня дергают за руку, отвлекая. Я врезаюсь в чье-то тело.
Один человек спросил у парня рядом со мной:
— А где Стас? — мой слух неприятно резанул его скрипучий голос, я прижимаю ладони к ушам. — Он всегда после Радима шёл.
— Говорит, на кухне ничего не было, а ему так не интересно. — ответил мой сопровождающий.
— Ну, тогда я после тебя, — снова близко прохрипело…
…Перед глазами появилась дверь. Она вдруг увеличивается, растет все выше и выше, скоро достигнет неба. Я задираю голову, ищу в облаках дверную ручку.
Словно зев невиданного чудовища она распахнулась передо мной, обнажая в глубине кромешную темноту. Испугавшись, я схватилась за проем, но получила толчок в спину и влетела во мрак спальни.
На мгновенье впереди маяком высветилась кровать, блеснув белизной простыни.
И снова темнота.
— Где этот чёртов выключатель? — раздражается кто-то рядом.
… Я делаю шаг и спотыкаюсь о чьи-то ноги.
— Вообще-то здесь занято, — раздался ленивый мужской голос.
…Я нашла себя на четвереньках на полу, рядом с безликим парнем, что сидел у стены, опираясь на нее спиной, и возмущался тем, что ему помешали бухать.
— Найти себе другое место! — прозвучало сверху.
Чужие руки поднимают меня и ставят на ноги. Ведут в сторону кровати. Следом бесстрастным тоном сказал кто-то:
— Не хочу.
Меня довели до постели и я с радостным визгом забралась на неё прямо в одежде, обняла подушку как долгожданное сокровище. Ну вот мы и встретились!
Но голоса в темноте не давали заснуть. Врывались в сознание снова и снова.
— Слушай, ты! — на повышенном тоне возмущался кто-то, — я сюда потрахаться пришел. Выйди, по-хорошему, прошу! Найди другое место.
— Внизу шумно, а тут тихо. Мне здесь нравится.
— Обломись, урод! У меня не встает когда на меня смотрят! — рявкнул человек. — Убирайся, вуайлерист хренов!
— Это твои проблемы, — хмыкнул его собеседник. — Кстати… а ты в курсе, чья это девочка? Умереть не боишься?
— Валевский уже уехал! Ему на неё плевать, раз тут оставил.
— Я пока в этом сомневаюсь.
… Темноту рассеял свет ночника. Две размытые фигуры появились в комнате. Одна двигалась, а другая стояла, возвышаясь надо мной.
— Ты долго там еще будешь копаться?! — голос одной дрожал от сдерживаемой ярости.
Ему ответили:
— Я до трусов вымок под этим чертовым ливнем. Я могу хотя бы в сухое бельё переодеться? Где эти проклятые брюки?! Почему у Стаса только джинсы?
В полумраке раздавались звуки выдвигаемых ящиков, хлопающих дверей шкафа.
— Как их можно постоянно носить? — недовольный бубнеж доносился до моих ушей, мешая уснуть. — Они же везде жмут.
— Ты издеваешься?! Одевай что нашел и проваливай!
— Нет, ну я в одних трусах не могу выйти. Там всё-таки девушки есть, а я стесняюсь.
— А перед этой ты, значит, не стесняешься менять трусы?! — прорычала фигура около меня.
— Так она же под кайфом, всё равно ничего не запомнит. Блин, который час? Где Радим? У меня терпение лопается.
— Я же тебе говорил, — усталый вздох надо мной. — Он уже уехал. Ольгу повез домой. Уймись уже, наконец! Ему эта шалава не нужна. Он её уже трахнул.
Вторая фигура замерла:
— Твою мать! Тогда какого чёрта я здесь делаю?!
— Вот и я о том же! Вали отсюда!
— А где здесь отлить можно? — буднично поинтересовался парень.
— На первом и на втором этаже есть по туалету, — раздалось в ответ сквозь стиснутые зубы.
— А тут нет? У меня дома в каждой спальне есть.
— Слушай, если ты на неё запал, можешь быть вторым, но сейчас только выйди отсюда!
— Ни фига себе в какое интересное место я попал! — присвистнул кто-то. — А у вас тут оказывается, очереди занимают? А девушка знает, что не только ты собираешься её трахать?
… А вокруг меня опять порхает красивая светящаяся бабочка, разбрасывая в воздухе пыльцу как фея из диснеевского мультфильма.
— Знает!
— Я сейчас пойду, отолью и вернусь. Если за пять минут не успеешь, то извини. Я буду первым. Хочу тоже попробовать. Бухло забыть не помогает.
…Открылась и закрылась дверь. Кто-то ушел, а кто-то остался.
— Наконец-то этот говнюк свалил. Иди сюда, милая. Давай разденем тебя, а то уже стало слишком жарко. Спать одетой неудобно.
Я согласилась с этим.
Очень неудобно спать в одежде. Но и без трусиков я тоже не люблю спать. После очередного провала приподнялась в постели и изумилась своей наготе. Рассмеялась оттого, что, как дурочка, легла спать голышом.
Звук дверной защелки привлек мое внимание к мужской фигуре у двери. Я села в кровати. Кто это?
Высокий темный силуэт в светлой рубашке двинулся в мою сторону:
— Чуть не пропустил всё веселье, — съязвил человек, — первокурснице захотелось расширить свой кругозор? Могла бы сразу меня об этом попросить. Не отказал бы. Зачем других звала?!
Он подошел к тумбочке около кровати, вытащил ящик и порылся в нем:
— Нет, Стас, ну ты даешь! — вдруг разозлилась светлая рубашка. — Какого чёрта ты не держишь в своей спальне резинки?! Как я, по-твоему, буду без них?! — С грохотом ящик встретился со стеной, упал на пол, рассыпая своё содержимое.
— Ладно! Плевать! Уже всё равно! Катись всё к чёрту!
В его голосе звучало такое отчаяние, что мое сердце дрогнуло. Я с сочувствием потянулась к нему:
— Кто ты?
Короткий смех разрезал тишину. Медленно он стал раздеваться.
— Уже забыла? Настолько я тебе на самом деле не интересен? Играла со мной, да? — прозвучало надо мной со злым сарказмом. — Я такой, оказывается, идиот! Как же здорово, чёрт возьми, меня развели! По-настоящему сделали счастливым. Я ведь поверил, что ты существуешь! Что, правда, любишь меня! Что будешь только моя!
Светлая расстегнутая рубашка забралась на кровать, оседлала мои ноги.
А бабочка снова вернулась, и я как зачарованная смотрела на неё, как она села на его торс в районе сердца…
Стоя на коленях, невидимый парень, дрожащими руками, расстегнул ремень на джинсах, и бабочка поползла вниз по его груди, спустилась на плоский живот, а дальше по дорожке волос ниже пупка исчезла в расстегнутой ширинке. А потом вынырнула оттуда большой толстой гусеницей.
— Нравится? — процедил сквозь зубы незнакомец. — Он почему-то всем нравится. Даже больше, чем я сам. Ложись, девочка. Напоследок вместе поиграем.
И он толкнул меня на спину. Белая рубашка нависла надо мной и все что я дальше помню, кроме сплошной боли, это то, что в слабой попытке оттолкнуть его от себя, я дотронулась до его волос. Они были влажными.
______________
Начало романа тут: