Рассказываю от лица знакомого.
Мой дед, Хаким-ака, был узбеком из старого Ташкента — настоящий горный орёл с чёрными, как смоль, усами и горящими глазами фанатичного мусульманина. Бабушка Надя — русская, из семьи казаков, с иконой в красном углу и железной убеждённостью, что «спасение только во Христе».
Они встретились на базаре. Дедушка, по его словам, «увидел ангела в платке», а бабушка — «бесноватого басурмана». Через неделю он пришёл к её дому, поставил нож в землю у порога и заявил:
— Выходи за меня, или я себя з@р€жу.
Бабушка, вместо того чтобы вызвать милицию, пожалела его — сказала, что в глазах у него было что-то такое, что она не смогла отказать.
Его родня собрала совет. Старший дядя предложил «вывести русскую в старый город и забыть, где оставили». В ответ дед молча взял бабушку за руку и увёл её навсегда.
Они прожили вместе до гроба, народили семерых детей и до последнего дня спорили, чей Бог правильнее. Бабушка имела неоспоримый козырь: дед тайно обожал сало.
Он прятался с ним в погребе, но бабушка всегда его ловила:
— Ну что, Хаким? Где твой Алл@х сейчас? — ехидно спрашивала она, заставая его с куском в руках.
— Бог един, — бормотал дед, быстро дожевывая.
Ну а Мы, внуки, быстро смекнули, как разжигать к0нфликт в своих интересах:
Сдавали деду тайник с бабушкиным салом.
Дожидались, пока он заляжет на добычу.
Сдавали с потрохами деда бабушке — и наблюдали, как она гоняет его веником по двору с криками:
— Предатель! Иуда!
Дед отбивался аргументом:
— В Коране про сало ничего нет!
В конце концов Они умерли в один год — будто договорились. На могиле деда — полумесяц, на бабушкиной — крест. Но мы, внуки, знаем правду: где-то там, в раю или в @ду, они до сих пор спорят, а дед тайком жуёт сало, пока бабушка не видит.