Первая глава: История Дашки и Славика
Это было время перестройки. Время, когда всё вокруг менялось, а люди старались найти своё место в новом, не всегда понятном мире. Но для Дашки, озорной девчонки из нашего двора, мир казался простым и ясным. Она была настоящей пацанкой — дралась с мальчишками, лазила по гаражам, забиралась на самые высокие заборы и никогда не боялась испачкать руки. Её мама часто вздыхала, глядя на свою дочь, но ничего не могла поделать — Дашка была свободной духом.
У неё был верный друг — Славик. Он был школьным драчуном, но с Дашкой всегда держался по-особенному. Они вместе росли, вместе попадали в переделки и всегда выручали друг друга. Если Дашка забиралась на дерево и не могла слезть, Славик был рядом. Если Славика дразнили старшие ребята, Дашка с кулаками бросалась на защиту. Они были неразлучны.
Однажды, когда им было по восемнадцать, они сидели на крыше гаража, смотря на закат. Дашка, как всегда, болтала без умолку, а Славик молча слушал, изредка улыбаясь её выходкам. Вдруг он повернулся к ней и сказал:
— Дашка, давай поженимся.
Она засмеялась, думая, что это шутка. Но Славик смотрел на неё серьёзно. Он объяснил, что они всегда были вместе, всегда поддерживали друг друга, и он не представляет жизни без неё. Дашка задумалась. Она посмотрела на своего друга, на его добрые глаза и сильные руки, которые столько раз её выручали, и вдруг поняла, что он прав.
Они не стали ждать. Через пару дней, взяв с собой двух свидетелей из соседнего двора, они отправились в ЗАГС. Конечно, их не хотели регистрировать — они были слишком молоды. Но Славик, как всегда, нашёл выход. Он договорился с каким-то знакомым, и их брак тайно зарегистрировали.
Никто из родителей не знал об этом. Дашка и Славик продолжали жить как раньше — гуляли, дрались, смеялись. Но теперь у них была своя маленькая тайна, которая связывала их ещё крепче.
Прошли годы. Перестройка закончилась, страна изменилась, но их дружба и любовь остались прежними. Они прошли через многое вместе, и их брак, начавшийся как детская игра, стал настоящим союзом двух сильных и верных друг другу людей.
Дашка до сих пор иногда улыбается, вспоминая тот день на крыше гаража. И хотя она просила меня никому не рассказывать эту историю, я думаю, она заслуживает того, чтобы её услышали. Ведь это история о том, как настоящая дружба и любовь могут преодолеть любые преграды.
Вторая глава: Рабочие будни
Дашка и Славик работали в колхозе уже несколько лет. Их брак, начавшийся как детская шалость, стал крепким союзом. Они трудились бок о бок, и колхоз стал для них вторым домом. Дашка, хоть и выросла из озорной девчонки, всё ещё сохраняла свою энергию и задор. Она была душой коллектива, а её красота и уверенность в себе привлекали внимание многих. Но её сердце принадлежало только Славику.
Однажды в колхоз приехало большое начальство. Это был важный мужчина — высокий, статный, с властным взглядом. Его сопровождал водитель, который нёс за ним папку с документами. Начальник ходил по колхозу, строго осматривая хозяйство, делая заметки и указывая на недостатки. Дашке поручили сопровождать его и показывать всё, что требовалось.
Она, как всегда, была в своём лёгком платье, которое идеально подчёркивало её фигуру. Высокая грудь, узкая талия, округлые бёдра — её красота была естественной и притягательной. Начальник, хоть и старался сохранять деловой вид, то и дело бросал на неё взгляды. Его внимание не ускользнуло от Дашки, но она, привыкшая к таким взглядам, лишь улыбалась про себя и продолжала работать.
Она показывала ему поля, ферму, склады, отвечала на вопросы чётко и уверенно. Её знание дела и уверенность в себе впечатляли, но начальник, кажется, был больше увлечён её внешностью, чем её профессиональными качествами. Он то и дело пытался завести с ней разговор на отвлечённые темы, но Дашка ловко возвращала беседу в рабочее русло.
Когда они подошли к свинарнику, начальник, наконец, не выдержал. Он остановился, посмотрел на Дашку и сказал:
— Вы, знаете, такая красивая... Зачем вам тут работать? В городе бы могли устроиться, жить в комфорте.
Дашка улыбнулась, но в её глазах появилась твёрдость.
— Здесь мой дом, — ответила она просто. — И моя работа. А красота... Ну, это просто бонус.
Начальник засмеялся, но больше не настаивал. Он понял, что перед ним не просто красивая женщина, а сильный и уверенный в себе человек.
Вечером, когда проверка закончилась, Дашка вернулась домой к Славику. Она рассказала ему о своём дне, и они вместе посмеялись над тем, как начальник пытался заигрывать с ней. Славик, как всегда, поддержал её, а потом обнял и сказал:
— Ты у меня самая красивая и самая сильная. Никто тебя не перехитрит.
Дашка улыбнулась и прижалась к нему. Они знали, что их союз — это не просто брак, а настоящая команда, которая может преодолеть любые трудности.
Глава 3. Трудные времена
В те времена колхоз едва сводил концы с концами. Денег практически не платили, и люди выживали, как могли. Зарплату выдавали то картошкой, то мясом с фермы, а то и вовсе обещаниями, которые редко сбывались. Дашка, как и все, старалась найти выход. Она бывала в райцентре, заходила в магазины, где на витринах красовались красивые платья и блестящие туфли. Она мечтала о них, но знала, что это лишь мечты — денег на такие вещи у неё не было.
Славик, как мог, поддерживал её. Они вместе работали, вместе мечтали о лучшей жизни, но пока что их реальность была суровой. Однако Дашка не унывала. Она всегда находила способ улыбнуться, даже когда всё вокруг казалось беспросветным.
Но в их жизнь всё чаще стал вмешиваться Даниил Ибрагимович — тот самый проверяющий, который приезжал в колхоз. Он был высоким, плотным мужчиной с властным взглядом и привычкой командовать. С первого дня он явно заинтересовался Дашкой. Каждый раз, когда он приезжал, он настаивал, чтобы именно она сопровождала его по колхозу. Его взгляд, тяжёлый и настойчивый, словно пожирал её. Он то и дело делал комплименты, намекал на то, что мог бы помочь ей с деньгами, если бы она была "покладистее".
Дашка чувствовала себя неловко, но старалась держаться с достоинством. Она отвечала на его комплименты сдержанно, а на намёки — с лёгкой иронией. Она знала, что Славик всегда рядом, и это придавало ей уверенности.
Однажды, после очередной проверки, Даниил Ибрагимович предложил ей подвезти до райцентра. Дашка, зная, что ей нужно купить кое-что по хозяйству, согласилась. В машине он начал говорить о том, как тяжело живётся в деревне, и как легко могло бы быть, если бы у неё был "покровитель". Он намекал, что мог бы стать таким покровителем, если бы Дашка была "благоразумна".
Дашка молча слушала, а потом, когда они подъехали к магазину, спокойно сказала:
— Даниил Ибрагимович, я ценю вашу заботу, но у меня есть муж, и мне больше ничего не нужно.
Он засмеялся, но в его глазах промелькнуло раздражение.
— Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — сказал он, прежде чем она вышла из машины.
Дашка не ответила. Она знала, что её сила — в её достоинстве и в любви Славика. Она купила самое необходимое и вернулась домой, где её ждал Славик. Она рассказала ему о том, что произошло, и он обнял её, сказав:
— Ты сильная, Дашка. Мы справимся. Вместе мы справимся со всем.
Глава 4. Красное платье
Шло время, но колхоз всё глубже погружался в бедность. Деньги стали призраком — их не хватало даже на самое необходимое. Дашка, которая ещё недавно смеялась над трудностями, теперь по ночам ворочалась без сна. Слова Даниила Ибрагимовича, как назойливая мелодия, крутились в голове: «Я могу помочь… Если захочешь». Она пыталась гнать эти мысли прочь, но они возвращались, будто проверяя её на прочность.
Она всё ещё чувствовала себя той самой озорной девчонкой, для которой жизнь была игрой. Но игра становилась слишком серьёзной. Однажды в райцентре, проходя мимо рыночных рядов, она замерла у прилавка. Там висело платье — ярко-красное, с кружевными рукавами и тонким поясом. Оно будто светилось среди потрёпанных вещей, привезённых из Турции. Дашка не могла отвести глаз.
— Сто долларов, — бросил продавец, заметив её взгляд. — Последнее, размер идеальный.
Она сглотнула. Сто долларов. В колхозе за месяц едва наскребали на двадцать. Это платье было как символ другой жизни — лёгкой, красивой, где не надо считать каждую копейку. Дашка представила, как бы закружилась в нём на танцплощадке, как замерли бы от зависти подруги… Но тут же вспомнила Славика, их крошечную комнатушку в колхозном общежитии, и стало стыдно за свои мечты.
Вернувшись домой, она не стала говорить мужу о платье. Но мысли о нём не отпускали. А ещё чаще — навязчивый образ Даниила Ибрагимовича. Он снова приехал в колхоз на «Волге» с водителем, и, как всегда, потребовал, чтобы Дашка сопровождала его. На этот раз проверка затянулась до вечера. Когда они остались одни у склада, он не выдержал:
— Ну что, Дашенька, решилась? — Его голос звучал сладковато. — Я вижу, как ты выглядываешь в магазинах. Не жизнь у тебя тут, а существование. А могла бы щеголять в самом модном… — Он протянул руку, будто случайно коснувшись её волос.
Дашка отшатнулась, но внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила красное платье, его шелковистую ткань, и сердце ёкнуло.
— Я… подумаю, — прошептала она, сама не веря своим словам.
Вечером Славик, как всегда, встретил её у порога. Он что-то рассказывал про план посевной, но Дашка не слушала. Вдруг она обняла его, прижалась к груди и спросила:
— А мы справимся, правда?
— Конечно, — он улыбнулся, не зная, о чём она. — Мы же всегда справлялись.
А ночью Дашка плакала в подушку. Не из-за платья. Из-за того, что позволила себе усомниться в них. В их «всегда».
Глава 5. Соблазн
Утро началось с тех же мыслей. Красное платье. Оно будто висело перед глазами, яркое, манящее, обещающее что-то большее, чем её нынешняя жизнь. Дашка пыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Она была ещё слишком молодой, слишком наивной, чтобы полностью осознать последствия своих поступков. Для неё это казалось игрой, способом получить то, о чём она мечтала.
В тот день ей нужно было отвезти документы в райцентр. Даниил Ибрагимович, как всегда, любезно предложил подвезти её. Она согласилась, хотя внутри что-то сжималось от тревоги. В машине они разговаривали о колхозе, о работе, но разговор быстро перешёл на более личные темы.
— Ты знаешь, Дашенька, я могу помочь тебе, — сказал он, бросая на неё тяжёлый взгляд. — Ты же не хочешь всю жизнь провести в этой дыре?
Дашка молчала, но её мысли снова вернулись к красному платью. Она вдруг произнесла:
— Мне нужно сто долларов.
Даниил Ибрагимович остановил машину. Он повернулся к ней, улыбка играла на его губах.
— Сто долларов? Ну, так сто долларов, — сказал он, как будто это была мелочь.
Она рассказывала потом, что всё происходило как в тумане. Он пересадил её на заднее сиденье, и его руки, грубые и настойчивые, начали исследовать её тело. Дашка чувствовала, как её сознание словно отделилось от реальности. Она думала о красном платье, о том, как оно будет сидеть на ней, как все будут смотреть на неё с восхищением.
Машина раскачивалась из стороны в сторону. Даниил Ибрагимович, тяжёлый и властный, не мог насытиться её молодостью, её красотой. Время тянулось мучительно долго. Наконец, всё закончилось. Они тронулись в путь только поздно вечером.
Дашка вернулась домой, скрывая под курткой свёрток. В нём лежало красное платье. Она развернула его, посмотрела на ткань, на блестящие пуговицы, на тонкий пояс. Но вместо радости она почувствовала пустоту. Платье, которое она так хотела, теперь казалось чужим, как будто оно было куплено ценой чего-то важного.
Она спрятала платье в шкаф и легла в постель. Славик спал рядом, его дыхание было спокойным и ровным. Дашка смотрела в потолок, и слёзы медленно текли по её щекам. Она понимала, что всё изменилось. Игра, в которую она играла, оказалась слишком реальной.
Глава 6. Мысли и сомнения
— Ну а что дальше-то? — не унималась Тоня, подливая чай в кружки.
Дашка замолчала, затянулась сигаретой и посмотрела в окно. Её взгляд был где-то далеко, в тех днях, которые она старалась забыть, но которые всё ещё жили в ней.
— Дура я тогда была, — наконец сказала она, выдыхая дым. — Ветреная... С утра как-то стыд пропал. Вспомнила, что мне и туфли бы не мешало к этому платью. И красивая кофточка...
Она снова затянулась, словно сигарета могла сжечь не только табак, но и воспоминания.
— Ну, в общем, Даниил Ибрагимович должен был приехать через месяц, не раньше. Всё это время я ходила и думала: стоит ли дальше продолжать эту... игру? Или остановиться?
***
Первые дни после той поездки Дашка старалась не думать о случившемся. Она носила красное платье по дому, когда Славика не было, крутилась перед зеркалом, представляя, как будет выглядеть на танцах. Но каждый раз, когда она снимала его, на душе становилось тяжело. Она ловила себя на мысли, что избегает взгляда Славика, будто боялась, что он всё поймёт по её глазам.
«А что, если это просто способ выжить? — думала она. — Все так делают. Никто не узнает. И Славику не нужно знать...»
Но потом приходили другие мысли. Она вспоминала, как Даниил Ибрагимович смотрел на неё, как его руки касались её тела, и её охватывало отвращение. «Зачем я это сделала? — спрашивала она себя. — Ради платья? Ради каких-то туфель?»
Однажды она подошла к шкафу, взяла платье и чуть не выбросила его. Но остановилась. Оно было слишком красивым, слишком желанным. Она повесила его обратно, но с тех пор старалась не смотреть в ту сторону.
— Ты что, совсем с ума сошла? — голос в её голове звучал строго. — Ты замужем! У тебя Славик, который тебя любит, который ради тебя горы свернёт. И что? Ты променяешь его на какие-то тряпки?
— Но он же не узнает, — отвечала она сама себе. — Никто не узнает. А мне так хочется красиво жить... Хочется, чтобы на меня смотрели с восхищением, а не с жалостью.
— А ты подумала, что будет, если Славик узнает? Ты разрушишь всё, что у вас есть.
— А что у нас есть? — вдруг вырвалось у неё. — Колхоз, который еле держится? Комнатка в общежитии, где даже обои отклеиваются? Я устала от этой жизни!
Но тут же она чувствовала вину. Она вспоминала, как Славик обнимал её, как он говорил: «Мы справимся, Дашка. Вместе мы справимся». И ей становилось стыдно.
Через неделю она решила надеть платье и выйти в нём на улицу. Но как только она вышла за порог, её охватила паника. Она вернулась домой, сняла платье и спрятала его в самый дальний угол шкафа.
Она пыталась отвлечься работой. В колхозе всегда было много дел, и она старалась уйти в них с головой. Но мысли о Данииле Ибрагимовиче не отпускали. Она ловила себя на том, что ждёт его приезда. И это пугало её больше всего.
«Что со мной происходит? — думала она. — Я ведь не такая... Я не хочу быть такой».
Но желание красивой жизни, желание быть замеченной, восхищённой, было слишком сильным.
— Ну и что ты выберешь? — спрашивала она себя. — Останешься верной Славику, но будешь жить в бедности? Или пойдёшь на компромисс с совестью ради того, чтобы почувствовать себя красивой, желанной?
Ответа не было. Только пустота и чувство, что она стоит на краю пропасти.
Дашка замолчала, докуривая сигарету.
— Ну а что дальше? — снова спросила Тоня.
— Дальше... — Дашка вздохнула. — Дальше было ещё хуже.
Глава 7. Последний раз
Дашка решила, что это будет в последний раз. Она убеждала себя, что это необходимо, что это её выбор, и что после этого она остановится. Но в глубине души она понимала, что это лишь оправдание. Её ветреная натура, жажда красивой жизни и желание быть желанной взяли верх.
Даниил Ибрагимович снова приехал в колхоз. Как всегда, он был уверен в себе, властен и настойчив. Он даже не спросил, хочет ли она этого. Для него это было уже решённым делом. Дашка, чувствуя себя словно в тумане, села в его машину. Волга увезла её в поля, подальше от посторонних глаз.
Всё происходило как в кошмаре. Даниил Ибрагимович был жёстким, даже грубым. Он не жалел её, не думал о её чувствах. Для него это была просто ещё одна встреча, ещё одна победа. Дашка, хоть и старалась отстраниться, чувствовала каждое его прикосновение, каждый толчок. Машина раскачивалась из стороны в сторону, а её мысли метались между стыдом и желанием забыться.
Когда всё закончилось, она сидела на заднем сиденье, стараясь не смотреть на него. Даниил Ибрагимович, как будто ничего не произошло, протянул ей коробочку с туфлями.
— Носи на здоровье, — сказал он, улыбаясь. — Ты заслужила.
Дашка взяла коробку, но не чувствовала радости. В тот день она впервые попробовала то, что называли «французской любовью». Во рту стоял неприятный привкус, и она понимала, что это не только вкус сока мужчины, но и горечь её собственного выбора и это не принесло ей ничего, кроме опустошения.
Она вернулась домой поздно. Славик уже спал. Дашка тихо прошла в комнату, спрятала туфли в шкаф и села на кровать. Она смотрела на спящего мужа, и слёзы снова накатили на неё. Она понимала, что предала его, предала их любовь. Но больше всего её пугало то, что она не чувствовала себя виноватой. Вместо этого была лишь пустота.
«Что со мной происходит? — думала она. — Почему я это сделала? Ради туфель? Ради того, чтобы почувствовать себя красивой? Но разве это того стоит?»
Она вспоминала, как раньше мечтала о простых вещах: о том, как они со Славиком будут жить вместе, как построят свой дом, как будут растить детей. Но теперь эти мечты казались такими далёкими, такими несбыточными.
«А что, если это моя судьба? — вдруг подумала она. — Может, я просто не создана для счастливой жизни?»
Но тут же она вспомнила Славика, его добрые глаза, его улыбку. Она вспомнила, как он всегда был рядом, как поддерживал её, как верил в неё. И ей стало стыдно.
На следующее утро Дашка проснулась с тяжёлым чувством. Она знала, что больше не может так жить. Она подошла к шкафу, достала красное платье и туфли. Она смотрела на них, но вместо радости чувствовала лишь горечь.
«Это не стоит того, — подумала она. — Никакие платья и туфли не стоят того, чтобы потерять себя».
Она решила, что это действительно был последний раз. Она больше не хотела быть той, кто продаёт себя ради красивых вещей. Она хотела быть той, кем была раньше — сильной, свободной, верной себе и своим принципам.
Глава 8. Перед встречей
Дашка выпустила дым, отодвинула чашку с чаем и достала из шкафа бутылку дешёвого вина. Привычным движением наполнила два стакана почти до краёв.
— Давай за любовь, — хрипло проговорила она, чокнувшись с Тоней.
Тоня пригубила вино, не сводя с подруги глаз:
— Ну а дальше? Что было дальше?
Дашка затянулась сигаретой, откинув голову на спинку стула. Дым заклубился вокруг неё, как пелена, скрывающая прошлое.
— Дальше... Даниил Ибрагимович должен был приехать в очередной раз через месяц. Весь этот месяц я... — она замолчала, будто ища слова, которые не хотели выходить наружу. — Весь этот месяц я ходила и думала.
«Зачем?» — этот вопрос преследовал её каждую ночь.
Она лежала рядом со Славиком, чувствуя, как его грудь поднимается в ритме сна, и думала: «Он доверяет мне. А я...»
Но мысли тут же перескакивали на другое. Воспоминания о той встрече в «Волге» всплывали обрывками: запах кожи сидений, грубые руки Даниила Ибрагимовича, туфли в коробке, которую она сжала так сильно, что помяла крышку.
«Французская любовь». Раньше она слышала об этом только в похабных анекдотах, которые перешёптывали парни в колхозной столовой. Теперь это случилось с ней. И это было не романтично. Противно… Особенно послевкусие… Не так, как в кино.
«Почему я не остановила его? — корила она себя. — Почему просто... позволила?»
Но ответ приходил сам: «Потому что хотела туфли. Потому что хотела чувствовать себя красивой. Потому что устала быть никем».
В который раз она опять стояла перед зеркалом, примеряя красное платье. Ткань скользила по коже, будто напоминая: «Ты это заслужила».
— Нет, — вдруг выдохнула она, срывая платье. — Это не я.
Но через час, перебирая вещи в шкафу, она снова доставала его. Гладила кружева, прикладывала к груди, представляя, как Славик увидит её в этом наряде. «Он бы восхитился... Если бы не узнал, как оно появилось».
Вечерами она замечала, что Славик стал тише. Он чаще молчал, будто чувствуя, что она отдаляется.
— Ты в порядке? — спросил он как-то, когда она застыла у окна, уставившись в темноту.
— Да, — соврала она. — Просто устала.
«Скажи ему. Признайся. Прекрати это», — кричал внутри голос.
Но другой шёпот перебивал: «А если он уйдёт? А если ты останешься ни с чем?»
За неделю до приезда Даниила Ибрагимовича Дашка начала терять сон. Она ворочалась в постели, представляя, как он снова появится на пороге, как его глаза будут скользить по её фигуре.
«Я не пойду, — давала себе слово. — Ни за что».
Но уже через минуту мысли менялись: «А если он привезёт ещё что-то? Новое платье? Или духи, как у тех городских?»
Она ненавидела себя за эти фантазии. Ненавидела за то, что её тело помнило не только боль, но и мимолётные всплески власти — власти над мужчиной, который, казалось, мог дать ей всё.
В день, когда Даниил Ибрагимович должен был приехать, она надела самое простое платье — серое, мешковатое. «Чтобы он не смотрел. Чтобы не захотел».
Но за час до его приезда она вдруг сорвалась. Переоделась в обтягивающий свитер, накрасила губы.
«Зачем? — рыдала внутри. — Ты же не хочешь этого!»
«Хочу, — отвечала другая часть её. — Хочу, чтобы он снова дал мне почувствовать себя важной. Хоть так».
— Ты проститутка, — прошептала она своему отражению.
— Нет, — ответило отражение. — Ты выживаешь.
— Но Славик...
— Славик не может дать тебе того, что даёт он.
— А любовь?
— Любовь не накормит.
Она закусила губу, чтобы не закричать. Помада оставила кровавый след на зубах.
Когда вдали показалась чёрная «Волга», Дашка почувствовала, как ноги подкашиваются. Она сделала шаг вперёд — к машине. Потом шаг назад — к колхозному двору, где Славик чинил трактор.
— Дашка! — позвал Даниил Ибрагимович, открывая дверь. — Едем?
Она замерла. В этот момент всё внутри неё раскололось пополам.
Глава 9. Разрыв
Тонька чуть не закричала, увидев, что Дашка снова замолчала, уставившись в пустоту.
— Ну а дальше что? — нетерпеливо спросила она, ёрзая на стуле.
Дашка, как будто опомнившись, выдохнула:
— Дальше... — Она налила себе ещё один стакан вина, но не стала чокаться. Просто махнула рукой и залпом выпила.
Тонька ждала, затаив дыхание. Дашка медленно прикурила сигарету, её руки слегка дрожали.
— Ну а что? Я... дурой тогда была. И как дурочка пошла в машину.
***
«Зачем ты это делаешь? — кричал внутри голос. — Ты же знаешь, чем это закончится».
«Я не могу остановиться, — отвечала она сама себе. — Это как наркотик. Я ненавижу его, но мне нужно это чувство... Чувство, что я могу что-то получить. Что я не просто никто».
Она смотрела на «Волгу», которая подъехала к колхозу. Даниил Ибрагимович вышел из машины, его взгляд сразу нашёл её. Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
«Не иди, — умолял её внутренний голос. — Останься. Скажи ему нет».
*«Но если я не пойду, он разозлится. А если разозлится, то всё расскажет Славику», — оправдывалась она.
Она села в машину. Даниил Ибрагимович отъехал подальше за деревню. Запах кожи сидений, смешанный с его одеколоном, вызвал у неё тошноту. Даниил Ибрагимович даже не спросил, хочет ли она этого. Он просто начал.
«Почему я не сопротивляюсь? — думала она, глядя в окно. — Почему просто позволяю?»
«Потому что ты слабая, — отвечал внутренний голос. — Потому что ты уже перешла черту, и назад пути нет».
Он был груб, почти жесток. Его руки оставляли синяки, его дыхание было тяжёлым и горячим. Она старалась отстраниться, думать о чём-то другом, но боль и унижение были слишком сильными.
«Скрип подвески, — думала она. — Почему я слышу только это? Почему не могу отключиться?»
Французская любовь:
Он опять заставил её делать это очень долго. До Даниила Ибрагимовича она никогда раньше не делала этого. Её губы опухли, язык онемел, шея болела, во рту стоял горький привкус. Она чувствовала себя грязной, униженной.
«Это не я, — повторяла она про себя. — Это не я. Это кто-то другой».
Чёрный вход:
Но самое страшное было впереди. Он перевернул её на живот, и она почувствовала, как её тело пронзает острая боль. Она закричала, но он не остановился.
«Почему он это делает? — рыдала она внутри. — Почему я позволяю?»
«Потому что ты ничего не стоишь, — отвечал внутренний голос. — Потому что ты сама себя сделала такой».
Она сжала зубы, чтобы не закричать снова. Слёзы текли по её щекам, но у неё уже не было сил их вытереть.
Когда всё закончилось, она лежала на заднем сиденье, не в силах пошевелиться. Даниил Ибрагимович закурил, будто ничего не произошло.
— Ну что, до следующего раза? — сказал он, улыбаясь.
Она не ответила. Просто взяла коробку, которую он протянул, и вышла из машины…
Она шла по темноте, сжимая коробку так сильно, что пальцы онемели.
«Что я наделала? — думала она. — Как я могу смотреть после этого в глаза Славику?»
Она подошла к дому, но не смогла зайти. Села на ступеньку и заплакала.
«Я больше не могу. Это должно закончиться».
Дашка затушила сигарету и посмотрела на Тоньку.
— Вот так, — сказала она. — Больше я не могла. Это был последний раз.
Тонька молчала, понимая, что никакие слова не смогут утешить подругу.
Глава 10. Тайна третьей коробки
— А знаешь, если честно, Тонька? — Дашка задумчиво потянула вино из стакана. — Может, я бы ещё раз пошла на встречу... Но я с тех пор Даниила Ибрагимовича больше не видела. Глаза его пропали, перестал он ездить к нам.
Тоня наклонилась вперёд, её глаза горели любопытством.
— Вот так, Тонька, вот такая я. Дашка, красавица! Верная жена... — она усмехнулась, но в её голосе не было радости. — Короче, кто-то рассказал ему, что я забеременела Андрюшкой. Или как-то он сам узнал, чёрт его знает!
— Врачиха наша, наверно, проболталась? — предположила Тоня, но Дашка только махнула рукой.
— Короче, с тех пор ни слухом, ни духом его не было. Вот зараза! — Дашка пьяно стукнула кулаком по столу. — Всё! Кончилась тогда моя любовь.
Тоня замерла, не понимая, сожалеет ли Дашка об этом или, наоборот, радуется.
— Даааа... — протянула Тоня, пытаясь разрядить обстановку. — Ну а что в коробке-то было?
— А на, посмотри! — Дашка пнула дверцу шкафа, и она растворилась.
Тоня остолбенела. В глубине шкафа висело красивое алое кружевное платье. Оно выглядело так, будто его только что принесли из магазина.
— Вот это да... — прошептала Тоня, дрожащими руками снимая плечики. — Даже спустя годы оно выглядит как новое.
— Какая ты худющая была! Прям как я, — удивилась Тоня, рассматривая платье.
— Да, это точно, — усмехнулась Дашка. — Тогда у меня талия, может, даже потоньше твоей была!
Внизу шкафа лежали две коробочки. Тоня, повесив платье на место, взяла в руки первую. На коробке большими чёрными буквами было написано Gucci. Открыв её, она увидела изящные, красивейшие туфли. Они выглядели абсолютно новыми.
— Какие они красивые!!! — вздох восхищения вырвался из груди Тони.
— Да, это точно, — выдохнула Дашка, наливая себе очередной стакан.
Тоня покосилась на подругу. Сейчас в этой женщине невозможно было узнать ту худенькую и хрупкую девочку, которой она была когда-то. Перед ней сидела уже не молодая женщина. Не сказать, чтобы она была совсем толстой, но явно эта обувь и платье не налезли бы на неё.
— После рождения Андрюшки... — Тоня прервалась, запрокинув полстакана. — Я уже не могла влезть в это красное прекрасное платье. Ноги отекли, туфли стали очень маленькие.
— А что в этой коробке? — Тоня положила туфли в сторону и достала третью коробку. Она была лёгкой, почти невесомой. Открыв её, она увидела, что она пуста.
— Так что тут лежало? — Тоня вопросительно посмотрела на Дашу.
Но Дашка только таинственно улыбалась, её пьяная улыбка скрывала больше, чем говорила. Как ни старалась Тоня, Дашка так и не рассказала, что было в этой третьей коробке.
«Если бы ты знала, Тонька... Если бы ты знала, что лежало в той коробке. Но я никогда не расскажу. Это моя тайна. Моя боль. Моя вина».
Она смотрела на пустую коробку, и в её памяти всплывали образы: скрип подвески, «французская любовь», грубые руки, боль, которую она старалась забыть.
«Почему я храню это? — думала она. — Почему не выбросила? Может, потому что это напоминание. Напоминание о том, кем я была. И кем я стала».
— Ну, Дашка, — Тоня положила коробку обратно. — Ты всё-таки загадочная.
— Ага, — усмехнулась Дашка. — Загадочная, как третья коробка.
— Ну хоть намекни! — Тоня подмигнула.
— Не-не, — Дашка покачала головой. — Это моя тайна. Пусть останется такой.
Тоня вздохнула, но не стала настаивать. Она понимала, что некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
Дашка налила себе ещё один стакан и подняла его.
— Давай за... — она замолчала, как будто подбирая слова. — За то, чтобы прошлое осталось прошлым.
Тоня чокнулась с ней, но в её глазах читалось любопытство. Она знала, что за этой третьей коробкой скрывается что-то важное. Но, возможно, это было то, о чём лучше не знать.
Глава 11. Секрет Даши
— А знаешь что, Тонь? — произнесла Дашка, допивая свой третий стакан. — Забирай это всё. Туфли, платье. Ни к чему оно мне уже. У меня трое ребят. Кто это платье будет носить? А тебе оно наверняка будет в самую пору.
Тоня покосилась на платье, на туфли, потом на Дашу. Руки как бы сами потянулись к платью, но тут же Тоня одёрнула их, вспомнив, какой ценой оно досталось Дашке. Её аж передёрнуло...
Какая-то невидимая преграда возникла вдруг между Тоней и этим платьем. Какая-то неведомая сила не давала ей его забрать.
Даша только улыбалась, наблюдая за этой картиной со стороны. Она вспоминала себя, как когда-то так же думала: брать или не брать, соглашаться или не соглашаться?
Тоне, как ни хотелось получить это платье, она так и не набралась смелости забрать его.
— Почему ты всё это не рассказала мне раньше? — голос Тони дрожал.
— Потому что стыдно. Потому что каждый раз, глядя на Андрея, я вижу не только его. Я вижу ту ночь, тот скрип машины... И его глаза. — Дашка закрыла лицо руками. — Но он вырос хорошим. Чистым. Значит, всё не зря.
Тоня обняла подругу, чувствуя, как та дрожит.
— Прости, что заставила тебя это вспомнить.
— Не ты. Жизнь заставила.
— Мам, ты на кухне? — громкий окрик сына Даши, Андрея, вывел Тоню из ступора.
В дверях показалась сильная, мощная фигура Андрея. Ему уже было 18 лет. Все вокруг удивлялись, сравнивая его со Славиком. Славик был почти на голову ниже его. «Весь в деда», — хвасталась Даша всем. Он отличался умом, был очень сообразительным мальчиком. Даже не прилагая больших усилий, он закончил сельскую школу с красным дипломом.
— Мам, вы точно справитесь без меня? Мне точно надо учиться в городе? — продолжал он, обращаясь к матери. — Да и дорого там, может, не надо?
В руке он держал чемодан.
— Езжай, сыночек, езжай же наконец, — мягко сказала Дашка.
В тот день Тонька зашла к Дашке. У них были проводы сына, который уезжал учиться в город. Но они так засиделись на кухне, что не заметили, как прошла ночь за разговорами.
За окном забибикала машина. Муж Славик уже ждал сына, чтобы отвезти его до города.
— Ступай, сыночек, ступай. Всё будет хорошо, — обняв мать, Андрей быстрым шагом вышел на улицу.
Вскоре послышался шум уезжающей машины.
— Слушай, Даш, а я давно у тебя хотела спросить, — начала Тоня, когда в доме воцарилась тишина. — Все знают, чтобы поступить в институт, нужно на лапу ректору дать хорошую сумму денег. Где ты взяла эти деньги?
Но Даша только загадочно улыбнулась и промолчала в ответ.
— Чёрт! — про себя ругая Дашу всякими словами, думала Тоня, шагая по высокой траве в сторону своей хаты. — Чёрт! Вот же какая!!!
Где она взяла деньги на поступление сына? Тоня слышала, что у её подруги, чтобы поступил сын, ректор попросил две машины девятки!!! Откуда у неё две девятки?
Тоня всё шла и чертыхалась. Эти тайны, которые сегодня открылись ночью, и те, которые так и остались для неё тайнами, просто разрывали ей голову.
Тоня всё удалялась, ругаясь на подругу, а тем временем Даша стояла у окна... Её глаза улыбались. Достав с полки книжку, она достала старый листочек, который ей передал водитель.
В этих строках было написано:
«Ты, Даша, очень хорошая девочка. Когда вырастет твой сын...» На этом месте было заметно, что почерк чуть дрогнул. «Ты знаешь, где меня найти. Я сделаю всё, чтобы он достиг больших результатов и помогу ему полностью от и до. А сейчас мне нужно время обдумать всё. Прости меня, если что не так».
Внизу стояла подпись: Артём Славин.
Даша не совсем рассказала правду своей подруге. Выдумав имена несуществующих людей, она не могла сказать, что Даниил Ибрагимович — это был тот самый Артём Славин, который стал мэром три года назад в их городе.
Артём узнал, что Андрей будет поступать в институт в город, и всё устроил.
— Даша, спасибо тебе за всё. Теперь мой черёд. Всё, что я смогу, я сделаю. До свидания, — по телефону голос Артёма звучал всё так же жёстко, но почему-то она верила ему.
— Ну что ж, время покажет, что к чему, — прошептала Даша, положив третью коробку на место и закрыв шкаф.
Тем временем Тоня, шагая по дороге, всё ещё не могла успокоиться. Её мысли крутились вокруг одной загадки: «Откуда у Дашки деньги?»
А Даша, стоя у окна, смотрела на пустую дорогу. Её сын уехал в город, чтобы начать новую жизнь. И она знала, что ради этого она готова была на всё. Даже на то, чтобы хранить тайны, которые никогда не раскроет...