Если вы думаете, что знаете о Винсенте ван Гоге всё, потому что однажды слышали про ухо и подсолнухи, то, пожалуйста, присаживайтесь поудобнее. Потому что сейчас будет целая экскурсия по закоулкам биографии самого огненного живописца всех времён. Без скучных дат, без пыльных цитат, но с неожиданностями, которые даже «Звёздную ночь» заставят заиграть новыми красками.
А ухо-то зачем?
Начнём, конечно, с ушной драмы. Но забудьте то, что вам рассказывали в школе. Во-первых, Ван Гог отрезал себе не всё ухо, а только мочку. Ну да, не менее странно, но всё-таки. Во-вторых, зачем? Есть версия, что после ссоры с другом — художником Полем Гогеном — Винсент не выдержал эмоционального накала.
В их доме в Арле страсти кипели, как в бразильском сериале. То Гоген угрожал уехать, то Ван Гог хватался за бритву (и это не метафора). В итоге: психический срыв, кровь, бинты, испуганные соседи и поход в бордель. Да-да, туда он и пошёл с этим самым ухом, как с подарком. Сюрприз, мадам.
Брат, который спасал (и чуть не сдал в психушку)
Обычно про Тео ван Гога вспоминают как о главном спонсоре Винсента. Ну мол, сидел парень в Париже, продавал картины, а брат тем временем рисовал подсолнухи и ел краску (в прямом смысле). Но на самом деле их отношения были не такими сахарными. Да, Тео помогал. Да, они переписывались — и писем этих набралось больше 600!
Но в один момент даже Тео начал уставать от брата с неустойчивой психикой. Он то искал ему врачей, то обсуждал, стоит ли госпитализировать Винсента снова. Так что образ идеального заботливого брата — это слегка приукрашенная открытка. Жизнь у них была такая: на нервах, в краске, с нотками безумия.
Продавец, который не продавал
Сколько картин Ван Гог продал за свою жизнь? Одна. ОДНА! Картина называлась «Красные виноградники в Арле», и купили её за 400 франков. Это около тысячи евро по современным меркам. Всё. Больше — ни-ни. Остальные его работы просто пылились в углу, как будто это были не шедевры, а какие-то альбомы для рисования.
Представьте: вы творите, рвёте душу, изображаете всё, что чувствуете, а в ответ — гробовое молчание. С такими темпами даже уверенность в себе можно потерять. Но Ван Гог не сдавался. Видимо, упрямство у него текло в крови гуще, чем масло на палитре.
Цвет, от которого едет крыша
Ван Гог обожал жёлтый цвет. Вот прям до фанатизма. Почему? Некоторые учёные считают, что это может быть связано с лекарством дигиталисом — оно в побочках даёт эффект, будто весь мир в золотистом ореоле.
Другие предполагают, что у него было расстройство зрения, при котором цвета становятся ярче. А кто-то говорит — просто любил он жёлтый. Солнце, жизнь, тепло. Может, пытался таким образом компенсировать мрак внутри себя.
Письма, которые стоят дороже картин
Удивительно, но письма Ван Гога сейчас не менее ценны, чем его картины. Он писал их с такой же страстью, как мазал холсты. Иногда прямо в письмах делал эскизы будущих работ.
Это как если бы художник в WhatsApp отправлял скетчи и писал: «Бро, тут у меня идея для новой картины. Называется “Ем картошку в одиночестве”. Как думаешь, зайдёт?» И ведь заходило!
Он не был безумцем — совсем
Да, у Ван Гога были приступы. Да, он лежал в психиатрической больнице. Но! Он был далеко не сумасшедшим в привычном понимании. Многие современники описывали его как очень вдумчивого, тихого, вежливого человека. Он обожал книги, мог часами читать, размышлять о жизни, религии, искусстве.
Просто он был слишком чувствительным для этого мира. Как кот, которого погладили против шерсти и забыли поставить корм.
И умер он не совсем так, как думают
Классическая версия: Ван Гог вышел в поле, выстрелил себе в грудь, вернулся в гостиницу и умер через пару дней. Но вот уже несколько лет ходит версия, что выстрелили в него случайно подростки. Мол, сам он был не способен на это, но взял вину на себя, потому что... ну, просто такой он был. Человек-картина: многослойный, загадочный, местами очень грустный.
Вот такой вот Винсент. Без ванильных соплей и без музейной тишины.
Живой, как его мазки, пульсирующий, как его цвета, странный, как сама жизнь. Может, именно поэтому его картины так цепляют? Потому что в каждой из них — кусочек боли, надежды и немного сумасшествия. А разве это не идеальный рецепт для великого искусства?