Вечерний свет окрашивал гостиную в золотисто-янтарные тона, но атмосфера между супругами была ледяной. Вера сидела за столом, не поднимая глаз – она слишком хорошо знала это выражение лица своего мужа.
— Надеюсь, ты понимаешь, что переступила черту, — голос Леши звучал глухо, будто он с трудом сдерживал ярость.
Вера наконец подняла взгляд.
— Нет, это ты не понимаешь. Речь шла о здоровье нашего сына, не о чьих-то чувствах.
Леша подошел ближе, нависая над женой:
— Ты сейчас же извинишься перед мамой или я уйду и больше меня не увидишь.
В его голосе не было ни тени сомнения, и это пугало сильнее всего. За семь лет брака Вера впервые слышала такой ультиматум.
— Ты серьезно? — она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от обиды. — Из-за того, что я как врач не позволила делать нашему двухлетнему ребенку с высокой температурой то, что противоречит всем медицинским рекомендациям?
— Ты унизила маму при моем брате, — отрезал Леша. — Она вырастила троих сыновей. Думаешь, она не знает, как лечить детей?
— Леш, — Вера встала, чтобы не чувствовать себя такой маленькой рядом с разгневанным мужем, — я педиатр с десятилетним стажем. Мальчику температурило под сорок. В такой ситуации нужны современные жаропонижающие и наблюдение врача, а не народные методы.
— А меня так лечили в детстве! И ничего, вырос здоровым, — Леша раздраженно постучал костяшками пальцев по столу.
— Тебе повезло, — тихо сказала Вера. — Но есть дети, которые умирают от осложнений, потому что вместо своевременной медицинской помощи получают "бабушкины рецепты".
Леша словно не слышал ее. Он демонстративно посмотрел на часы:
— Так ты идешь извиняться? У тебя двадцать минут на сборы.
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Было в этом что-то унизительное – ехать через полгорода просить прощения за то, что она выполнила свой профессиональный и материнский долг.
Но в глазах мужа читалась такая решимость, что она поняла – он действительно может уйти.
Анна Петровна Соколова сидела в своем любимом кресле, когда в дверь позвонили. Открыв, она увидела невестку – одну, без сына и внука.
— Вера? Что-то случилось? — Анна Петровна сразу заметила бледность и напряжение на лице молодой женщины.
— Можно войти? — тихо спросила Вера. — Мне нужно поговорить с вами.
В квартире пахло свежезаваренным чаем и какими-то травами. Анна Петровна проводила невестку на кухню и, не спрашивая, поставила перед ней чашку.
— Рассказывай, — сказала она, внимательно глядя на Веру. — Что стряслось?
Вера глубоко вздохнула.
— Леша послал меня извиниться перед вами.
— За что? — брови Анны Петровны поползли вверх.
— За вчерашнее. За то, что я... не согласилась с вашими методами лечения Миши.
— Постой, — Анна Петровна нахмурилась, — он что, стал между нами и заставил тебя приехать извиняться? Мой сын?
Вера молча кивнула.
— Он сказал... — она замялась, — что если я не извинюсь, он уйдет.
Лицо свекрови изменилось. В нем появилось какое-то новое выражение – смесь боли, разочарования и решимости.
— Вот как, — она медленно покачала головой. — И ты приехала.
— У меня не было выбора, — тихо ответила Вера. — Я не хочу разрушать семью из-за...
— Нет, не так, — перебила Анна Петровна. — Ты приехала, потому что любишь моего сына. И своего ребенка. И готова проглотить гордость ради них.
Она поднялась и подошла к старому буфету, откуда достала потрепанный фотоальбом.
— Знаешь, мне, наверное, следовало бы раньше показать тебе это.
Она открыла альбом и указала на фотографию, где маленький мальчик лет семи стоял с очень серьезным выражением лица, обнимая женщину средних лет.
— Это Леша после того, как его отец ушел от нас. Ему было семь. Он тогда сказал мне: "Не плачь, мама, я тебя никогда не брошу". И с тех пор... — она тяжело вздохнула, — с тех пор он взял на себя роль моего защитника. Моего рыцаря.
Она перевернула страницу, показывая другую фотографию – подросток с разбитой губой стоит рядом с той же женщиной.
— Четырнадцать лет. Подрался в школе, потому что кто-то сказал, что я плохо одета. Три дня отстранения от занятий. И так постоянно. Я пыталась объяснить ему, что не нужно бросаться защищать мою честь по любому поводу. Но...
Анна Петровна закрыла альбом и посмотрела прямо в глаза Вере:
— Я всегда боялась, что эта чрезмерная привязанность к матери помешает ему построить свою собственную семью. Именно поэтому я так обрадовалась, когда он привел тебя. Ты была такая... самостоятельная. Уверенная в себе. Я надеялась, что ты сможешь показать ему, что у него теперь должен быть другой приоритет.
Вера смотрела на свекровь с изумлением. Все эти годы она считала, что та только и делает, что пытается контролировать их жизнь, влиять на решения сына.
— Я не понимаю, — осторожно начала Вера. — Если вы всегда хотели, чтобы Леша отделился от вас, почему так активно вмешиваетесь в нашу жизнь? Почему даете советы, которые противоречат моим, особенно когда дело касается Миши?
Анна Петровна печально улыбнулась.
— Привычка, наверное. Всю жизнь растила детей одна, привыкла быть главной, все решать. Тяжело отпускать. Но я никогда не хотела становиться между вами. И когда ты вчера остановила меня с этими... методами лечения, я была скорее благодарна, чем обижена. Правда. Просто не успела тебе этого сказать, потому что Леша тут же начал на тебя кричать.
Она накрыла руку Веры своей:
— Ты хороший врач и хорошая мать. И я хочу, чтобы ты знала – я на твоей стороне в этом. Всегда была.
Вера почувствовала, как к глазам подступают слезы – от облегчения, от неожиданного понимания, от того, как неправильно она все эти годы воспринимала ситуацию.
— Что же нам делать? — спросила она тихо.
Анна Петровна выпрямилась и решительно кивнула:
— Мы поедем к вам. Сейчас же. И я сама поговорю с Лешей. Раз уж он так прислушивается к моему мнению, пусть услышит то, что давно нужно было сказать.
Леша мерил шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. Прошло уже больше часа с тех пор, как Вера уехала. «Неужели так трудно просто извиниться?» — думал он раздраженно.
Звук открывающейся двери заставил его обернуться. На пороге стояли Вера и... его мать. Леша растерянно переводил взгляд с одной на другую.
— Мама? Что ты здесь делаешь?
Анна Петровна вошла в квартиру, не снимая пальто.
— Пришла поговорить с тобой, сынок. О том, что давно следовало обсудить.
Она прошла в гостиную и, не дожидаясь приглашения, села в кресло. Вера осталась стоять у входной двери, словно готовая в любой момент уйти.
— Леша, — начала Анна Петровна, — правда ли, что ты поставил своей жене ультиматум? Извиниться передо мной или ты уйдешь?
Леша замялся, но затем решительно кивнул:
— Да. Она не должна была говорить с тобой в таком тоне. Не должна была унижать тебя при Павле.
— Унижать? — Анна Петровна покачала головой. — Сынок, она спасала здоровье твоего ребенка. Она специалист, я – нет. И то, что я когда-то лечила вас народными средствами, не значит, что это было правильно или безопасно.
Леша удивленно посмотрел на мать:
— Но ты же была расстроена?
— Я была расстроена тем, как ты отреагировал. Тем, что накричал на свою жену за то, что она выполняла свой долг матери и врача.
Анна Петровна поднялась и подошла к сыну, глядя ему прямо в глаза:
— Послушай меня, Алексей. Я всю жизнь боялась этого момента. Момента, когда твоя чрезмерная забота обо мне начнет разрушать твою собственную семью.
— Мама, но я просто хотел...
— Защитить меня, я знаю, — мягко сказала она. — Ты всегда хотел меня защитить. С того самого дня, как твой отец ушел. Ты взвалил на свои детские плечи ответственность, которая была тебе не по силам. И я позволила этому случиться, потому что мне было тяжело одной. Это моя вина.
Она положила руки ему на плечи:
— Но сейчас ты взрослый мужчина. У тебя есть жена и сын. И твоя первая обязанность – перед ними, не передо мной. Я никогда не хотела быть причиной разлада в твоей семье. И я не позволю тебе разрушить то, что для тебя по-настоящему ценно, из-за какой-то неправильно понятой сыновней преданности.
Леша растерянно смотрел на мать. В первый раз в жизни он слышал от нее такие слова.
— Но я всегда думал...
— Что я нуждаюсь в твоей постоянной защите? — она горько улыбнулась. — Мне шестьдесят два года, Леша. Я пережила развод, вырастила троих сыновей, проработала в школе тридцать пять лет. Я сильнее, чем ты думаешь. И я хочу, чтобы ты наконец позволил себе жить своей жизнью. Вера и Миша – вот твоя семья сейчас. Я – твое прошлое.
Она повернулась к невестке, которая все еще стояла у двери:
— Вера, прости меня за то, что я не смогла раньше это объяснить своему сыну. И за то, что иногда лезу не в свое дело. Я действительно очень уважаю тебя как врача и как мать.
И снова к сыну:
— А теперь я ухожу. Мне кажется, вам двоим нужно поговорить. Без меня.
Она направилась к выходу, но у двери обернулась:
— И, Леша... Я хочу, чтобы ты знал: если ты уйдешь от своей семьи из-за меня, я никогда себе этого не прощу. И, думаю, ты тоже.
Дверь за ней закрылась. В квартире повисла тишина.
Вера и Леша сидели на противоположных концах дивана, не глядя друг на друга. Прошло уже почти полчаса с ухода Анны Петровны, но ни один из них не решался заговорить первым.
Наконец Леша прочистил горло:
— Я никогда не видел маму такой, — сказал он тихо. — Никогда не слышал, чтобы она так говорила.
Вера молча кивнула.
— Наверное, она права, — продолжил он. — Все эти годы я думал, что защищаю ее, но на самом деле... может быть, это ей приходилось защищать меня? От последствий моих же действий?
Он повернулся к Вере:
— Я не представляю, как ты терпела это все семь лет. Как справлялась с моим... моей одержимостью.
— Я любила тебя, — просто ответила Вера. — И видела, что под всем этим есть настоящий ты. Тот, который появлялся, когда твоей мамы не было рядом или когда речь не шла о ней.
Леша осторожно придвинулся ближе.
— А сейчас? Ты все еще любишь меня?
Вера задумалась. Семь лет она жила с человеком, который в критические моменты не всегда выбирал ее. Семь лет она негласно соревновалась со свекровью за место в его сердце. Семь лет она сомневалась, правильно ли поступила, выйдя за него замуж.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Я знаю, что люблю того Лешу, который заботится о нашем сыне. Который помнит, какие фильмы мне нравятся. Который приносит мне кофе в постель по выходным. Но того Лешу, который готов был бросить нас сегодня из-за того, что я не согласилась с твоей мамой... его я, наверное, не люблю.
Леша опустил голову:
— Понимаю. И не виню тебя.
Он помолчал, собираясь с мыслями:
— Знаешь, когда отец ушел, мне было семь. Я помню, как мама плакала ночами, думая, что я не слышу. Как она старалась улыбаться при нас днем. Как экономила на всем, чтобы купить нам что-то нужное для школы.
Он провел рукой по волосам:
— В какой-то момент я решил, что должен стать для нее опорой. Защитой. Что не имею права ее подвести, как это сделал отец. И эта мысль... она со мной уже больше тридцати лет. Как заноза в мозгу.
Вера слушала, не перебивая.
— Но сегодня мама сказала то, что я никогда от нее не ожидал услышать, — продолжил Леша. — Что я не нужен ей в роли защитника. Что я должен в первую очередь думать о тебе и Мише. И знаешь... это как будто сняло с меня какой-то груз. Словно я всю жизнь нес на плечах что-то тяжелое, и вдруг оно исчезло.
Он осторожно взял Веру за руку:
— Я не знаю, смогу ли я измениться в одночасье. Тридцать лет привычки так просто не исчезнут. Но я хочу попытаться. Ради тебя. Ради Миши. Ради нас.
Вера смотрела на их соединенные руки:
— Что если не получится?
— Тогда я пойду к психологу, — решительно сказал Леша. — К семейному терапевту. К кому угодно, кто поможет мне разобраться в этом... этом клубке отношений, в котором я запутался. Потому что я не хочу вас терять. Не хочу стать таким же, как мой отец, – человеком, который разрушил свою семью.
Вера наконец подняла взгляд:
— Это будет непросто.
— Я знаю. Но, может быть... может быть, ты дашь мне шанс? Еще один?
В его глазах было столько надежды и раскаяния, что Вера почувствовала, как тает ее решимость.
— При одном условии, — сказала она. — Мы действительно пойдем к семейному терапевту. Вместе. Потому что это не только твоя проблема. Это наша общая история.
Леша крепко обнял ее:
— Спасибо. Клянусь, ты не пожалеешь.
Три месяца спустя Вера сидела в приемной клиники, заполняя медицинские карты пациентов, когда в дверь постучали.
— Войдите, — сказала она, не отрываясь от бумаг.
В кабинет заглянула медсестра:
— Вера Александровна, к вам посетитель.
В дверях появился Леша с букетом полевых цветов.
— Привет, — он улыбнулся. — У тебя есть пять минут?
Вера удивленно подняла брови:
— Что случилось?
— Ничего, — он сел на стул напротив нее. — Просто хотел тебя увидеть. И сказать, что люблю.
Она невольно улыбнулась:
— Ты пришел с другого конца города в разгар рабочего дня, чтобы сказать мне, что любишь?
— И чтобы пригласить тебя на ужин сегодня, — добавил он. — Мама заберет Мишу на ночь, а я забронировал столик в той итальянской ресторации, которая тебе нравится.
Вера внимательно посмотрела на мужа. За эти три месяца он действительно изменился. Они начали ходить к семейному терапевту, и работа с психологом давала свои плоды. Леша учился устанавливать здоровые границы с матерью. Учился не бросаться на ее зов по первому требованию. Учился говорить «нет», когда это было необходимо.
А на прошлой неделе произошло то, что окончательно убедило Веру в серьезности его намерений. Анна Петровна пришла к ним на ужин и начала рассказывать о каком-то новом методе укрепления иммунитета, который непременно нужно было попробовать на Мише. Вера уже приготовилась к очередному спору, но Леша спокойно положил руку на плечо матери и сказал:
— Мама, Вера — врач. Она знает, что лучше для Миши. Давай доверимся ей в этом.
И Анна Петровна, к изумлению Веры, просто кивнула и сменила тему.
— Так ты согласна на ужин? — спросил Леша, возвращая ее в реальность.
— Конечно, — Вера улыбнулась. — Буду готова к семи.
Он поцеловал ее и ушел, оставив на столе букет, который наполнил кабинет ароматом полевых трав.
Вечером того же дня, когда они сидели в ресторане, Леша вдруг отложил вилку и серьезно посмотрел на Веру:
— Знаешь, что самое удивительное? Теперь, когда я перестал разрываться между тобой и мамой, всем стало легче. Даже ей. Кажется, она действительно рада, что я наконец повзрослел.
Вера улыбнулась:
— Она хорошая женщина. Просто... возможно, ей тоже было непросто отпустить тебя.
Позже, когда они вернулись домой, Вера позвонила свекрови.
— Анна Петровна, я хотела вас поблагодарить.
— За что, дорогая? — удивилась та.
— За то, что помогли Леше понять, что его место — рядом с нами. Не каждая мать способна на такой поступок.
В трубке послышался тихий смех:
— Верочка, я всегда знала, что он выбрал правильно. Просто ему нужно было время, чтобы это осознать.
На следующее утро, когда они завтракали, Леша вдруг отложил газету и серьезно посмотрел на Веру:
— Я тут подумал... Мы ведь давно говорили о втором ребенке. Может, пора?
Вера улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ее муж наконец стал тем, кем должен был быть — человеком, для которого семья на первом месте.
— Думаю, самое время, — ответила она, накрывая его руку своей.
Может быть, у них будет дочка. А может, еще один сын. В любом случае, теперь она была уверена — их ребенок будет расти в семье, где родители действительно вместе, где нет места для мелких предательств и затаенных обид. Где его отец понимает, что быть хорошим мужем и отцом важнее, чем быть идеальным сыном.
А бабушка Анна Петровна... что ж, она наверняка будет счастлива видеть еще одного внука или внучку. Ровно в те дни, когда ее пригласят.
Месяц спустя тест на беременность показал две полоски. Вера не стала дожидаться возвращения мужа с работы — сразу позвонила ему.
— Леш, у меня новости, — сказала она, едва сдерживая волнение.
— Хорошие или плохие? — в его голосе слышалась тревога.
— Замечательные. Мы скоро станем родителями. Снова.
Пауза. А потом:
— Я сейчас же еду домой!
— А как же работа? У тебя же совещание...
— К черту совещание! — рассмеялся он. — У меня жена беременна!
Когда Леша ворвался в квартиру полчаса спустя, запыхавшийся и с горящими глазами, Вера поняла, что все теперь будет по-другому. Что этот ребенок с самого начала будет окружен той любовью и вниманием, которых порой не хватало его старшему брату.
Леша крепко обнял ее, прижимая к себе:
— Обещаю, на этот раз я буду рядом каждую минуту. Никаких звонков от мамы, никаких срочных дел — только ты и наши дети.
Вера улыбнулась, уткнувшись в его плечо:
— Знаешь, я тут подумала... Нужно будет сказать твоей маме.
— Да, конечно, — кивнул Леша. — Но не сегодня. Сегодня — только мы вдвоем. А маме мы скажем... ну, может, на следующей неделе.
И Вера поняла, что он действительно изменился. Раньше он бы немедленно схватил телефон, чтобы порадовать мать новостью. Теперь же он хотел сначала разделить это счастье с ней, со своей женой.
Иногда для того, чтобы построить счастливую семью, нужно просто расставить правильные приоритеты. И Вера была благодарна свекрови за то, что та помогла Леше сделать это. Возможно, думала она, глядя на счастливое лицо мужа, не все истории о сложных отношениях невестки и свекрови должны заканчиваться войной. Иногда они могут привести к настоящему взаимопониманию.
А их история только начиналась — история семьи, в которой наконец-то расставлены все точки над «i».