Ирина стояла у плиты, переворачивая куски рыбы на сковороде. Масло шипело, наполняя кухню тёплым ароматом, который смешивался с запахом укропа от салата на столе. Она вытерла руки о фартук, поправила выбившуюся прядь светлых волос и посмотрела на торт — шоколадный, с семью свечами, которые ещё предстояло зажечь. Сегодня её отцу, Владимиру, исполнялось 70, и Ирина хотела, чтобы этот день стал особенным. Она улыбнулась, представляя, как он войдёт в её гостиную, увидит семью за столом и, может быть, впервые за долгое время улыбнётся в ответ.
— Денис, стол готов? — крикнула она мужу, который возился в комнате с детьми.
— Да, почти, — отозвался он, высокий мужчина с усталыми глазами. Он расставлял тарелки, пока Лёша, их десятилетний сын, гонялся за семилетней Катей с игрушечным самолётом. — Лёш, Катя, хватит носиться, дед сейчас придёт!
Ирина кивнула, чувствуя тепло в груди. Её трёхкомнатная квартира в спальном районе не была роскошной — старый стол с потёртой скатертью, диван с выцветшей обивкой, полка с семейными фото, — но сегодня она казалась уютной. На полке стояла рамка с Владимиром: седой, с суровым взглядом, в строгом пиджаке. Ирина любила отца, хотя он редко показывал свои чувства. После смерти матери десять лет назад он стал ещё молчаливее, но она надеялась, что этот вечер вернёт ему немного радости.
Она работала бухгалтером в небольшой фирме, выматывалась от цифр и отчётов, но семья была её опорой. Владимир жил в соседнем доме, старом кирпичном двухэтажнике, и Ирина старалась навещать его, хотя получалось нечасто. Сегодня она собрала всех — сестру Свету, брата Павла, их детей, — чтобы отметить юбилей. Ей хотелось видеть их вместе, как в детстве, когда отец чинил велосипеды и рассказывал истории про свою работу на заводе.
Дверной звонок прервал её мысли. Она открыла — на пороге стояла Света, младшая сестра, с дочкой Аней. Света, в яркой куртке и с растрёпанными каштановыми волосами, обняла её.
— Ир, пахнет, как в столовке, но в хорошем смысле! — рассмеялась она.
Аня, восьмилетняя девочка с косичками, тут же побежала к Лёше и Кате. Следом приехали Павел с женой Оксаной и сыном Мишей, долговязым двенадцатилетним парнем с наушниками. Павел, старший из них, высокий и сдержанный, кивнул:
— С днём рождения деда. Он уже тут?
— Нет ещё, — сказала Ирина, бросив взгляд на часы. Шесть вечера. — Сейчас придёт.
Она налила чай, дети носились по комнатам, взрослые сели за стол. Ирина ждала отца, но его всё не было. Она достала телефон, набрала номер. Гудки шли долго, наконец он ответил:
— Пап, ты где? Мы ждём, — сказала она, стараясь говорить весело.
— Не хочу ваших посиделок, — буркнул Владимир, его голос был хриплым. — Сижу дома.
Ирина нахмурилась.
— Это же твой день рождения! Все собрались!
— Зачем мне это? — он кашлянул. — Сидите без меня.
— Пап, ну что ты… — начала она, но он бросил трубку.
Ирина опустила телефон, чувствуя, как улыбка сползает с лица. Она повернулась к семье.
— Он не придёт, — сказала она тихо.
Света пожала плечами.
— Ну и ладно. Он вечно такой.
Павел молчал, глядя в чашку. Оксана кашлянула:
— Может, позвони ещё?
— Он не хочет, — ответила Ирина, сжимая телефон. — Сказал, что дома останется.
Денис встал, положил руку ей на плечо.
— Ир, давай праздновать без него. Не расстраивайся.
Но Ирина покачала головой.
— Нет, надо его позвать. Это же 70 лет, юбилей.
Она накинула куртку, взяла зонтик — на улице моросил дождь — и пошла к отцу. Его дом был в двух шагах, старый кирпичный двухэтажник с облупившейся краской. Она поднялась на второй этаж, постучала. Владимир открыл, в сером свитере, с газетой в руках.
— Пап, почему ты не идёшь? — спросила она, заглядывая в его хмурые глаза.
— Не хочу, — отрезал он, не пуская её внутрь. — Идите домой.
— Что случилось? — Ирина шагнула ближе. — Мы же для тебя старались.
Он сжал губы, потом буркнул:
— Вы меня забыли на Новый год. Сидел один, как дурак. Вот и весь ваш праздник.
Ирина замерла. Её сердце сжалось.
— Пап, прости, мы… — начала она, но он закрыл дверь, щёлкнув замком.
Она постояла, глядя на облупившуюся краску, потом пошла обратно. Дома семья ждала её. Ирина села, бросила зонтик на пол.
— Он обижен, — сказала она. — Говорит, мы его бросили на Новый год.
Света фыркнула.
— Я звонила ему, он не взял трубку! Это он сам виноват!
Павел нахмурился.
— Я был в командировке, что я мог? Ты, Свет, могла бы съездить.
— Я с Аней болела! — возмутилась она. — А ты вечно занят, мистер начальник!
Ирина сжала кулаки.
— Давайте не ссориться. Он ждал нас, а мы…
— А мы что? — перебила Света. — Он сам нас отталкивает!
Денис кашлянул.
— Может, поедим? Рыба остывает.
Но Ирина покачала головой.
— Это его день, а мы тут спорим.
Спор разгорелся. Света вскочила.
— Ты, Паша, вечно занят, а я одна с ребёнком тяну! Почему я должна за всех отдуваться?
Павел отложил вилку.
— А ты только ноешь, вместо того чтобы помочь отцу! Я хоть деньги ему посылаю!
Ирина встала между ними.
— Хватит! Это его день рождения, а вы о себе! Мы же семья!
Но её голос потонул в шуме. Света крикнула:
— Я не буду это слушать! — и ушла в спальню с Аней.
Павел повернулся к Оксане.
— Собирайся, поехали домой.
— Паш, останьтесь, — попросила Ирина, но он покачал головой.
— Ты нас собрала, а толку? Он не хочет, мы не можем.
Они ушли, хлопнув дверью. Денис обнял Ирину.
— Ир, ты сделала, что могла.
Она посмотрела на стол — рыба остыла, торт стоял с непогашенными свечами, стул Владимира пустовал. Дети притихли, глядя на неё. Ирина села, чувствуя, как слёзы жгут глаза.
— Почему всё так? — прошептала она.
Денис убрал тарелки, уложил Лёшу и Катю спать. Ирина осталась одна. Она взяла фото отца с полки, провела пальцем по стеклу. Ей вспомнилось детство: Владимир чинил ей велосипед, ругал за двойки, но потом варил какао. После смерти матери он замкнулся, а они — она, Света, Павел — стали реже звонить. Новый год… Она вспомнила, как они с Денисом были у друзей, смеялись, пили вино, а про отца забыли. Когда они его потеряли?
Ирина сжала фото. Её гложет вина — она должна была заметить его одиночество. Она встала, накинула куртку.
— Я поеду к нему ещё раз, — сказала она Денису.
Он кивнул.
— Будь осторожна.
Ирина вышла в ночь. Дождь усилился, зонтик дрожал в руках. Она дошла до дома отца, поднялась на второй этаж. Постучала. Свет в окне горел, но дверь осталась закрытой.
— Пап, открой, — позвала она тихо.
Тишина. Она постояла, чувствуя холод в груди. Семья развалилась на её глазах, и она не знала, как это исправить. Завтра она попробует снова. Но сейчас она повернулась и пошла домой, оставив пустое место за столом пустым. Дождь барабанил по зонтику, ветер теребил подол её куртки. Ирина шагала медленно, глядя на мокрый асфальт, где отражались огни фонарей. Дом отца остался позади, тёмный и молчаливый, как его обида. Она сжала кулаки в карманах, чувствуя, как слёзы смешиваются с каплями дождя на щеках. Дома её ждали Денис и дети, но уют вчерашнего вечера растаял, оставив только горький привкус вины.
Она вошла в квартиру, бросила зонтик у порога. Денис сидел на диване, смотрел телевизор без звука. Лёша и Катя спали в своей комнате. Он взглянул на неё.
— Не открыл? — спросил тихо.
Ирина покачала головой, снимая куртку.
— Свет горел, но он не ответил.
Денис встал, обнял её.
— Ир, ты сделала, что могла. Отдохни.
Она кивнула, но спать не пошла. Села за стол, где ещё стоял торт с непогашенными свечами. Утро пришло серое, с тем же дождём за окном. Ирина проснулась на диване, укрытая пледом — Денис уложил её ночью. Она встала, сварила кофе, глядя на остатки рыбы и салата. Телефон молчал — ни Света, ни Павел не звонили. Она взяла фото отца с полки, провела пальцем по стеклу. Его суровое лицо смотрело на неё, и она снова вспомнила вчера: его слова про Новый год, закрытую дверь, пустой стул.
Денис ушёл отводить детей в школу, Ирина осталась одна. Она набрала номер отца, гудки шли долго, но он не ответил. Её сердце сжалось. Она решила поехать к нему снова. Надела свитер, взяла зонтик и вышла. Дождь ослаб, но ветер гнал лужи по асфальту. Она поднялась на второй этаж его дома, постучала. Дверь открылась — Владимир стоял в том же сером свитере, с газетой в руках.
— Пап, можно войти? — спросила она тихо.
Он молчал, потом отступил, пропуская её. Ирина вошла в маленькую прихожую — старый коврик, вешалка с его пальто, запах табака. Он сел в кресло, она осталась стоять.
— Почему ты не пришёл вчера? — начала она. — Мы же для тебя старались.
Владимир сжал газету.
— Вы мне не нужны, — буркнул он. — Сидите там, празднуйте.
— Пап, это твой юбилей был, — возразила она. — 70 лет! Мы хотели тебя видеть.
Он поднял взгляд, его глаза были холодными.
— На Новый год вы меня не хотели. Сидел один, как дурак, с холодцом и телевизором. Вот и весь ваш праздник.
Ирина сглотнула. Её память ожила: Новый год, шумная компания у друзей Дениса, вино, смех. Она забыла позвонить отцу — устала после работы, думала, он сам справится.
— Прости, пап, — сказала она. — Мы не хотели тебя бросить.
Он отмахнулся.
— Поздно теперь. Уходи.
Ирина вышла, чувствуя, как дрожат руки. Она решила поговорить со Светой и Павлом — может, они помогут. Она набрала номер сестры. Света ответила после третьего гудка, голос был раздражённым.
— Ир, чего тебе?
— Папа обижен, — сказала Ирина. — Говорит, мы его бросили на Новый год. Надо что-то делать.
Света фыркнула.
— Я ему звонила тогда, он не взял трубку! Это он сам виноват!
— Свет, позвони ещё раз, — попросила Ирина. — Извинись, пожалуйста.
— Пусть он первый извинится! — бросила Света. — Я не буду бегать за ним.
Она бросила трубку. Ирина сжала телефон, чувствуя, как гнев закипает. Она поехала к Павлу — он жил в получасе езды, в новостройке с видом на парк. Дверь открыла Оксана, в домашнем халате.
— Ира? Проходи, — сказала она, пропуская её.
Павел сидел на кухне, пил чай. Ирина села напротив.
— Паш, папа не пришёл вчера, — начала она. — Он обижен на Новый год. Говорит, мы его забыли.
Павел нахмурился.
— Я был в командировке, ты знаешь. Что я мог?
— Он один был, — сказала Ирина. — Надо что-то сделать, поехать к нему.
Оксана кашлянула.
— Ир, он сам нас отталкивает. Вечно бурчит, не звонит.
— Он старый, ему тяжело, — возразила Ирина. — Мы должны попробовать.
Павел отставил чашку.
— Я не могу вечно за ним бегать. У меня работа, семья.
Ирина сжала губы. Ей вспомнилось, как после смерти матери Владимир стал резким — кричал на них за мелочи, но потом молча чинил Свете куклу, а Павлу мастерил скворечник. Они отдалились, а он замкнулся. Новый год стал последней каплей.
— Мы его теряем, — сказала она тихо. — А вам будто всё равно.
Павел промолчал, Оксана отвела взгляд. Ирина ушла, чувствуя пустоту. Дома она решила собрать их ещё раз. Она позвонила Свете и Павлу, назначила встречу вечером. Они приехали без детей — Света в той же яркой куртке, Павел в строгой рубашке. Ирина села между ними.
— Папа обижен, — начала она. — Он один, а мы тут спорим. Надо к нему поехать.
Света вскочила.
— Ты вечно всех миришь, а сама где была? Я звонила ему, он не ответил!
Павел кивнул.
— Он старый упрямец, Ир. Я устал его уговаривать.
Ирина сжала кулаки, слёзы потекли по щекам.
— Он наш отец! Мы его теряем, а вам плевать! Почему вы такие?
Света замолчала, Павел опустил взгляд. Ирина крикнула:
— Если вы не поедете, я сама поеду!
Света схватила куртку.
— Делай что хочешь, — бросила она и ушла.
Павел остался, но молчал. Оксана тронула его за плечо:
— Паш, поехали домой.
Он кивнул, и они ушли. Ирина осталась одна. Она взяла ключи, села в машину и поехала к отцу. Дождь кончился, но ветер гнал листья по дороге. Она поднялась на второй этаж, постучала в дверь. Свет горел, но ответа не было.
— Пап, открой, — позвала она, голос дрожал. — Прости нас, пожалуйста!
Тишина. Она стучала ещё, но дверь не открылась. Ирина прислонилась к косяку, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Она не знала, слышит ли он её, хочет ли слышать.
Ирина вернулась домой поздно. Денис ждал её на кухне.
— Ну что? — спросил он.
— Не открыл, — прошептала она.
Он обнял её.
— Ты сделала, что могла, Ир.
Она покачала головой.
— Этого мало. Я должна была заметить раньше.
Она легла спать, но сон не шёл. Утром телефон мигнул — пропущенный звонок от Владимира, в три часа ночи. Она перезвонила, но он не ответил. Света написала: "Я подумаю". Павел молчал. Ирина села за стол, взяла фото отца. Его суровое лицо смотрело на неё, и она спросила себя: сможет ли она вернуть семью? Она не знала, откроет ли он дверь, простит ли их. Но она решила не сдаваться.
Ирина встала, сварила кофе. Пустой стул всё ещё ждал — за столом, в её сердце. Она посмотрела в окно, где первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Может, ещё не поздно? Она взяла телефон, набрала номер отца снова. Гудки шли, и она ждала, не зная, что будет дальше.