Сорок пять лет тому назад — 28 апреля 1980 года был подписан первый указ о присвоении звания Героя Советского Союза воинам-интернационалистам. Золотой Звезды Героя были удостоены военные летчики майоры Вячеслав Гайнутдинов и Василий Щербаков, десантники гвардии старший лейтенант Сергей Козлов, гвардии старшие сержанты Александр Мироненко (посмертно) и Николай Чепик (посмертно), полковник ГРУ Василий Колесник, Маршал Советского Союза Сергей Соколов, а также сотрудники КГБ СССР полковник Григорий Бояринов (посмертно), капитан 2 ранга Эвальд Козлов и капитан Виктор Карпухин...
ЗВЕЗДА ВАСИЛИЯ ЩЕРБАКОВА
Документ был закрытым, в газетах не публиковался — публично считалось, что боевых действий в Афганистане Ограниченный контингент советских войск не ведет. В то время Москва была еще скупой на награды. На День Победы в штабе 40-й армии состоялось первое на афганской земле награждение государственными наградами военнослужащих, выполнявших совой интернациональный долг в ДРА. В том числе за успешное выполнение заданий командования, за «мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи ДРА» белорусу командиру 3-й вертолетной эскадрильи 181-го отдельного вертолетного полка майору Василию Васильевичу Щербакову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Стоит отметить, что появление первых Героев среди вертолетчиков не было случайным. В афганской войне винтокрылым машинам было суждено занять особое место. В силу своей универсальности они применялись для решения широкого спектра боевых задач, а с учетом горно-пустынной местности являлись приоритетным средством обеспечения и поддержки многообразной деятельности войск. Вертолеты стали своеобразной «рабочей лошадкой», а зачастую и единственным средством спасения для многих советских солдат и офицеров, местного населения и афганских правительственный войск. Неудивительно, что душманы в Афганистане люто ненавидели вертолетчиков.
С Героем Советского Союза Василием Васильевичем Щербаковым мне довелось познакомиться сначала заочно в 1993 году, когда в составе группы офицеров я работал над восстановлением комнаты боевой славы 181-й вертолетной базы. Спустя шесть лет, будучи старшим офицером в командовании Военно-воздушных сил, я осуществлял техническое сопровождение представления на зачисление почетным солдатом в вертолетную эскадрилью 276-й боевой вертолетной базы полковника запаса Василия Щербакова. А в 2008 году мне посчастливилось лично пообщаться с Василием Васильевичем.
Родился он 20 апреля 1951 года в деревне Казимирово Полоцкого района Витебской области в крестьянской семье. В 1966 году окончил восемь классов неполной средней школы в Казимирово, в 1968 году — 10 классов средней школы в городе Новополоцке Витебской области. Работал слесарем-монтажником и одновременно учился в Витебском авиационном центре ДОСААФ. Затем прошел обучение в Аткарском учебном авиацентре ДОСААФ, который окончил в 1970 году. Вскоре младший лейтенант Щербаков был зачислен в кадры ВВС и начал службу в 1-й отдельной поисково-спасательной эскадрилье ВВС Среднеазиатского военного округа (город Семипалатинск Казахской ССР).
В 1972 году Василий Щербаков экстерном сдал экзамены за полный курс Сызранского высшего военного авиационного училища летчиков. В 1973–1977 годах неоднократно участвовал в поиске и эвакуации экипажей космических кораблей. С 1978 года — командир эскадрильи. С декабря 1979 года Василий Васильевич участвовал в боевых действиях в Афганистане. Сначала в составе полка совершал боевые вылеты с территории СССР. С января 1980 года 3-я вертолетная эскадрилья 181-го полка стала базировться на аэродроме афганского города Файзабад. Василий Щербаков выполнял самые сложные задания, личным примером показывал, как надо действовать в критических ситуациях. Совершил 318 боевых вылетов, налетал 396 часов.
ЮВЕЛИРНАЯ ТОЧНОСТЬ
В Афганистане летчики выжимали из вертушки по максимуму, пренебрегая стандартами ограничений «мирного» пилотирования. Однако у Щербакова, как и у всего личного состава эскадрильи, имелся опыт полетов в условиях горной местности.
— Мне проще было, я уже был готов работать в таких условиях. Наше спецподразделение – единственная в округе эскадрилья, кроме пограничников, летчики которой имели допуск к посадкам в горах на высотах до трех тысяч метров. Было только три-четыре человека с третьим классом после окончания училища, остальные пилоты — со вторым, — вспоминал то время Василий Васильевич.
За плечами также был опыт поисково-спасательных работ по обнаружению космических объектов и эвакуации экипажей спускаемых аппаратов.
В июле 1975 года в составе экипажей вертолетов Щербаков принимал участие в поисково-спасательном обеспечении посадки «Союза-19», пилотируемого космонавтами Алексеем Леоновым и Валерием Кубановым.
Одной из самых сложных спасательных операций была эвакуация экипажа «Союза-18-1» в начале апреля 1975 года. Из-за отказа третьей ступени полет закончился в аварийном режиме. Спускаемый аппарат с Василием Лазаревым и Олегом Макаровым отделился, возвращался на землю с бешеным вращением. На космонавтов в это время действовала перегрузка, превышавшая 20 единиц. Спускаемый аппарат приземлился на заснеженном склоне алтайской горы, на краю обрыва, недалеко от границы с Китаем и Монголией. Хотя поисково-спасательной службе было известно место посадки, неблагоприятная погода лишала надежд на быструю эвакуацию.
На помощь космонавтам отправили группу альпинистов, но скалолазы попали под лавину. Тогда за Лазаревым и Макаровым вылетела парашютно-десантная группа. Попытка десантироваться из самолета была запрещена из Москвы. Десантирование произошло из вертолета. Эвакуировать же космонавтов удалось лишь на следующий день.
— Был длительный поиск в сложнейших условиях. Напряжение – колоссальное. Нашли. Высадили спасательную группу из режима висения, навели на объект другие вертолеты, которые приступили к эвакуации, — вспоминал эту нештатную ситуацию Василий Васильевич.
9 февраля 1975 года, выполнив программу полета на «Союзе-17» длительностью 29 суток 13 часов 19 минут 45 секунд, Алексей Губарев и Георгий Гречко возвращались домой. У земли – снежный буран. Скорость ветра порывами достигала 30–35 метров в секунду, видимость — менее 500 метров. В сложнейших погодных условиях вертолетчики обнаружили космонавтов. Увязая в сугробах, принесли их к вертолету и подняли в кабину. По инструкции не разрешалось доставлять обоих космонавтов на одном вертолете, но второго не было. Да и ждать было некогда…
— Мы всегда были в готовности приступить к выполнению задания по эвакуации после посадки. Вдруг ночью поступила команда на взлет. В воздухе получили данные: космонавты приземлились на лесной поляне. Был жесточайший минимум погоды: поземка, снег, низкая облачность... Ни одна инструкция не разрешает в таких условиях совершать не то что посадку, а даже сам взлет и полет, — описал тот эпизод поисково-спасательной операции Василий Щербаков. — Требовалась ювелирная точность. Мой экипаж работал четко, слаженно. Посадили вертолет, что называется, впритирку на крохотную полянку, где находились космонавты. Взяли их на борт.
Не раз приходилось Щербакову выполнять ответственные задания по спасению альпинистов, оказанию помощи пограничникам, а также в борьбе со стихийными бедствиями. Так, в мае 1979 года на фоне внезапного изменения погоды в результате снежных завалов были перекрыты многие горные дороги, и чабаны с отарами овец оказались в тяжелом положении: без продуктов, изолированными от своих баз. Местные власти обратились к военным. Для оказания помощи была выделена сборная группа из лучших экипажей, руководителем которой назначили Щербакова. Причем он лично ежедневно выполнял по несколько труднейших полетов в горы, совершая рискованные посадки на узкие площадки среди скал, разыскивая пострадавших, доставляя продукты и все необходимое. Порой приходилось, не выключая двигателей, зависать в полуметре от снежного покрова и в течение нескольких минут почти вне видимости земли из-за поднятого воздушным потоком снега удерживать вертолет до окончания полной выгрузки.
Опыт выполнения задач в сложных условиях у Щербакова был немалый. И он успешно его применял «за речкой».
И В НЕБЕ, И НА ЗЕМЛЕ – ВМЕСТЕ
Со временем в Афганистане в летную практику вошли маневры с большими перегрузками, категорически запрещенные дома виражи с креном до 90 градусов, истребительные боевые развороты и крутые пикирования, при которых в кабине темнело от земли, заполнявшей весь обзор. С целью противодействия средствам ПВО моджахедов армейская авиация в начале боевых действий вплоть до 1981 года использовала в основном предельно малые высоты. Летчики часто становились новаторами боевого применения своей техники.
Природное чутье и интуиция позволяли Василию Щербакову выполнять уникальные полеты и находить выходы из очень непростых ситуаций. А таких в его летной биографии немало.
— Самый страшный эпизод произошел весной 1980 года. Шла высадка в районе Асадабада на границе с Пакистаном. Уступ на уступе. Промахнешься — на второй заход, ждешь очереди, — рассказывал Василий Щербаков. — Вертолеты, как рой мух, — один за другим. А кроме нас истребители-бомбардировщики работали. Как в долину заходить, нам рассказали, а вот порядок выхода — кому — вправо, кому — влево — не довели…
Так, в скромных выражениях Щербаков описал применение авиации в первой крупной операции подразделений Ограниченного контингента советских войск по уничтожению многочисленного формирования моджахедов северо-восточнее Асадабада.
Накануне операции в Кабул перебросили 3-ю и 4-ю вертолетные эскадрильи 181-го полка и две вертолетные эскадрильи на Ми-8 280-го полка. 50 самолетов и 46 вертолетов в течение дня принимали участие в рейдовой операции по уничтожению мятежных сил в районах Шигал, Асмар и Лачан провинции Кунар, нанося удары по заранее разведанным целям и предполагаемым местам нахождения душманов. Боевые действия начались авиационной поддержкой силами 40 самолетов МиГ-21ПФМ и 12 вертолетов с последующей высадкой из 28 Ми-8 тактического воздушного десанта на две площадки в район кишлака Шигал — 300 бойцов 3-го батальона 317-го парашютно-десантного полка, усиленного саперной ротой и разведвзводом. На площадке приземления был туман, и вертушки не могли сесть. Десантирование осуществлялось из положения зависания. Всего было произведено 238 боевых вылетов.
Горно-пустынная местность усложняла поиск и обнаружение целей, что в конечном счете снижало эффективность применения авиации. Эти особенности региона повысили требования к профессиональной подготовке летного состава.
По отзывам однополчан, Щербаков был прекрасным летчиком: исключительно тонко чувствовал винтокрылую машину, обладал отличной техникой пилотирования и мог научить этому других. Он подавал пример стойкости, мужества, отваги.
В Афганистане Василий Щербаков чуть ли не каждый день вылетал на боевые задания, и каждый полет был на грани жизни и смерти. Однажды в ходе боевого патрулирования вертолет Щербакова в горном ущелье подвергся сильному огневому воздействию. Чудом дотянувший до своего аэродрома Ми-8 напоминал решето: только в редукторном отсеке насчитали десять серьезных пробоин.
В Афганистане Щербаков был признан вдумчивым командиром, способным инициативно решать стоящие задачи, умеющим ценить и беречь людей. За этими сухими строками его биографии стоят большие и реальные дела. За время боевых действий эскадрилья майора Щербакова не потеряла ни одного человека. О чем говорит этот факт? Во-первых, о высоком мастерстве летчиков. Во-вторых, об умении командира правильно организовать бой, распределить силы и возможности, сплотить коллектив.
— Помогало знание индивидуальных и психологических особенностей летчиков, хотя все они имели приблизительно один уровень подготовки, — вспоминал Василий Щербаков.— У кого-то лучше получалось бомбометание с кабрирования, у других — метание под козырьки. И уже от командира зависело, как грамотно распределить задачи.
У вертолетчиков принято так: радость успехов, горечь неудач — все поровну. Если уж поверили в человека, приняли в коллектив, ничто не сможет поколебать эти отношения. Такова специфика их службы: и в небе, и на земле — всегда вместе, в готовности прийти на помощь друг другу.
Чуткий и внимательный к людям, тактичный и уважительный в обращении, майор Щербаков всячески поддерживал среди авиаторов атмосферу теплоты и доброжелательности, искреннего, заботливого отношения друг к другу, товарищеской выручки.
СВОИХ НЕ БРОСАЕМ
Это случилось в 1980 году в горном районе, в 30 километрах северо-восточнее Кундуза. Пара Ми-8Т под командованием майора Василия Щербакова вела воздушную разведку маршрута Гульхана — Башун. В узком ущелье Ми-8Т попали под интенсивный огонь моджахедов. Работали по противнику парой, но душманы огнем из крупнокалиберного пулемета поразили вертолет ведомого — замполита эскадрильи капитана Владимира Копчикова. Винтокрылая машина получила значительные повреждения: был пробит топливный бак, поврежден редуктор, разбита приборная доска, загорелся один из двигателей. Ми-8Т совершил вынужденную посадку в самом центре кишлака Ромуаниши, который считался у летчиков дружественным. Однако по поврежденному вертолету был открыт огонь с разных сторон кишлака. Экипажу Копчикова пришлось занять круговую оборону.
На принятие решения комэску были отпущены секунды… Сначала Щербаков залпом НУРСов уничтожил пулеметный расчет, поразивший вертушку его ведомого. Затем, умело маневрируя под непрерывным обстрелом врага, посадил свой Ми-8Т рядом с поврежденной винтокрылой машиной.
— После приземления экипаж занял оборону вокруг вертолета. Метров в 30 от него, выбрав второй пятачок, сели мы и поливали огнем. Экипаж переполз к нам на борт, и мы взлетели, — вспоминал этот эпизод Василий Щербаков.
Все произошло настолько быстро, что винты сбитого вертолета не успели остановиться. После взлета экипаж Щербакова НУРСами уничтожил сбитый Ми-8. В том бою машина комэска получила серьезные повреждения — был пробит трос управления, и вертолет чудом долетел до своих.
По примеру командира спасли боевых товарищей летчики эскадрильи Щербакова — его заместитель майор Лев Туктарёв, командиры звеньев капитаны Александр Устименко, Владимир Оболнин, Анатолий Пахомов. Таких случаев в Афганистане было много, за каждым из них стоял беспримерный героизм.
Стоит отметить, что Щербаков со своими подчиненными не раз приходил на помощь подразделениям советских мотострелков и саперов, попавшим в засаду банд моджахедов. Враг неоднократно пытался приостановить движение советских колонн автои бронетехники. А вертолетчики обеспечивали огневую поддержку советских подразделений, отвечающих за безопасность движения колонн и грузов.
НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ
Ориентировка Генштаба гласила: «По характеру местности Афганистан — один из самых неблагоприятных для действий авиации районов». Зимой двадцатиградусные морозы внезапно сменялись дождями и слякотью. Весной и осенью постоянно возникали сильные ветры, которые создавали пыльные бури и снижали видимость до 200–300 метров. Высокие температуры (порой до +52 градусов), большая запыленность значительно снижали тягу двигателей, что приводило к ухудшению взлетно-посадочных возможностей вертолетов.
В условиях высоких температур окружающего воздуха заметно менялась грузоподъемность винтокрылой машины. Даже на равнинных аэродромах мощность двигателей падала на треть, а в высокогорье не выдавали и половины мощности. Почти втрое падала скороподъемность, снижалась маневренность. При «паспортной» нагрузке Ми-8 до 4000 кг в большинстве случаев девять «пассажиров» были пределом. Но когда требовалось вывозить своих, невозможное становилось возможным.
Как эксплуатировать вертолеты в такую жару, сколько брать груза на борт? Ответы на эти и другие вопросы Щербакову и его подчиненным приходилось получать на практике, порой методом эксперимента. Добиваться успеха позволяли прежде всего хладнокровие и точный расчет в принятии решений, незаурядное летное мастерство.
На ограниченных площадках, где не было возможности посадки по-самолетному, борттехник падал лицом вниз, смотрел в нижний фонарь кабины на землю и давал подсказки командиру экипажа.
Приходилось максимально облегчать машины перед десантированием, уменьшая их полезную нагрузку: снимали броневую защиту с кабины летчиков, фермы подвесок НУРСов, сиденья в грузовой кабине, а бывало и часть оборудования, даже створки грузовых люков — и вешали швартовочные сети для безопасности. Такой «раздетый» вертолет мог набрать лишнюю пару сотен метров высоты.
В 1979 году введенные в Афганистан подразделения еще не имели боевого опыта. Приходилось с ходу вступать в бой на незнакомой горно-пустынной местности и постигать ценой потерь тактику партизанской войны. Это касалось и армейской авиации. Первые бои вносили свои коррективы в организацию полетов и боевое применение вертолетов. Шаблонные действия порой приводили к неоправданным потерям. Каждый полет был и боевым, и учебным. На войне как на войне.
— Как только попадаешь в экстремальные условия — сущность твоя проявляется. Как с луковицы слетает шелуха, так и человек обнажается, то есть становится самим собой, — сравнивал Василий Щербаков.
Лучшим учителем для вертолетчиков была каждодневная работа: в день экипажи выполняли порой до 10 вылетов. В начале первого года войны в Афганистане вертолеты составляли 85 процентов авиационного парка ВВС 40-й армии, поэтому приходилось летать во многие районы на выполнение самых разных задач. Одна только дюжина «восьмерок» эскадрильи майора Щербакова в «горячий» сезон расходовала ежемесячно пятитонный грузовик боеприпасов. Авиационная техника эксплуатировалась интенсивно: если в СССР средний налет вертолета за год составлял 100–150 часов, то в Афганистане — 400–600.
Впоследствии специалисты НИИ авиационной медицины в течение 10 месяцев изучали влияние интенсивности боевой деятельности на функциональное состояние летчика. У 45 процентов пилотов наблюдалось переутомление и нарушение психологической деятельности. Это привело к снижению летной нагрузки до пяти вылетов в сутки.
— Учились сами воевать. Тяжело было перестраиваться с мирных на военные рельсы. Главным было преодолеть психологический барьер, — рассказывал Василий Васильевич. — А когда появились первые потери и пришлось перевозить изуродованные тела погибших товарищей, во мне что-то надломилось. По-другому стал воспринимать смерть.
У комэска Щербакова забот невпроворот было не только в небе, но и на земле. Возглавляемая им 3-я вертолетная эскадрилья находилась на аэродроме в Файзабаде, в отрыве от основных сил полка, поэтому на плечах у Щербакова было все аэродромное хозяйство. Приходилось самостоятельно решать вопросы размещения людей, снабжения всем необходимым, поддержания в исправности и боеготовности вертолетного парка, заниматься организацией обучения и воспитания, сплочения воинского коллектива, укрепления дружественных связей с местным населением.
За неполные восемь месяцев«за речкой» комэск Щербаков совершил 318 боевых вылетов. И это были не просто вылеты: каждый — на грани жизни и смерти, испытание на мастерство, мужество и выдержку.
В августе пришел приказ о зачислении его слушателем командного факультета Военно-воздушной академии имени Ю. А. Гагарина. Подполковник Щербаков получал именную стипендию имени В. И. Ленина, участвовал во Всесоюзном конкурсе студенческих и слушательских работ. О его исключительном прилежании говорит тот факт, что все государственные выпускные экзамены он сдал на отлично и в 1984 году окончил академию с золотой медалью. В отзыве на слушателя Щербакова сказано: «…подготовлен к самостоятельному выполнению обязанностей на должности командира полка».
* * *
Ушел из жизни Василий Щербаков 28 июня 2010 года в возрасте 59 лет, похоронен на Восточном кладбище Минска. По адресу, где в Минске проживал Герой Советского Союза, в декабре 2023 года открыли мемориальную доску в его честь. В Новополоцке, где Василий Щербаков окончил среднюю школу, 15 февраля 2012 года установлена мемориальная доска, а школа № 3 города сегодня носит его имя.
В ходе боевых действий «за речкой» отважно сражались 30 тысяч представителей Синеокой. Среди воинов-белорусов и воспитанников Краснознаменного Белорусского военного округа, входивших в состав 40-й армии, 2235 награждены боевыми орденами, 252 удостоены орденов дважды и 23 воина награды получили три и четыре раза. 906 военнослужащих из Беларуси награждены медалью «За отвагу».
В числе погибших 771 военнослужащий — уроженцы Беларуси и представители КБВО. Все они — люди чести и долга.
Полковник в отставке Владимир Лавренюк.Фото из открытых источников