Утром болело все тело. Я еле села на кровать и, переминаясь с ноги на ногу, встала. Утром Эл уже успела написать мне сообщение. Она спросила, рассказала ли я отцу. Я ответила, что не было возможности поговорить с ним. Минут через пятнадцать пришло новое сообщение: — Я тут. Возле твоей двери. «Вот же неугомонная», — подумала я, но от этой мысли улыбнулась, как чеширский кот, и выскочила в подъезд. Не успела я выйти, как почувствовала, что кто-то толкнул дверь. Я заглянула в прихожую. — Это кто? Подружка? — спросила мама. —Одноклассница. Мы сидим за одной партой. — Ты не говорила, что с кем-то подружилась. Пусть зайдет, чай попьем. Я как раз собиралась жарить баурсаки[4]. Ты же любишь, когда они горячие. Мы сидели за столом. Мама не могла скрыть улыбку. И мне в какой-то момент стало неловко, что подумает Эл. Но она тоже улыбалась. — Не обращайте внимания. Я просто вспомнила кое-что, — усмехнулась Эл и посмотрела на маму, потом на меня. Мама, которая постоянно сидела дома и страдала от де